Год 1991-й. Вторая империя (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 8

И сразу все переменилось. Услышав слова «я вернулся насовсем», мужчины выкатили грудь и раздулись от гордости, а женщины прослезились от счастья. Немногочисленные сторонники господина Эльчибея моментально забыли о былом кумире. Зачем им этот тусклый суррогат вождя нации, когда прямо тут рядом с ними находится сам солнцеликий Гейдар Алиев? И тут же началась деловая суета, чтобы как можно скорее выпустить отца азербайджанского народа в прямой эфир и одновременно записать его выступление для показа в новостных программах.

Если бы тогда, в восемьдесят восьмом, после отставки Кямрана Багирова, на пост первого секретаря вернули бы Гейдара Алиева, то Карабахский конфликт был бы потушен на одной лишь дипломатии, без единой капли крови. Однако Горбачеву требовалась не мирное решение проблемы, а еще одна трещина в теле единой тогда еще страны, а потому в Основном Потоке произошло именно то, что произошло.

И в то же самое время, когда истинный лидер нации выступал по всем телевизионным каналам разом, там, где протестующую массу застал депрессионно-парализующий удар «Каракурта», начался разбор обездвиженных тел и их доставка в сортировочный лагерь в мире Великой Артании. Когда эти люди придут в себя, им сразу покажут обращение Гейдара Алиева к азербайджанскому народу. Как они на это выступление отреагируют, таковой будет и их судьба. Те, что воспримут речь своего лидера положительно, вернутся по домам, а остальных в родном мире могут оплакать как мертвых, несмотря на то, что жить они будут еще достаточно долго, хотя не обязательно счастливо.

А выступление получилось что надо. Специально для меня энергооболочка переводила речь Гейдара Алиева с азербайджанского. Говорил он как строгий, но любящий отец, обращающийся к своим детям, совершенно отбившимся от рук за время его отсутствия, стыдил за допущенную рознь и кровопролитие на собственной земле и обещал возвращение лучшей жизни. Еще он сказал, что сила, взявшаяся за переустройство Советского Союза во Вторую Империю, могуча, брутальна, безжалостна к тем, кто окажет ей сопротивление, и в то же время она не желает зла ни одному народу. Товарищ Серегин — это не только воин, полководец и монарх могущественнейшей империи за пределами этого мира, но и Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего, неукоснительно исполняющий Его волю поступать только по совести. Он (то есть я) — это Тяжкий Бич в деснице Господней, Адепт Силы и Порядка, Гарант Справедливости, милосердный ко всем раскаявшимся и признавшим свои прегрешения, а также Защитник слабых и сирых, никого не оставляющий своими заботами. В конце следовал призыв одуматься, пока не поздно, смириться с неизбежным, перелистнуть окровавленную страницу истории, и под его, Гейдара Алиева, мудрым руководством начать врачевать старые раны и строить новую жизнь.

Психосканирование в реальном времени сразу показало положительные сдвиги в умонастроениях местного населения. И пусть большинство азербайджанцев желали услышать немного не это или даже совсем другое, однако к смирению и покаянию за пролитую кровь их призывал не кто-нибудь, а сам Гейдар Алиев, к которому эти люди испытывали высочайшее доверие. Да и примеров того, как у меня принято поступать с ослушниками, в практике этого мира было уже предостаточно, поэтому слова истинного лидера нации не пропали втуне. Не бунтовали же они против этого человека в годы советской власти, когда он руководил Азербайджаном от имени Дорогого Леонида Ильича.

И диссидентство в те годы тут было случаем редчайшим, почти исключительным. Будущий господин Эльчибей, в те годы Абульфаз Алиев, был чуть ли не единственным таким открытым случаем. И то, стоило этому ушлепку начать проповедовать среди студентов и коллег свои антисоветские и русофобские измышления, те, недолго думая, сдали это чудо органам на органы. Мол, ведь хорошо же живем, сыты, одеты, обуты, и каждый день жизнь эта становится лучше и веселее* — и тут этот со своими дурацкими бреднями.

