Вторая жизнь профессора-попаданки (СИ) - Богачева Виктория - Страница 10

И пока не произошло ничего совсем ужасающего, я буду держать рот на замке и не позволю себе никаких жалоб.

— Прием ровно такой, как и ожидалось, — я пожала плечами и улыбнулась. — И потому я не жалуюсь.

Три женщины синхронно переглянулись и кивнули. Мне сделалось смешно.

— Я прошу прощения, но невольно я подслушала вашу беседу, — сказала я, чтобы покончить с этой неловкостью, — и не могу не спросить: о чьем возвращении из Парижа вы говорили?

Они вновь переглянулись между собой. Я видела по их лицам, что велась неслышная беседа. Затем на меня посмотрела княгиня Хованская.

— О возвращении Тайного советника Александра Николаевича Ростопчина, — сказала она.

Баронесса за ее спиной скривилась так, словно проглотила лимон.

Повисла неловкая тишина, потому что я понятия не имела, чем печально прославился этот господин, и почему слухи о нем так взбудоражили женщин.

— Ах, голубушка, — на помощь мне неожиданно пришла баронесса. — Вы, верно, ничего о нем не слышали, потому что уже покинули к тому времени Москву и уехали вслед за мужем.

Я кивнула, решив, что меньше буду говорить, тем лучше.

По легенде — которую я сама сочинила — до семнадцати лет я росла и воспитывалась в Москве, там же получила хорошее домашнее образование. Затем меня выдали замуж за старика, и тот увез меня вглубь страны, но позволил продолжить обучение, выписывал мне книги и журналы из-за границы...

Этим я надеялась объяснить, откуда у меня есть все мои знания и умения.

— Господин Тайный советник служил в Министерстве науки до того, как угодил в опалу, — с прямотой рубанула баронесса, чем заслужила укоризненный взгляд княгини. — И был сослан переждать бурю в наше посольство в Париже. А теперь его спешно возвращают — нам на беду.

— Но почему вы так думаете? — спросила я, не понимая до конца.

— Он известен своими консервативными взглядами. К сожалению, — княгиня Хованская ступила вперед, не позволив ответить баронессе, которая как раз взяла передышку, чтобы разразиться обличительной тирадой.

— Иными словами, считает, что женщинам не место в университетах? — я хмыкнула.

Не хватит целого вечера, чтобы назвать всех мужчин, которые разделяют эту точку зрения.

— Он не дурак, вот в чем главная сложность, — вновь вступила баронесса. — Был бы дурнем, как Лебедев или Мещерский, мы бы не переживали... Ах, Ольга Павловна, дорогая, может статься, для всех нас наступают непростые времена.

Я повела плечами, не зная, что ответить. У меня за последние три года не выдалось ни одного простого дня. И пока я раздумывала над словами баронессы, то нахмурилась, потому что поняла, что смущало меня сильнее всего.

Имя этого Тайного советника казалось знакомым. Я была совершенно уверена, что никогда прежде о нем не слышала. Но что-то неприятно царапалось в памяти.

Неприятно и тревожно.

— Министерство настаивает на пересмотре университетского устава, — вновь заговорила баронесса, пока я размышляла над тем, как внутри меня чем-то знакомым отдавалось имя Тайного советника. — Вопрос женского образования поднимается слишком остро, и не все этим довольны.

— Его же пересматривали только в конце прошлого года? — справившись с тревогой, я посмотрела на нее и поднесла ладонь к глазам. — Когда допустили женщин в стены университетов.

— Но так и не приравняли Высшие курсы к университетскому образованию, — вмешалась княгиня Хованская. — Если устав будет пересмотрен, это отбросит нас на десять лет назад!

— В общем, возвращение Ростопчина весьма кстати, — угрюмо кивнула баронесса.

Имя вновь отозвалось в груди уколом.

— Каков собой господин Ростопчин? — осторожно спросила я. — Никогда его не встречала.

Княгиня и баронесса многозначительно переглянулись.

— Весьма экстравагантен, — баронесса пожала плечами, и невольно я зацепилась взглядом за ее открытое, смелое декольте. — Любит, так сказать, se donner des sensations fortes.

