Убийство в ритуальном зале - Волковский Андрей - Страница 3

Сторожевой пес яростно мотал тонким хвостиком и тянулся облизать хозяину лицо. Скай протянул руку и погладил охранника по мягким ушам. На душе стало легко и спокойно. Даже Ник улыбнулся.

Усатый почмейстер Ская тоже узнал и обрадовался как родному. Видимо, избавление от ходячего мертвеца и устроенный прямо во дворе станции ритуал для спасения перепуганных почтовых лошадок почтенного служащего весьма впечатлили. Как и то, что плату за свою работу волшебник тогда взял совершенно символическую, посочувствовав потерявшему лучшего коня почмейстеру. Ну и от проклятой шкатулки избавил совершенно бесплатно. Так что дорогого гостя тут же проводили в лучшую комнату, а на кухне шумно засуетились. Аппетит волшебника здесь тоже запомнили хорошо.

За проклятую шкатулку Скаю в глубине души было перед почтмейстером неловко. Вещица была не проклятой, просто содержала необычное волшебство. И самому волшебнику очень даже пригодилась – и по прямому назначению, и как улика против очень нехороших людей. Впрочем, на почтовой станции от нее в любом случае пользы не было. Лежала бы себе на полке, пугала Ганьку да портила охранные амулеты. Впрочем, рассказывать о деле, в котором заклятая коробочка оказалась важной деталью, было все равно нельзя, потому как дело то оказалось напрочь секретным.

Вечер прошел за неспешными разговорами и отменным жарким с грибами, которое сменилось пастушьим пирогом, ягодной запеканкой, медовыми коржиками и ватрушками с грушевым повидлом. Собственных новостей на станции было негусто, жизнь текла размеренно. Пожаловались на выходки юного волшебника Ганьки, но без злости, а с некоторой даже гордостью. Все-таки собственный волшебник растет, настоящий, хоть и испоганил новые ворота своими каракулями. Затем путникам поведали множество сплетен, как Ларежских, так и столичных, и с пристрастием выспросили, что из столичных новостей правда, а что нет. Скай к сплетням любви не питал, но парочка занимательных историй нашлась и у него. Обитатели станции с изумлением внимали описаниям королевского сада, приграничных гор и страшенного рыбозмея. Спать разошлись поздно, зато в прекрасном настроении.

С утра хорошее настроение никуда не делось, несмотря на то, что проснулся Скай с первыми солнечными лучами. Волшебник оставил Ника досыпать, тихонько вышел на засыпанный мелкими камешками двор и долго наглаживал пушистого охранника. Вскоре по камешкам прошуршали тихие шаги. Пит всегда просыпался рано.

– Что, ваше мажество, не спится?

– Не спится, – кивнул Скай, проигнорировав «мажество». – Что любопытного узнал?

Вчера кучер, как и полагается по статусу, ужинал со слугами. А там, как уже знал Скай, разговоры порой бывали гораздо интереснее, чем за господским столом. Волшебник с товарищами еще не приступили ни к какой работе, но обычай обмениваться новостями соблюдали даже на отдыхе.

– Самое любопытное, пожалуй, это появившийся в Лареже шаамский жрец. Ну или некто, кто себя за него выдает. Тебе про него рассказали?

Скай кивнул. Что-то про новое увлечение ларежской знати дикарским волшебством он вчера слыхал, но значения не придал. Мода на гороскопы, гадания и подозрительные заморские зелья, чаще всего столь же безобидные, сколь и бесполезные, в высших кругах обеих столиц возникала регулярно. Гильдия Волшебников давно устала бороться с этим поветрием и лишь отслеживала, чтобы шарлатаны не слишком наглели, а среди модных панацей не появлялось настоящей отравы.

– Этот, говорят, носит в рукавах прирученных духов, которые показывают чудеса, исцеляют от головной боли и могут поведать будущее.

– Духов шаамы и правда приручают, – подтвердил Скай. – А на остальное стоило бы посмотреть самим, когда выдастся свободное время. Но, скорее всего, этот жрец даже не шаам, а наш местный ловкач. И вместо духов у него какие-нибудь хитрые конструкции. Ловкость рук и никакого мошенничества.

– А головная боль?