Примечание авторов:* В советские годы трудами Гейдара Алиева Азербайджан был единственной национальной союзной республикой, имевшей профицитный бюджет, в то время как остальные плотно висели на союзной, то есть российской, сиське.

Это потом, когда в Москве на трон вскарабкался меченый плешивец, для восприятия подобной пропаганды появились почва и основания. Все, что делал «дорогой» Михаил Сергеевич, отдававший дурацкие и даже прямо вредительские указания, ухудшало, а не улучшало жизнь азербайджанского народа. И одновременно под флагами Ускорения, Гласности, Перестройки и Демократии господам националистам, подобным Абульфазу Алиеву в Азербайджане и Гии Чантурии в Грузии, было позволено делать все, что их душе угодно. Если в середине восьмидесятых даже питерские рок-музыканты шагу ступить не могли без разрешения куратора от Конторы, то уж тем более под плотнейшей опекой находились все известные органам диссиденты, уже отмотавшие срока за враждебную пропаганду и дискредитацию советского строя.

Выбитые под ментоскопом откровения гражданина Крючкова и семьи Горбачевых на эту тему пахнут даже гаже, чем бродящий канализационный отстойник. Все началось после встречи Горбачева и Рейгана на Мальте. Именно там дядя Рональд с глазу на глаз предъявил Мише Меченому доказательства того, что у западных разведок на советского генерального секретаря имеется убойный компромат. Никакой огласки та история не получила, потому что случись хоть малейшая утечка — и здравствуй, операция «Хрущев-2». Политбюро Меченого на ночном заседании назначило, и оно же его и могло снять, после чего, лишенный всех регалий, реформатор-неудачник неизбежно шел под суд по подрасстрельной статье. Ничего подобного американцы допустить не могли, а потому все осталось шито-крыто, но вот с того момента все действия главного советского руководителя были направлены только на разрушение собственного государства и так называемых стран народной демократии.

Азербайджанцы, к которым обращался Гейдар Алиев, всего этого не знали, и не знают до сих пор, однако они, как и другие граждане Советского Союза, в полной мере ощущают последствия тех эпохальных событий. И большая их часть хотела бы сделать бывшее небывшим, отмотать все события вспять и забыть о них как о дурном сне. Присутствовала у них и некоторая зависть к дорогим россиянам, над которыми с недавних пор имеется вменяемый диктатор и вполне дееспособное правительство, налаживающее нормальную жизнь. А в Азербайджане президент тряпка тряпкой, а потому безумные дервиши от политики скачут по улицам, призывая толпы к новым кровавым беспорядкам, как будто мало было событий двухлетней давности, когда на улицах Баку стреляли в живых людей, а не в воздух.

Именно это подсознательное народное стремление в Основном Потоке почти единогласно вознесло этого человека на президентский пост, и оно же сейчас заставило опустить руки даже самых ярых сторонников войны в Карабахе до последнего человека. Зачем сопротивляться, если даже он, дорогой и любимый, говорит, что все происходящее вершится по приказу Свыше, а потому неизбежно и неотвратимо. Все те большие начальники, что еще час назад свергали президента Муталибова руками господина Эльчибея (на марши протеста такие люди не ходят), уже к вечеру придут во дворец к новому хозяину с выражением верноподданического почтения. А если не придут сами, то их на веревке притащат собственные подчиненные и силой заставят кланяться в ножки солнцеликому божеству. Восточный менталитет, он такой.

28 декабря 1991 года, 18:35 мск. Баку, президентский дворец

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

После того, как на улицах Баку никто никуда больше не шел и даже не полз, я взял за руку лидера азербайджанской нации, двух других бывших первых секретарей, а также прихватил новостную съемочную группу с местного телевидения, и отвел эту компанию в мир Великой Артании. А там на календаре четырнадцатое июля пятьсот шестьдесят четвертого года, время полуденное, поэтому солнце с ясного неба жарит, как где-нибудь в Средней Азии. Как-никак на дворе стоит Малый Климатический Оптимум, когда виноград вполне себе растет даже в Британии, чему немало удивились королева Виктория и ее люди, отправленные в этот мир на вечное поселение.