Казачий повар. Том 1 (СИ) - Б. Анджей - Страница 10

— Всякие люди бывают, — миролюбиво сказал охотник. — Но лучше и вы поезжайте с ним.

— Погодите, — не сдавался я. — Может вы разрешите поговорить мне с вашей удаган?

Не успел бурят ответить, как за нашими спинами раздался пронзительный свист. Наши лошади заржали испуганно. Разворачиваясь на звук, я успел заметить вылетающие из леса стрелы.

Несколько из них воткнулись в Митю, еще больше — в его лошадь. Ни человек, ни животное не пережили этого внезапного залпа. Ноги лошади подогнулись, она тяжело упала, погребя под собой и всадника.

Однако нового залпа вслед за первым не последовало — расстояние от леса до нас было изрядным, и противник решил не тратить стрелы впустую. Но и рассчитывать на то, что все уже закончилось, тоже не приходилось.

Мы с Гришей спешились, приказали лошадям лечь, а сами укрылись за ними, взяв штуцеры наизготовку. Самый быстрый из охотников-бурятов уже бежал на стоянку, чтобы предупредить своих. Двое других залегли рядом с нами, держа луки наготове. Остальные рассыпались, прячась за корягами и валунами.

— Кто это может быть? — спросил Григорий.

— Тунгусы? — предположил я. — Хотя их тут уже много лет не видели.

— Надо отходить, — пробормотал Гриша. — Верхом, даст бог, сможем ускакать.

— Угу, один ускакал уже… — мрачно пробормотал я.

Гриша не настаивал. Вероятно, он уже пожалел о своем предложении, ведь прозвучало так, будто он трусливее меня. А такого Григорий никогда не признает.

— Насколько их много? Стрелы сможешь сосчитать? — спросил я залегшего неподалеку бурята. Всё-таки на зрение бывалого охотника я надеялся больше, чем на свое собственное. Но Гриша его опередил, оказавшись еще более зорким:

— Тридцать три, — после минутной паузы сообщил он.

— С тридцатью мы справимся! — улыбнулся бурят, удивив меня оптимизмом.

Через пару минут мы заметили множество темных силуэтов, двигавшихся из леса в нашу сторону. Они крались осторожно, перебегая между природными укрытиями, чтобы приблизиться на достаточное расстояние для нового залпа.

— Многовато их, надолго не задержим… — задумчиво произнес Григорий, выцеливая себе жертву.

— Скоро ваша подмога подоспеет-то? — обратился я к буряту.

Охотник обернулся назад, а в следующий миг радостно засмеялся:

— Скоро-скоро, вон уже, гляди, спешат!

Я глянул — со стороны стоянки к нам торопилось с полсотни бурятов, вооруженных луками и ружьями. Но были они еще далеко. Прикинув расстояние и скорость, я понял, что они подоспеют лишь минут через десять-пятнадцать.

Вскоре их заметили и нападавшие. Справедливо решив, что их время ограничено, они собрались напасть немедленно, пока имели численное превосходство. Десятки врагов одновременно вскочили и бегом бросились в нашу сторону, сокращая дистанцию.

— Пли! — скомандовал я вслух, скорее сам себе, чем Григорию или, тем более, бурятам.

Два наших штуцера не подкачали. Пока враги совершали перебежку на новые позиции, их стало на четверых меньше. Один из подстреленных теперь истошно кричал, тем самым явно не добавляя боевого духа товарищам. Остальные трое, похоже, были ликвидированы наглухо.

Я пригляделся, пытаясь понять, кто же наш противник. На врагах были распашные кафтаны из оленьей кожи и нагрудники с острым воротом. На головах они носили плотные кожаные чепцы.

— Мойогиры, — сообщил смешливый охотник, укрывшийся неподалеку.

— Название их племени? — переспросил я. — Никогда не слышал про мойогиров. Не из бурят?

— Ага. Не из наших. Тунгусы.

А потом начался настоящий ад. Стрелы сыпались на нас сверху, а прикрыться было толком нечем. Союзники-буряты стреляли в ответ, тоже попадали, но врагов ведь было втрое больше.