Любит пощекотать себе нервишки?..

Интересно.

— Каким же образом?

Женщины вновь переглянулись. Они явно оценивали, стоит ли мне рассказывать.

— Переодеваться в одежду победнее, гулять под маской инкогнито по злачным районам... говорят, его даже в Третье отделение как-то вызывали, чтобы умерил свой пыл и не позорил Министерство.

— Ох! — невольно вырвалось у меня изо рта.

И впрямь, весьма экстравагантный мужчина.

Только вот услышанное никак не приблизило меня к решению загадки, отчего мне кажется, что я его знаю? А если он был знаком с предыдущей владелицей тела?.. Боже мой, а вдруг он — тот самый человек, который ударил бедняжку и бросил умирать на пороге лечебницы?..

Нет, нет, это решительно невозможно. Подобные совпадения нереальны...

— Ольга Павловна, с вами все хорошо? Вы побледнели? — княгиня Хованская осторожно коснулась ладонью локтя и укоризненно посмотрела на баронессу. — Напрасно вы, Натали, завели этот разговор.

— Ха! — та тряхнула упругими колечками черных кудрей, собранных в прическу на затылке. — Ольга Павловна уже закалена в боях, такими глупостями ее не задеть.

— Вы правы, — бледно улыбнулась я. — Просто стало душно, думаю, мне стоит присесть.

И я воспользовалась моментом, чтобы ускользнуть в кресло в дальнем углу и немного перевести дух.

И подумать.

Светские мероприятия давались мне непросто. Я чувствовала себя не в своей тарелке, и у меня никогда не получалось расслабиться. Все внутри сковывали железные тиски напряжения — ведь я хранила тайну. И не одну. И угроза разоблачения висела надо мной дамокловым мечом.

Сегодня было хуже, чем обычно. Слишком много ненужных эмоций, слишком много напряжения.

Из кресла, в котором я разместилась, вся огромная зала была как на ладони. Кто-то сел за рояль, и по комнате потекла тихая музыка. Я скользила взглядом с одной группы мужчин и женщин, негромко о чем-то переговаривавшихся, на другую и изо всех гнала прочь тревожные мысли.

Что в Тайном советнике Ростопчине показалось мне знакомым? Почему имя так взбудоражило меня, заставило биться быстрее сердце? Как я ни напрягала память, ничего не могла вспомнить. Но я чувствовала, что это было важно, что я что-то упускаю. И потому переживала лишь сильнее.

— Ольга Павловна, — знакомый голос грянул прямо над ухом, и я вздрогнула от неожиданности. — Вы позволите?

Я подняла взгляд. Полковник Оболенский в темном мундире остановился в шаге от меня.

— Разумеется, — ответила я, надеясь, что мой голос не прозвучал обреченно.

Он опустился в кресло напротив, сохранив военную выправку.

— Благодарю за цветы, полковник, — сказала я спустя недолгую тишину.

— Не стоит, Ольга Павловна, — он качнул головой. — Примите их в знак моих глубочайших извинений.

— Одних извинений было вполне достаточно. Как я уже сказала, я не держу никакой обиды.

— И все же мне было приятно подарить красивые цветы красивой женщине, — сказал он и провел ладонью по мундиру, разглаживая невидимые складки.

Комплимент был прямым, как палка, и в этом походил на самого полковника. Я чуть наклонила голову, показав, что услышала, но не стала ничего отвечать.

Любопытно, какими судьбами полковник Оболенский оказался в салоне княгини?.. Он сильно отличался от других гостей — и внешним видом, и взглядами.

— Кхм, — прокашлявшись, он заговорил вновь. — Позвольте узнать, что связывает вас со светлейшей княгиней?..

Я посмотрела на него и подумала о том, что правдивый ответ на этот вопрос заставит меня пересказать всю свою историю с самого начала. И вместо этого я лишь коротко сказала.

— Ее светлость оказала мне неоценимую услугу и помогла добиться получения места в Университете.

Лев Васильевич немного скис.

— Да-да, об этом мне следовало догадаться. Варвара Алексеевна, она... гхм... передовых взглядов.

Что-то в его голосе заставило меня спросить.

— Считаете это недостатком?