Возмездие (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 3

— Слышал? –на ухо прошептал мне мой товарищ Слава Мухин, когда мы, в тройным боекомплектом и снаряжением, грузились в обычный городской автобус, с зеркальными непрозрачными окнами: — в сети сказали, что наши перешли в наступление на Урале…

— Какие наши? Китайцы что ли?

— Да какие китайцы⁈ Наши, Россия.

Глава вторая.

Территория Славянской республики, временно находящаяся под патронажем КНР.

— Господа. — невысокий сухощавый мужчина, что называется, «без возраста», одетый в спортивный костюм, с скуластым смуглым лицом, делавшим его схожим с калмыком или очередным китайским инструктором, шагнул вперёд: — Родина просит вас совершить низкий и подлый поступок. Я могу долго перечислять эпитеты, которыми можно охарактеризовать то, что вы собираетесь сделать…

— А мы собираемся? — осторожно уточнил я.

— Собираетесь, иначе я бы не стоял бы перед вами. Кстати, разрешите представиться — майор Иванов, ГРУ МО Славянской республики.

— А это что за зверь?

— Это не зверь. Руководство России, ее нынешнее руководство, считает, что разделение единой империи, объединённой единой верой и единым народом, коей сто лет назад провел господин Ленин, является недопустимой ошибкой и намерено исправить эту ситуацию. Нет никаких разных Русей, есть единый народ, просто говорящий на разных наречиях одного языка. Но, ладно, мы отвлеклись. Итак, Родина просит вас покрыть свои имена позором, попасть под проклятия, которые обрушат на вас миллиарды человек. Мы, конечно, после совершения вами злодеяния, вас не бросим. Родина будет вам благодарна, но тайно, в самой глубине души. У вас будут новые имена и новые документы, подъемные и еще некоторые преференции. От старых я не останется ничего, даже могил у вас своих не будет, так как такого рода преступники их не имеют. Итак, господа, Родина просит, чтобы вы заморозили двухмиллионный Город, сделали его непригодным для жизни в ближайшие дни. Надеюсь, все здесь сибиряки и все понимают, что за какое время вымораживается квартира в современном доме при температуре наружного воздуха в минус сорок градусов по Цельсию?

— Не надо разъяснять…- пробасил кто-то в строю: — Имеем представление.

— Прекрасно. Итак, ваша задача захватить и удерживать в течение сорока восьми часов две тепловые электростанции Города…

— Прошу прощения, господин майор… -не выдержал я: — Нас сорок человек. Такими силами удержать территорию…

— Не надо удерживать территорию, боец. Вам достаточно удерживать диспетчерские станций, захватить и удерживать, находящийся там, персонал и принудить их погасить котлы станций с минимальным ущербом для объектов энергетики. Тем более, что у вас будет подстраховка.

Майор шагнул в сторону и все увидели прислоненную к стене, чугунную крышку люка, обычного канализационного люка, которые тысячами выглядывают из асфальтового полотна и с поверхностей канализационных узлов по всей территории матушки России.

— Это, господа, не обычная чугунина, а мина направленного действия. В нужное время, по сигналу со спутника они будут приведены в действие и обрушат на проходящие внизу трубы отопления. В совокупности, все эти мероприятия должны дать следующий эффект — отсутствие воды, света и канализации, отсутствие тепла. Кто эти люки установил — никакое расследование уже не установит, и к вашему деянию они никакого отношения иметь не будут.

Ну да, в последние годы энергетическая компания, занявшая монопольное положение в Городе, во всем, что касалось тепла и света, с целью не тратится на штатных, высококвалифицированных работников, для ремонта теплотрасс нанимали кого попало, но, в строгом соответствии с Законом о конкурсных закупках. Почему-то, в основном, победителями всех тендеров становились одни и те-же фирмы, так сказать, с южно-иностранным участием, состоящие из директора и главного бухгалтера. Фирмы эти задень два нанимали специалистов на выезде из города, в районе оптового фруктового рынка, получали предоплату в размере семидесяти процентов и приступали к работе, разрывая траншею и перекрывая улицу… Потом новую яму, и новую улицу. С началом весны наш Город превращался в прифронтовой оборонительный рубеж, который осенью, перед началом отопительного сезона кто-то торопливо зарывал, кидал асфальт в осенние лужи, а если асфальт не успевали кинуть, то в началом ноября все замерзало и покрывалось льдом. Что до начала апреля вполне заменяло асфальт. А зимой, с периодичностью раз в неделю под землей лопались трубы, наскоро собранные на рынке бригады вновь разрывали землю, энергокомпания докладывала о колоссальных убытках и просила увеличь тарифы на максимально возможную величину. В таких условиях, установить, кто-же накидал люки с взрывной начинкой, точно будет невозможно.

