Совок 16 (СИ) - Агарев Вадим - Страница 3

Выгонять из-за стола Тютюнника и занимать его руководящее место Захарченко не стал. Но пройдя во главу приставного стола, встал в аккурат под портретом Ленина.

Дальше всё пошло по накатанной колее. С той разницей, что заместитель начальника РОВД обычно рядового опера в отделении не представляет. По обыкновению это делает сам начальник «угла». Даже, если вновь прибывший хлопец наскрозь блатной и дядя у него какой-нибудь шишка в облисполкоме. Потому что не по Сеньке такая шапка. Вот, если бы майора Тютюнника самого в качестве начальника привели знакомить с коллективом, тогда да, тогда всё по чину и по ранжиру. В таком случае появление по этому поводу здесь зама по опер было бы вполне уместно.

Наверное, именно потому все опера розыска, на автопилоте постоянно секущие поляну, мельком переглянулись. Слегка удивившись откровенной нетипичности момента. И я так же не смог сдержаться, и недовольно поморщился. От антипатии со стороны Тютюнника меня данный пассаж Захарченко никак не оградит. Скорее даже, наоборот, спровоцирует её новые приступы. А вот коллектив после такой медвежьей услуги со стороны высокого руководства приглядываться ко мне будет гораздо дольше и пристальней. Нежели, если бы моё появление в розыске прошло без лишней эксцитации, а в обычном рабочем порядке.

— Может быть, с приходом Корнеева у вас со следствием взаимопонимание наладится! — оглядев по кругу присутствующих и остановив глаза на Тютюннике, в заключение высказал надежду Захарченко, — Устал я уже от Данилина претензии к розыску выслушивать!

Надо же, оказывается Алексей Константинович не только своим подчинённым жизнь отравлять горазд! Интересно, какие это претензии, кроме пустых отписок «угла» по поводу отдельных поручений, Виталий Николаевич имеет в виду?

После этих слов, полных оптимизма и надежд, оперской народ снова вылупился на меня. И уже с гораздо меньшим добродушием, чем это было поначалу. Все, кроме Гриненко, Гусарова и того незнакомого товарища, которого я идентифицировал как Игумнова Антона. Остальные инспектора смотрели на меня так, будто бы это я и был инициатором тех претензий, которые им только что поставил в вину зам по опер.

— Ладно, работайте! — видимо, посчитав свою миссию выполненной, заместитель начальника РОВД оглядел своих подчинённых и покинул подразделение.

И снова команды «Товарищи офицеры!» не последовало. Странно! Никак не похож Захарченко на начальника-размазню, который себя не уважает. И не умеет других заставить себя уважать. Ну да ладно, монастырь этот пока что для меня чужой и не мне в нём порядки устанавливать…

Мысленно отплёвываясь от непрошенной протекции, и размышляя о непонятном, я так и остался стоять перед личным составом отделения УР. И перед новым своим начальством.

— Ну, теперь-то у нас процент точно, попрёт! — с кривой ухмылкой глядя на меня, фальшиво возрадовался Тютюнник, — Раньше-то мы по старинке, как бог на душу положит, работали! А оно видишь как! Самого Корнеева нам на усиление прислали! Как думаешь, Валерий Петрович, сильно поднимется у нас раскрываемость? До девяноста девяти сможем расстараться? — не снимая с лица глумливого веселья, отвернулся он от меня к своему заместителю.

Веселов на его приглашение поюродствовать не откликнулся, но и совсем проигнорировать вопрос босса он тоже не решился. Насмешничать надо мной не стал, лишь флегматично пожал плечами.

— Поживём — увидим… — философски отреагировал он на издевательский вопрос майора. Для начала пусть они вместе с Игумновым приказы с инструкциями проштудируют, а там посмотрим!

— Да бог с ними, пусть штудируют, — согласился начальник районного розыска, — Всё равно от них еще долго толку никакого не будет! И допуск к секретке им ждать не меньше месяца… За Корнеевым, по крайней мере, хоть пистолет уже закреплён и он на колёсах. Ты как, старлей, не зажлобишь свою машину, если она для раскрытия преступлений понадобится? А, Корнеев? — с ехидным прищуром уставился на меня Тютюнник, — Ты же у нас в отделении один такой буржуй с собственными «Жигулями»! Кроме как у тебя, больше ни у кого личного транспорта нет! Ну? Чего ты молчишь?