– А головная боль, – вздохнул Скай, – это такая хитрая болезнь, у которой может быть с полсотни разных причин. От одних помогает магия, от других – зелья, от третьих – нюхательные соли, от четвертых – не помогает пока что вообще ничего. Но, как показывает многолетний опыт нашей Гильдии, у богатых аристократок головы частенько болят от банальнейшей скуки. И проходят, соответственно, от любого волшебно выглядящего действа. Чем загадочнее и иноземнее, тем лучше помогает.

Уезжать с гостеприимной станции не хотелось, но дела не ждали. После долгого обильного завтрака волшебник с друзьями неспешно погрузились в экипаж и отбыли в сторону Ларежа.

Ларежские пригороды встретили путников буйной зеленью садов и огородов. Раньше Скай бывал в Лареже только зимой, в разгар курортного сезона в здешних горах, поэтому привык видеть город в черно-серо-белых тонах и строгих линиях башен, мостов и ледяных скульптур. Зелено-цветущий Лареж был совершенно непривычным. Сидящий рядом Ник с любопытством созерцал ветки с желтыми ранними и розовеющими поздними яблоками. Сады вдоль Королевского тракта были хороши – никаких тебе засохших веток, скрюченных деревьев и разваливающихся лачуг. За порядком вдоль «парадной» дороги присматривал особый городской комитет, нещадно штрафовавший жителей по любому поводу. Заборы своевременно подновлялись, пустырьки засаживались пестрыми цветочками. Даже обычные придорожные кусты были превращены умелыми ножницами садовников в причудливые спирали, ровные конусы или, на худой конец, аккуратные шарики. Чем ближе к городским воротам, тем замысловатее становились формы. В некоторых кронах придирчивый глаз волшебника разглядел не только проволочные опоры, но и тонкие нити магической силы, поддерживающие конструкцию. Древесные корабли, звери и чудища потрясали воображение, но Скаю совершенно не нравились. Ник тоже смотрел на них без малейшей симпатии. Скай подумал, что наверняка Лешему в нем такое издевательство над природой казалось ужасным.

Попетляв по извилистым улочкам Нового города, экипаж миновал сурового вида ворота с бдительными стражниками и въехал в Старый. Пит, не спрашивая, свернул в сторону главной площади и вскоре остановил лошадку у дверей гостиницы «Снежный Змей». По старинной традиции, волшебники останавливались в Лареже именно в этом заведении. Скай вздохнул, вспомнив маленькие комнатки, аскетичную обстановку и незабываемый вид из окна на стену ратуши. Когда настроение у волшебника было хорошее, маленькие комнатки древней гостиницы казались ему скорее уютными. Но хорошее настроение потерялось еще где-то на подъезде к Новому городу.

Однако к кухне «Снежного Змея» придраться было невозможно даже в самом скверном расположении духа: таланты здешних поваров полностью компенсировали все неудобства старого здания. После запеченной под сыром с пряностями говяжьей отбивной, мясного салата по-лиссейски и здоровенного сливового пирога волшебник наконец-то почувствовал себя хоть немного готовым к работе. В конце концов, это неприятности должны нервничать, когда к ним пожаловали такие серьезные гости.

После короткого совета за кувшинчиком взвара решено было загнать экипаж в конюшню и до заказчика дойти пешком, не привлекая лишнего внимания. Мало ли что за дело приготовил им Ниар. Скорее всего, что-то пустяковое, но вдруг у семейства Стезиус обнаружилась еще какая-нибудь ужасающая тайна? По этой же причине Скай решил явиться к заказчику без предупреждения. В конце концов, это аристократы обязаны посылать друг другу визитные карточки и всячески блюсти этикет. Волшебник же может заявиться, когда ему будет удобно. Тем более к без пяти минут коллеге по Гильдии.

Ника очень настораживало и то, что обратным адресом на письме Ниара значился особняк Стезиусов, а вовсе не студенческое общежитие. Прошлой зимой студент совершенно не выказывал желания возвращаться в родительский дом. Даже после гибели Стезиуса-старшего, оказавшегося не только плохим отцом и отвратительным мужем, но к тому же и сумасшедшим убийцей, Ниар хоть и согласился встретиться с матерью, но мириться с ней явно не собирался. Дальнейшего развития истории Ник не застал, да и не особо хотел – его больше тогда занимала предстоящая поездка к Даракийской границе. И вот теперь, в пути по узким улочкам до старинного квартала волшебников, к общему беспокойству добавилась еще и эта небольшая деталь. Неужели яблочко передумало откатываться как можно дальше от ядовитой яблоньки?