Змеиное жало (СИ) - Буше Таис - Страница 14

— Ты так сладко пахнешь, Наиль. Сводишь нас с ума. Сладкая, ласковая, такая нежная, — прошептал Беар.

— Нам нужно на праздник, — проговорила Наиль. — Мы же должны там присутствовать.

Беар заклекотал обиженно, но отстранился сам и отстранил Бена.

— Ты права, Наиль. Мы должны поддержать наш Улей надеждой.

Катэль смотрела на алый цвет одеяния и совершенно не хотела надевать этот полностью закрытый... закрытый не пойми что.

Но Гэйс так на нее пялился — зло пялился, что выбора не было. Замотается в этот саван, потом выдержит общий праздник, а потом, видимо, очередной виток «оплодотворения». И генерал уже морально готовился к этой части. Вот были бы они не на огромном корабле около их спутников, а на твердой поверхности планеты, то Катэль бы показала, где рапаны зимуют. Она даже не сомневалась, что Гэйс выбрал столь удобный «наряд» в виде обмотки тканью всего тела специально для нее.

Еще и на голову тряпку положил!

Но когда Катэль вышла из санблока, где решила надеть на себя все при ярком свете, чтобы не упустить деталей, то увидела трепет в глазах обоих аписов. Они смотрели на нее с каким-то одухотворенным обожанием. Проводили взглядами по складкам ткани и любовались.

— Ты невероятно притягательна в красном, — пробасил генерал и громко заклекотал, выражая какое-то особое возбуждение. К нему присоединился и Гор. А потом они оба опустились перед Катэль на колени и медленно подняли ткань почти до талии, открывая ноги. Подвязка с красным рубином в виде звезды застегнулась на ее ноге.

— Наш цвет ярости и отваги, а символ — древняя путеводная звезда Асмагар. Ты станешь Асмагар не только для нас, но и для всего нашего Улия, Катэль.

И на этих словах Гэйс аккуратно разрезал своим кинжалом тонкую ткань, ровно до подвески, чтобы при любом движении она ловила свет и сверкала, привлекая внимание.

Катэль даже охнуть не успела, как на ее голове оказалась золотая корона с невысокими зубцами.

— Мы выходим первыми, и ты всегда стоишь между нами в отличие от других ниэ, потому что Асмагар священна и всегда должна находиться в безопасности, поэтому ты, как ее воплощенный символ, будешь всегда под нашей защитой.

Катэль кивнула, не найдя больше колких слов для своего надменного генерала. Может быть, не такой уж он и вредный, этот генерал Гэйс, просто несет огромный груз ответственности. Катэль решила для себя, что попробует кое-то что сегодня после праздника.

Дион не знала, что делать. Черное. Оно было черное. Она уже так устала от этого цвета за этот небольшой срок, и надеялась, что хоть этот чертов наряд будет повеселее, но нет — черное. И без единой блесточки.

— Надеюсь, это не траурная одежда? — спросила она у ждущего ее Каза. Тот стоял с наглой усмешкой и ждал. Киар сказал, что подойдет на сам праздник, потому что ему нужно было переговорить с шаманом о доступах к архивам для всех четырех ниэ.

— Боишься, что как родишь, то сразу и похороним тебя? — подошел он и прошептал, склонившись к лицу. Глаза Каза горели искорками веселья. — Но мы не планировали останавливаться на одном ребенке, ниэ. Ты же прекрасна, как цветок. Мы хотим одарить Вселенную такой красотой столько раз, сколько сможем. Дион, малыш, это просто наш цвет союза. У менталов он черный. Тебе не нравится?

— Я думала... — начала Дион. — Я хотела что-то понаряднее. Глупое желание, понимаю, но я немного устала от военной формы.

Каз хитро улыбнулся.

— Давай я помогу тебе одеться. И подарю наш символ. Хорошо?

— Хорошо, — улыбнулась Дион Казу и вздрогнула, когда тот очень проворно раздел ее, не забывая и погладить. А чувствительные точки и поцеловать.

— После праздника я возьму тебя первым. Киар перетопчется.

— Так нельзя, — сказала Дион ласково. — Мы же союз, и должны соблюдать баланс.

Каз остановился и посмотрел внимательно в ее глаза.

— Ты хочешь оставить триаду и после рождения первенца?

— А ты нет?

