Вторая жизнь профессора-попаданки (СИ) - Богачева Виктория - Страница 36

— Неудивительно, что вы до сих пор не женаты.

Тайный советник развеселился еще хлеще.

— А вам это откуда известно, Ольга Павловна? Разузнавали обо мне у местных сплетниц?

— Вот еще! — я фыркнула.

К счастью, в тот момент мы добрались до выхода во двор, которым пользовались слуги, и неприятный разговор был поставлен на паузу.

Где-то глубоко в душе очень вредная часть меня хотела, чтобы Ростопчин потерпел фиаско в общении с разнорабочими и слугами. Но я также знала, что вряд ли этого дождусь, ведь мне было прекрасно известно о небольшом «хобби» Тайного советника и о том, что среди простых людей он чувствовал себя как рыба в воде.

Потому, поджав губы, пришлось наблюдать, как Ростопчин сошел с крыльца и легкой походкой направился к мужикам, которые снимали с телеги тяжелые ящики, в которых что-то звенело.

... — как не подсобить, конечно, подсобим, барин… — донесся до меня хрипловатый голос крепкого бородача с обветренным лицом. — Эй, Кузьма, тут барину потребно телегу вытащить с харчами для сироток... застряла, зараза...

Бородатый мужчина привел для помощи еще троих и как-то сконфуженно посмотрел сперва на Ростопчина, потом на меня и снова на Тайного советника.

— Тока эта, барин, там пути-то знатно размыло, карета не пройдет, на телеге придется... — сообщил он, сминая в руках фуражку.

И вновь покосился на меня. Ростопчин, проследив за его взглядом, обернулся и подмигнул мне.

— Вот уж какая неурядица, Ольга Павловна. Придется вам остаться.

И я не знаю, какая злая сила меня толкнула, но я фыркнула, гордо задрала нос и, спустившись с крыльца, прошествовала мимо Ростопчина прямо к мужику.

— Вас как зовут? — спросила я, рассматривая вблизи его рубашку из серого, грубого сукна, темный жилет-безрукавку из такой же дешевой ткани и неожиданно яркие голубые глаза.

— Матвей, барыня... — оторопело отозвался он и переступил с ноги на ногу.

На Ростопчина посмотрел почти умоляюще. Но неумолима была уже я.

— А меня Ольга Павловна, Матвей. Показывайте, где можно забраться на телегу.

— Вы с ума сошли? — раздалось недовольное шипение прямо над ухом.

Тайный советник подошел ближе, но коснуться не посмел.

— Достаточно демонстрировать свои способности, Ольга Павловна.

Я повела плечом, словно у меня муха зудела возле затылка, и требовательно взглянула на Матвея.

— Запачкаетесь... растрясетесь... в телеге-то... — бормотал он виновато, ероша волосы на затылке.

— Ничего, — бодро заявила я. — Отстираю.

А про себя подумала, как хорошо, что на благотворительный обед для сирот я оделась скромно: в темно-синее шерстяное платье строгого кроя с высокими манжетами и матовым шелковым воротничком и в приталенный жакет с застежками под горло.

Бедному Матвею ничего не оставалось, кроме как помочь мне взобраться на телегу и сесть сбоку. Он принес ящик, чтобы я на него шагнула, и уже собирался подать руку, чтобы я могла опереться, но Ростопчин подошел в последний момент, и моя ладонь в перчатке легла на его локоть.

— Вы знаете, насколько неприлично вам сидеть так в телеге? — успел прошипеть он так недовольно, словно я лично его оскорбляла.

Тут я впервые пожалела, что не могу припомнить ему представление, устроенное им же в полицейском управлении три года назад. Поэтому молча отняла руку и отвернулась. И услышала вскоре, как он запрыгнул в телегу с другой стороны — тем же самым способом, между прочим!

Матвей сел на козлы, а еще трое мужчин побрели следом за нами.

— Не боитесь запачкать сюртук? — мстительно спросила я, когда телега тронулась.

В отличие от меня на обед для меценатов Ростопчин принарядился.

— Не сильнее, чем вы платье.

Ездить на телеге — то еще удовольствие, конечно. По разбитой дороге трясло жутко, временами она накренялась в сторону, и я изо всех сил притворялась, что все в порядке, чувствую себя прекрасно. Конечно же, подул холодный ветер, стоило нам чуть отъехать от здания. С тоской я вспомнила муфту и накидку, оставленные внутри. Щеки под колючими порывами раскраснелись, пальцы мгновенно замерзли, и пришлось спрятать руки под юбку, чтобы отогреться.