Настроение сразу упало. Стать штатным извозчиком на общественных началах мне не улыбалось совсем. За районным УР, как и положено по скудным совдеповским нормам, закреплена одна-единственная единица автотранспорта. И девяносто девять процентов времени суток она находится по жопой начальника. То есть, майора Тютюнника. И, если я сейчас, в самом начале дам слабину, и по доброте душевной начну входить в положение сослуживцев, то жизнь моя превратится в ад. А самое хреновое здесь то, что рано или поздно, но мне надоест быть общественным кучером. И когда я взбрыкну, и начну посылать всех лесом, ко мне сразу же, и навсегда прилипнет это самое клеймо «жлоб». Нет, ребята-демократы, хрен вам на блюде, а не Корнеева в виде авторикши! Границы личного пространства и еще более личного имущества следует расставить с самого начала и никого, боже упаси, к халяве не поваживать. Иначе сослуживцы быстро усядутся на шею и их с неё уже никакой палкой не сгонишь.

— Конечно, товарищ майор! — бодро ответствовал я Тютюннику, теми словами, которые он так хотел от меня услышать, — Я же понимаю, раскрываемость, это святое! Если надо, значит надо! В общем, я готов использовать свой личный автотранспорт для раскрытия преступлений!

Краем глаза я заметил, как удивился Гриненко, услышав мой простодушный ответ. И еще я увидел, как довольно переглянулись мой новый шеф со своим заместителем. Видимо, старшие товарищи уже прикидывали, как и куда они меня припашут сразу же после этой оперативки. Справки в УВД города или области везти или, может, их начальственные задницы по служебно-личным делам покатать по городу. А, чего, ведь повёлся же лоховатый комсомолец из рафинированного следствия на призыв помочь Родине! Да еще в таком благом деле, как борьба с преступностью!

— Я всем сердцем, вы мне только скажите, Геннадий Дмитриевич, сколько бензина на месяц выдавать будете? И какая компенсация за техническое обслуживание автомобиля мне полагается? — чистыми бесхитростными глазами обвёл я своих прямых и непосредственных начальников. — Ну и, само собой, хотелось бы еще сразу определиться, насчет амортизационных отчислений. Мне их в ФИНО УВД или в нашей бухгалтерии начислять будут? И в каком размере?

Лица моих новых руководителей сразу же поскучнели и жизнерадостный оптимизм с них куда-то подевался. Значит, такого продолжения моей сговорчивости относительно транспортных услуг они не ждали.

— В общем так! — вернувшись из сказки, сурово припечатал ладонь к столу начУР, физиономия которого в сей же момент окаменела, — Петрович, ты их обоих к Гриненко прикрепи, пусть у него стажируются! Они, как я помню, с Гусаровым вдвоём в кабинете, как баре жируют, вот и этих пусть к себе примут! Там у них как раз два стола свободных должны быть! — Тютюнник развернулся теперь уже ко мне. — А ты присаживайся, Корнеев, чего столбом стоишь⁈ Присаживайся, слушай и вникай, если твоих мозгов хватит. Розыск, это тебе не какое-то там следствие, здесь соображать надо! — под одобрительные ухмылки присутствующего оперсостава завершил он свой недружественный монолог.

Презрительно обозвав нас с Игумновым «этими», а потом еще и выказав неуважение в моём лице ко всему следствию, майор, довольный собой, грузно уселся за стол. Потом еще раз бросив на меня мрачный взгляд и не заметив на моей физиономии какого-либо раскаяния в корыстолюбии, нервно дёрнул головой. И только потом принялся за традиционную утреннюю рутину. За спрос с подчинённых за пропущенные сроки по неразрешенным материалам и за прочие множественные упущения.

Поскольку свою порцию мёда и пряников я уже получил, то вслушиваться в скучную текучку не стал. Ничего нового и для себя полезного я всё равно из неё не почерпну. В голове как-то сам собой появился образ некой цыганки по имени Роза. Интересно, как там у неё складываются отношения с комитетовскими? Вроде бы удалось всё разрулить, но, как говорится, следственно-оперативные пути, они как и пути господни неисповедимы. В любой момент всё может развернуться на сто восемьдесят градусов. А потом заодно еще и мне прилететь рикошетом.