Каз коснулся щеки Дион, провел нежно пальцами, наслаждаясь медленной лаской.

— Я желаю этого всем сердцем. Вы для меня не просто союз, а семья. Возможно, ты не поверишь в такие быстрые чувства, малыш, но менталы прекрасно считывают все свои эмоции и понимают их быстрее остальных. А я чувствую к тебе только…

— Любовь... — договорила Дион и потянулась к губам Каза. Тот сразу обнял и прижал крепко, будто боясь, что Дион может упасть.

— Да, ты вызываешь у нас с Киаром только любовь и безграничную жажду напиться твоим нектаром. Я все равно буду язвительным и грубым, такой уж уродился, но я жизнь за вас отдам, не раздумывая. А сейчас позволь облачить тебя в цвет нашего союза.

Когда черные одежды укрыли тело Дион, то Каз достал большой футляр из-под кровати и отщелкнул замки.

— Древо великое, — ахнула Дион, всматриваясь в искусное, невероятной красоты бриллиантовое ожерелье. И не только ожерелье — там был обруч на голову, усеянный прозрачными камнями и цепочки-браслеты на руки.

Для них Каз рассек ткань, оставляя разрезы почти до плечей. А затем аккуратно закрепил все украшения.

— Теперь не так по-солдатски? Прозрачный самородок или Слеза Вечности — символ менталов в Улее. Мы приносим клятву на этих камнях, что никогда наши помыслы не осквернит чернота зла и алчности, поэтому твой наряд лишен цвета, чтобы сияли лишь Слезы Вечности.

— Я буду носить их с достоинством, — ответила Дион и вложила пальцы в руку Каза, отчего подвески мелодично зазвенели.

— Ты прекрасна, — сказал Каз и повел Дион на праздник.

— Я эту завертку для мумий не надену! — прорычала Тэя. Точно в такой же золотой ткани обычно мумифицировали знатных нагов. А она должна это надеть, как наряд?!

— Тогда мы втроем позорно останемся здесь, — как-то спокойно ответил Саг. Сиар смотрел напряженно на них обоих, но что делать не знал. Сагу он не перечил, а с Теей полностью терялся, боясь слово поперек ей сказать, чтобы не задеть свою драгоценную ниэ.

— А мы можем не идти?

— Конечно, — ответил легко Саг. — Потом будет допрос, после обвинения в измене, но ты же нас прикроешь, Тэя? Скажешь, что так хотела оплодотворения, что не смогла остановиться.

— Какой же ты грубый, — фыркнула Тэя и принялась раздеваться. — Ну хоть помогите мне его правильно надеть, я же не понимаю! Тут просто рулон ткани!

— Давай я, — вызвался Сиар и с задорным смехом принялся заматывать их ниэ в ткани. Ему, как и Сагу, зрелище очень нравилось. Когда же он закончил, то Тэя была похожа на золотую кукурузину.

— А теперь атрибуты Крылатых? — с благоговением в голосе спросил он у Сага и тот кивнул, подойдя к стене с хранилищами и активируя зоны. — Золотой — это наш цвет, нашего союза. Символ Крылатых. Так в Улее называют аписов, способных летать.

— Летчиков? — удивилась Тэя.

— Ну, Крылатые всегда становятся летчиками, у нас более грамотное ощущение траекторий. Но в данном случае имеется в виду, что мы реально умеем летать. У нас есть крылья. У меня они пока растут внутри.

— Но я ничего не чувствовала... Спина как спина, — удивилась Тэя.

— Это мы просто их прячем внутрь, но они опадают каждый цикл и из них обычно делаются украшения для ниэ. Моих хватило тебе на обруч, а из двух крыльев Сага сделали крылатую накидку. Ой, кстати, — спохватился Сиар и разрезал ткань от самой шеи до кистей рук, открывая их. И сразу же сверху легла невесомая накидка, словно крылья стрекозы. А на голову Саг надел изящную тиару, прижимая ткань.

— Это просто невероятно, — покружилась Тэя. — Я как...

— Божество, — сказали в один голос аписы. — Наше божество! — добавили тоже в один голос.

— Тебе нравится? — спросил Саг.

— Еще спрашиваешь! Простите, что капризничала.

— Тогда поторопимся, я хочу вернуться в нашу каюту пораньше, — сказал Саг и опустил ткань на лицо Тэи, закрывая ее лик по правилам апиониэ.