— Ну, и чего вы добились? — мрачно поинтересовался Ростопчин, когда на очередном повороте я не сдержалась и тихо ойкнула, потому что колесо угодило в яму, и телегу опасно повело. — Кому и что доказали?

— Не воображайте, пожалуйста, господин Тайный советник. Не у всех людей жизнь состоит из попыток что-то кому-то доказать.

В ответ я услышала лишь его недовольное щёлканье языком.

Каким-то чудом мы добрались. Я выдохнула с облегчением и смахнула со лба испарину, когда Матвей приказал лошади остановиться, и телега замерла. Ростопчин спрыгнул на землю первым и уже спустя мгновение с очень кислым выражением лица возник рядом со мной и протянул руки.

— Прошу.

Закусив губу, я приняла его помощь. Придерживая меня, он мимолетно коснулся раскрытой ладонью спины, и по коже из той точки разбежались тысячи маленьких иголок. Ростопчин поспешно увеличил расстояние между нами и отвернулся.

— Ну, что здесь у вас происходит? — спросил он, заведя руки за спину.

Я увидела, как он сжал и разжал ладонь, которой меня коснулся.

Кучер застрявшей телеги, непрестанно ругаясь, показал, что приключилось. Колесо оказалось целым, только угодило в яму, и лошадь, которую также разыскали, никак не могла вытащить тяжелую, неповоротливую повозку.

Пятеро мужчин — Ростопчин и четверо разнорабочих — с напряженными лицами столпились вокруг телеги. Всюду была подмытая дождем грязь и огромные лужи, поэтому я старалась держаться в стороне.

Невольно вспомнилась шутка из прошлой жизни: сколько мужчин нужно, чтобы вкрутить лампочку? Пять — один для того, чтобы держать, и четыре для того, чтобы повернуть потолок.

— Вытащим ее второй лошадью, — уверенно заявил Матвей.

Его приятели согласно закивали.

— Нужно перенести продукты на нашу телегу и отвезти обратно. Так будет быстрее, — тихо сказала я.

Но либо ветер приглушил мои слова, либо все притворились, что не услышали, потому что двое отошли отвязывать лошадь от телеги, и еще двое принялись вертеть застрявшее в яме колесо.

— Вы его доломаете, — пробормотала я себе под нос.

Ростопчин остался на месте, пришлось подойти к нему.

— Александр Николаевич, будет лучше перенести корзины и коробки в телегу, на которой мы приехали, — ровным голосом заговорила я.

Он поглядел меня с невероятной иронией.

— Ольга Павловна, не лезьте под руку, будьте добры. Я предлагал вам остаться в теплом месте. Вы сами решили иначе.

— И не напрасно, как я вижу, поскольку вы совершенно неправильно действуете.

— Ольга Павловна, уж не думаете ли вы, что лучше мужиков понимаете в телегах? Уверен, вашему новому знакомому Матвею не впервой вытаскивать застрявшее колесо.

— Похоже, я и впрямь лучше понимаю! — вспылила я. — Нам нужно как можно скорее доставить продукты на кухню. Переложить их будет и быстрее, и проще.

Один из помощников, подслушав наш спор, остановился, переводя внимательный взгляд с меня на Ростопчина.

— Барин, — наконец, позвал он, обратившись, естественно, к мужчине, — как делаем-то?

— Как начали, так и делайте, — отрезал тот.

Я шумно и раздраженно выдохнула.

— Пока вы здесь тешите свою гордость, обед запаздывает все сильнее и сильнее, — бросила я Ростопчину напоследок и отошла, прежде чем он что-либо ответил.

Скрестив на груди руки, я наблюдала, как распрягли и заново запрягли лошадь — уже во вторую телегу. Потом один из мужчин сел на козлы, трое других принялись подталкивать повозку сзади, навалившись всем телом... Сперва ничего не выходило, потом колесо все же поддалось, и у них получилось вытолкнуть его из ямы, но и мгновения не прошло, как раздался просто душераздирающий душу треск, и у телеги отвалилась ось. Она накренилась, часть корзин оказалась на земле в грязи и в воде... Затем последовала отборная ругань и брань.