Змеиное жало (СИ) - Буше Таис - Страница 4

— За дерьмо ответишь! — прохрипел Саг-эб. — И отпусти немедленно, иначе руки сломаю!

— А ты за шлюху! — не унималась Матэ. В глазах собрались слезы. Вот чем она заслужила такого черствого грубияна?!

Несколько слезинок упало на лицо Саг-эба, и он вдруг расслабился, прекратил борьбу, хмуро глядя в лицо Матэ.

— Ты плачешь? — спросил он без особой теплоты в голосе, но Матэ отцепила руки от его шеи и принялся тереть глаза. Вот тебе и летчик-испытатель! Позорно разревелась перед врагом.

— Ты меня обидел, — буркнула Матэ и уже собиралась отскочить на пол, как сильная рука аписа вдруг вжала ее за талию в мощную грудную клетку. Матэ только охнуть и успела, вдруг осознав, что руки ей и правда могли оторвать за пару секунд. Вот это силище!

Но поразило ее совершенно другое — Саг-эб вдруг прижался своими тонким губами к ее полураскрытому рту. И вскоре она почувствовала вкус аписа и его горячий длинный язык. Целовался Саг-эб грубо, подавлял и доминировал. Подчинял себе. Но Матэ почувствовала и еще кое что. Едва уловимую нежность. Она была в сильных, но бережных объятиях аписа. В его пальцах, которые он запустил в волосы Матэ. В стуке его сердца, которое забилось с утроенной силой.

Саг-эб будто пытался украсть этот поцелуй для себя. Будто хотел присвоить ее губы первым.

Когда Саг-эб оторвался от рта Матэ, то прижался губами к ее тонкой шее и вдохнул глубоко ее аромат.

— Ты пахнешь озоном после дождя. И ветром. И грозой. Я не видел дождя с детства, — прошептал он. — Прости, ниэ. Я был груб.

Матэ опустили на пол, и она внимательно посмотрела на своего будущего мужа. Да, он пугал, но сейчас в нем проступило что-то ранимое, что Матэ не хотела сломать. Она понимала, что Саг-эб — жестокий солдат. Но ведь он потянулся за поцелуем, значит, и такой суровый апис хочет ласки.

А не только его иос.

— Нежностью можно добиться большего, — улыбнулась Матэ и привстала на носочки, чтобы дотянутся губами всего лишь до подбородка, куда и чмокнула Саг-эба. Что-то темное промелькнуло в глазах аписа. Не злость, нечто другое, что Матэ разобрать не смогла.

— Я ничего не обещаю, ниэ, но я услышал тебя.

Дион

Дион дернула пальцами ошейник, который на нее надел Каз-эв, но тот сидел плотно. А еще эта цепь, будто она питомец. Сначала апис вел за нее, неприятно дергая, потом, усадив Дион в каюте, закрепил цепочку к держателю около кровати. Это было просто унизительно. Единственный раз в жизни, когда на нее надевали нечто такое, была ментальная тренировка с отцом.

Каз-эв вернулся с каким-то боксом и быстро достал из него сосуды. Один из них он принес Дион, которая сидела на кровати, поджав под себя ноги. Она не стала ждать подходящего момента, а сразу озвучила приказ:

— Отпусти меня.

Каз-эв замер, потянулся к ошейнику, и Дион уже ликовала от того, что почти без усилий подчинила себе аписа, как тот резко дернул за цепь, притягивая к себе Дион.

— Думала, применишь гипноз и все сразу станет по твоему? Малыш, нас не смогли одолеть атласы, куда тебе до них. Еще раз применишь голосовое воздействие и останешься без языка. Трахать тебя можно и без него.

— Причините мне вред, и моя семья вас уничтожит, — прошипела Дион, но угроза не возымела никакого действия — Каз-эв смотрел на нее с нескрываемой ненавистью.

— И тогда умрет вся твоя семья. Вам нас не победить. И вы ничего не разнюхаете, а очень скоро будет не до шпионских игр. С животом не повоюешь.

Дион неосознанно положила руку на живот и вся сжалась. Она мечтала о семье, о детях, но не думала, что будет бесправной вещью.

— Открой рот, — приказал Каз-эв, и она с ужасом почувствовала тот самый ментальный приказ. Апис был менталом, очень сильным менталом. Его тонкие губы искривились в ухмылке.

Дион повиновалась, чувствуя как тело сопротивляется.