— Господин майор, я отказываюсь участвовать в этом варварстве…- вышел из строя молодой парнишка, которого я плохо знал — он был из последнего пополнения.

— И я… И я… — раздалась за моей спиной пара голосов.

— Варварство, господа, это то, во что превращается в результате уличных боев город Омск. Варварство — это когда наш боец врывается в помещение, видит, что там только женщины и дети, опускает ствол оружия, а ему в лицо летят пули, или вообще, кто-то из детей приводит в действие пояс «небесного брата», поэтому не рассказывайте мне про варварство. Мы не собираемся терять сотни солдат в кровопролитных боях, в итоге получить разрушенный Город и тысячи обгоревших трупов «мирняка». Короче, уговаривать никого не будем. Кто отказывается выполнить просьбу Родины, прошу на выход…

— Вы не Родина… — решил оставить последнее слово за собой «новенький», решительным шагом покидая помещение, за ним устремился еще один «моралист», а третий так и остался в строю.

Мне, честно говоря, на моральную сторону приказов давно стало наплевать — эти два года вытравили из головы все нравственные ориентиры, которые вкладывали в нее в детстве. Жизнь оказалась гораздо страшнее.

Потом мы три часа слушали объяснения специалиста, находясь в диспетчерской одной из ТЭЦ правобережья, где нам объясняли, какие действия должен выполнить Дежурный инженер станции и его помощники, выполняя наши требования и какие цифры должны появляться на приборах в подтверждение, что наши требования действительно выполняются.

На противоположный берег мы проползли по, проложенным под мостом, трубам теплоснабжения, не используемым по прямому назначению уже лет сорок. Несмотря на напряженность между «сынами Небесного отца» и китайцами, товарооборот между противниками никогда не прекращался, мост через реку не взрывался, ну а, старыми трубами, проложенными под пролетами моста новые хозяева Города никогда не интересовались. Ирония судьбы — мы ползли по трубам, предназначенным для подачи тепла, чтобы лишить Левобережье Города этого самого тепла.

Дыру в трубе кто-то заботливо вырезал заранее, и мы, спустившись по веревке вниз и, одним броском, преодолев две дороги, побежали вдоль, исходящего липким теплым паром, канала системы охлаждения ТЭЦ. Камер наблюдения и постов здесь не было, слишком влажно, и слишком мокро, чтобы работала электронная техника, да и никто посторонний сюда не ходит, сюда и в погрузочные ворота угольного двора, куда подаются бесконечные эшелоны полувагонов с бурым углем. Здесь камера наблюдения имеется, одна, которая просматривает только одну сторону бесконечного эшелона, с противоположной стороны поезда торопливо шагаем мы. Мы минуем ворота и направляемся к самой ближней, к зданию электростанции, линии запасных путей. Старший нашей группы сверятся с номерами, написанной белой краской по ржавому борту полувагона.

— Этот…

Фигура в сером комбинезоне лезет по маленьким металлическим скобам наверх, и уже через несколько секунд он сноровисто работает, удачно «забытой» кем-то в вагоне, совковой лопатой, а через пару минут сверху стали подавать сумки с оружием, взрывчаткой и патронами. Автомат сочно ответил звуком взводимого затвора, ударник послушно щелкнул и пачки патронов, извлеченные из цинка выглядят нормально. На душе сразу стало легче. Если бы это была операция «черных», и нас «вели», они бы не допустили нас до оружия, положили бы еще на подходе, пока мы карабкались по сугробам, вооруженные лишь нелепыми пистолетиками.