100 великих достижений цивилизации - Ермаков Станислав Эдуардович - Страница 4

Понятно, что для решения каких-то конкретных задач нужен не просто булыжник с заостренным краем, а нечто более сложное: нож, топор, наконечник копья. Но как определить, что для чего предназначалось то или иное достаточно сложное изделие? Без такого понимания невозможно воссоздать полноценную картину минувших дней и установить, когда был освоено то или иное направление деятельности, метод, технологический прием…

Впервые о конкретном назначении часто встречавшихся каменных инструментов археологи задумались еще в XIX веке, в пору становления археологии как науки, но методы, позволяющие с высокой степенью достоверности определить, как именно использовалось то или иное орудие, были разработаны только к середине следующего столетия. Появился и нашел очень широкое применение в археологии трасологический метод – изучение следов на предмете для установления его предназначения и способа использования. Метод изначально криминологический, хотя, по большому счету, можно сказать, что он восходит к древнейшему охотничьему искусству чтения следов. По царапинам, отпечаткам и иным остаткам внешнего воздействия можно восстановить – при должной внимательности и тщательности, – как использовали тот или иной предмет. Почти одновременно с приходом трасологии в археологию оформляется очень интересное и набирающее сегодня популярность экспериментальное направление, которое получило название экспериментальной археологии.

Интересно, что едва ли будет преувеличением утверждение о приоритете в этой области представителей отечественной науки. Одним из пионеров, как и разработчиков трасологического метода в археологии и экспериментальной археологии вообще, о чем нечасто вспоминают, был ленинградский ученый, профессор, доктор исторических наук Сергей Аристархович Семенов (1898–1978). Собственно, его труд «Первобытные орудия», положенный в основу докторской диссертации, в значительной мере основан на опытах по созданию и использованию каменных орудий, в результате которых наши представления об их эффективности очень сильно изменились. Разрабатывать эту тему он начал еще в 1937 году, защитив кандидатскую диссертацию на тему «Изучение функций верхнепалеолитических орудий труда по следам от употребления», а в 1973 году создал Экспериментально-трасологическую лабораторию. Возможно, на успех его научной работы, принесшей С.А. Семенову Государственную премию СССР, повлияла его работа следователем ВЧК в годы Гражданской войны.

Между прочим, именно в ходе этих экспериментов было выяснено, что каменные топоры ненамного хуже своих младших стальных собратьев. Конечно, чтобы срубить ими большое дерево, требуется в три-четыре раза больше времени, чем современным орудием, зато каменные топоры обладают важным преимуществом: они способны самозатачиваться. В итоге археология получила множество знаний о далеких временах и технологиях, это позволило осмыслить, как развивалась «инженерная мысль» первобытных людей. Но главное, что наших далеких предков перестали считать примитивными, оставив этот штамп лишь не самым умным популяризаторам.

Люди продолжили использовать каменные орудия и после овладения технологией получения металла. Из драгоценных металлов ножи и топоры делать было бессмысленно, а бронза (сплав меди с оловом) и железо первоначально не отличались хорошим качеством, зато были дόроги и достаточно редки.

Создание орудий труда повлияло на характер питания человека, то есть на весь образ жизни.

Интересно, будет ли преувеличением мнение, что в основе всего этого разнообразия, а следовательно, в основе современных многочисленных орудий труда и разнообразных хитроумных устройств – всего-навсего подходящая палка и попавший под руку (или еще лапу?) камень, с которого неведомый предок современного человека догадался отбить краешек, чтобы получить острый край?

При слове «революция» большинство читателей, наверное, сразу же представят себе толпы простых людей, которые похватали… ну, скажем, кастрюли и печеньки, восстали против злобной тиранической власти, дабы свергнуть ее и наладить новую счастливую жизнь. Если продолжить хулигански фантазировать, заодно вспомнив, что другое, более известное, название первой аграрной революции – революция неолитическая, то все эти революционеры должны быть облачены в шкуры, на головы надевать керамические горшки и корзины, а вместо печенек получать кусок хобота мамонта или вкусный корешок. Но это, конечно, шутка, и мы с вами знаем, что революции бывают разные. Напомним, что в науке словом «революция» обозначают любой скачкообразный переход общества от одного состояния к другому. Он вовсе не обязательно должен быть одномоментным, а представлять собой достаточно длительный процесс, в котором важен именно качественный переход, после которого бытие кардинально меняется. Сегодня нередко говорят и о технологических революциях, во время одной из них, информационной, живем и мы сегодня благодаря созданию компьютеров и Интернета. Так и неолитическая революция продолжалась не месяц, не год, а несколько тысячелетий, полностью изменив путь развития всего, уже несомненно разумного и очень похожего на нас современных, человечества.

Если задуматься, то переход такого рода вполне логичен. Люди неглупы и наблюдательны, по крайней мере, достаточно для того, чтобы подметить какие-то закономерности в произрастании пищи и поведении животных. Полезные плоды вырастают в такое-то время, а животные для охоты предпочитают жить в определенных условиях, причем все повторяется, так что можно заранее быть готовыми и даже успеть собрать условные яблоки раньше прочих, особенно если они растут на дереве, которые выросло из огрызка, брошенного рядом с их стоянкой. Иначе говоря, вместо того чтобы постоянно кочевать в поисках еды, ее можно выращивать, а животных – разводить, охраняя будущую еду и шкуру от хищников и соседей. Примерно так на смену собирательству начало приходить производящее хозяйство. Называть такой переход «неолитической революцией» предложил английский историк Вир Гордон Чайльд. Сейчас чаще предпочитают говорить об «аграрной революции», что уточняет характер процесса, но не меняет его содержание.

Неолитический шумерский серп из обожженной глины

Возможно, переход протекал бы несколько иначе, но примерно 12 тысяч лет назад началось изменение климата, наступала очередная эпоха глобального потепления. Лесов начало становиться меньше, а это значит, что сокращалось количество пригодных в пищу диких растений и животных. Но теплый климат означает и увеличение шансов людей на выживание.

По сути, тогда, на стыке двух геологических эпох: плейстоцена, который тогда закачивался, и голоцена, который продолжается по сей день, разразился настоящий экологический кризис – возможно, первый в истории человечества, который оказался для него настолько значимым. Сохранить первоначальный образ жизни оказалось возможно только в некоторых регионах, где в законсервированном виде долго сохранялся тот архаический образ жизни, который вели в древности все представители рода человеческого.

Высказывается порой не лишенное оснований мнение, что неолитическая революция разрушила гармонию взаимодействия человека и природы. Теперь она начала активно вмешиваться в нее, подстраивать под свои потребности, что и привело к постепенному развитию технического прогресса и появлению той цивилизации, которую мы знаем и к которой принадлежим.

Новейшие исследования показывают, что переход к оседлой жизни и производящему сельскому хозяйству был массовым, он затронул почти все человечество, не только районы, где отступали холода. Но климат менялся не единожды. И люди, поскольку лень была свойственна человечеству и тогда, обнаружив, что вновь могут прожить только за счет охоты и собирательства, взялись за прежнее. Это случилось на побережьях Австралии, на Калифорнийском полуострове и в Южной Африке. Значительно меньше (с точки зрения любителей лениться) повезло племенам, которые к тому времени оказались в Индии, Леванте и севернее. Им пришлось, чтобы выживать, продолжать заниматься земледелием, осваивая новые культуры, изобретая более совершенные способы обработки земли, ведя селекцию новых сортов.