— Вот и молодец. Это сок шаур, он расслабит тебя и сделает сознание более податливым. Ты же не хочешь сидеть на цепи, ниэ? Мы с моим иосом не подвержены воздействию, потому что умеем ставить щиты, но вот за других я немножко переживаю. Не хочется лишиться такой красивой ниэ из-за собственного недогляда.

На последних словах Каз-эв убрал сосуд и поцеловал Дион. Запустил длинный язык в ее рот и принялся вылизывать с похотливой жадностью.

— Не хочу использовать жало, хочу увидеть твое натуральное возбуждение, малыш.

— Каз, это может быть опасно, — вдруг послышался второй голос сбоку, и Дион повернула голову на звук — из санитарного блока вышел еще один апис, такой же высокий, беловолосый, с почти белыми глазами. Волосы у него были коротко обстрижены, а слева совсем сбриты, открывая свежую полоску шрама.

Он подошел к Дион и приподнял за подбородок ее лицо, чтобы лучше разглядеть. Что-то хищное промелькнуло в этих прозрачных глазах.

— Какая красивая ниэ. Наши дети будут просто великолепны.

— Наши? — шепотом спросила Дион.

И второй апис также поцеловал Дион, с не меньшей жадностью.

— Да, малыш, наши. У аписов дети рождаются только от тандема иоса и апиона. А насколько красивыми они будут зависит и от ниэ. Наши будут самыми прекрасными.

«Их двое» — забилось в голове у Дион. Об этом не знала даже Финарэль, но теперь уже ничего не переиграешь — придется подстраиваться.

Этот сок шаур начал действовать. Сознание и правда стало каким-то мягким и легким, как пуховое одеяло. Не хотелось думать. Не хотелось напрягаться. Она смотрела на аписов и пытался сконцентрироваться, но тщетно.

— Ты дал ей слишком много, — нахмурился второй и проверил зрачки Дион. — Смотри как они расширились. Почти не видно радужки. Каз, впрысни яд из жала. Надо нейтрализовать действие.

— И что дальше? Ждать, когда она опять постарается применить ментальное воздействие. Ты слаб, Киар. Еще слаб. Я не могу так рисковать.

— А навредить нашей ниэ, значит, не боишься?

— Она — сильный ментал, — фыркнул Каз-эв. — Ничего не случится.

Голоса доносились как из туннеля, и Дион понимала, что с ней что-то не так. Она собрала последние силы и вцепилась в руку этого Киара. Тот сразу же накрыл ее пальцы своими и вдруг низко заклекотал, а потом произнес:

— Используй жало, Каз.

Каз-эв зашипел и выругался:

— Какая же ты личинка, Киари!

Но притянул к себе Дион и впился в ее рот. Она почувствовала, как что-то кольнуло внутри, а потом по венам вдруг побежал огонь. Дымка с сознания вся испарилась под жаром, а она резко села и втянула воздух. Все тело дрожало как в лихорадке.

— Воды, — прохрипела она, и Киар сразу же дал ей вытянутый сосуд с прозрачной жидкостью.

— Пей маленькими глотками. — Он поил ее бережно. Да и вообще проявлял заботу, в отличие от Каз-эва. Тот стоял около них и не сводил своих холодных глаз с Дион.

— Тебе лучше? — спросил иос.

— Да, — ответила Дион и вся затряслась — теперь ей стало холодно. — Что вы со мной сделали?

— Возбудили твои рецепторы, малыш, — ядовитым голосом сказал Каз-эв. — Очень скоро ты потечешь и захочешь, чтобы мы тебя оттрахали по очереди. А потом еще раз и еще. — Он выплевывал слова, будто хотел унизить Дион за что-то, что та не понимала. Но по части словесного яда она тоже была спецом — спасибо родителям.

Она выкинула руку к вороту униформы Каз-эва и притянула его ближе, чтобы тот слышал каждое ее слово:

— Вряд ли тебя хватит на второй раз. Я слышала, чем ядовитее речь альфы, тем он слабее в постели. — И отпустила ворот, откидываясь на локти. По телу прошла очередная волна жара и холода, выкручивая на максимум все ее рецепторы.

Киар вдруг засмеялся и молниеносно выкинул руку вперед, закрывая ей Дион.

— Не смей, — приказал он Каз-эву и тот от злости низко заклекотал. — Ты первый начал. Казу, не ревнуй. Это же наша ниэ, зачем ты так злишься? Мы должны холить и лелеять ее. Она же может подарить нам наших детей.

— Она ядовита, как змея, и опасна, как ментал. Выжжет нам мозги — вот и все.