За минут пять земля вокруг нас была уже полностью утыкана торчащими вверх оперением стрелами тунгусов. Но самое плохое — прикрывая собой нас, погибли обе лошадки. Эта тяжелая потеря не остановила меня, не испугала, а наоборот придала сил и ярости. Я продолжал стрелять, не забывая проклинать технологии середины 19-го века и медленную скорость заряжания штуцера. В этом смысле лучники намного превосходили нас. Дай мне сейчас хотя бы «мосинку» — мало бы этим тунгусам не показалось.

Сражение захватило полностью, подскочил адреналин, я даже не сразу заметил стрелу, торчащую из моей собственной ноги. Лишь когда пошевелился, скривившись от острой боли, — понял, что там не простая царапина.

Зацепило и улыбчивого бурята, расположившегося неподалеку. Он еще шевелился и дышал, но сам стрелять уже не мог. Просто лежал, уткнувшись в мох, и стонал.

Тем не менее, мы сумели продержаться столько, сколько нужно. Сдержали вражескую атаку, не позволив мойогирам приблизиться для рукопашной. А когда по тунгусам ударили стрелы и пули подоспевшей к нам подмоги, они бросились наутёк со всех ног, только пятки сверкали.

Некоторое время наши союзники еще преследовали убегавших, но не слишком долго. Бегать мойогиры были великие мастаки — об этом со смехом сообщили мне бурятские охотники.

Опираясь на штуцер, я кое-как поднялся и огляделся вокруг. Насчитал около дюжины убитых с обеих сторон. А вот на Гришке не было и царапины, словно он заговоренный, чертяка.

Несмотря на победу, сегодня буряты будут не праздновать, а скорбеть, провожая в лучший мир тех, кто погиб в бою. Как бы еще и нас не обвинили, что принесли беду… Но среди казаков ведь тоже случилась потеря — первая жертва этого сражения. Митю нельзя просто так бросить, не похоронив. И делать это придется где-то поблизости — с собой его тело не забрать, у нас ведь теперь и коней-то нет.

Нога онемела, но болеть не перестала. Вытянув её, внимательно оглядел рану. Я не был фельдшером и, признаться, совершенно не умел оказывать медицинскую помощь. Вспомнил, что в кино обычно нажимают, чтоб наконечник вышел с другой стороны. А потом обламывают древко и вытягивают две половинки стрелы с обеих сторон. Однако данная процедура меня слишком тревожила. Как бы при таком «лечении» от боли сознание не потерять.

Неуверенно взялся за торчащее из ноги древко. Но Григорий заметил и перехватил мою руку:

— Ты чего удумал⁈

— Сам видишь… Надо же стрелу вытащить…

— Замотать её надо, чтобы не дергалась и не тревожила рану! — как ребенку, пояснил Григорий. — А вытаскивать специалист должен, а не такой болван, как ты!

С такими словами, конечно же, я не мог не согласиться.

Григорий подставил плечо, я оперся на товарища и кое-как поковылял вместе с ним в сторону стоянки эхиритов. Вопрос о том, можно ли нам войти, больше не стоял.

Идти с торчащей из ноги стрелой оказалось невероятно трудно. Потому вскоре пришлось остановиться, чтобы передохнуть. Несколько охотников, вместе с которыми мы сдерживали врага, заметили происходящее и подоспели на помощь. Они сцепили руки в замок, я попросту уселся на них сверху и таким образом «доехал» до бурятской стоянки.

Первым, кто привлек там мое внимание, оказалась женщина в традиционной одежде. Вернее, молодая девушка в знакомой мне шапке с нашитыми спереди глазами.

Она держала в руках длинную палку, расщепленную на конце. В расщеп была вставлена дымящаяся деревяшка, с помощью которой девушка окуривала тела погибших и раненных соплеменников, которых доставили в лагерь еще раньше, чем меня.

Эта девушка и оказалась местной удаган. Но что самое странное — бурятская шаманка выглядела в точности так же, как в моем видении. То есть как две капли воды похожая на шебутную повариху Светку из двадцать первого века…

Внезапно поднялся ветер. Дым, которым шаманка окуривала соплеменников, потянулся в нашу сторону.

Я закашлялся от его запаха. Он напомнил мне те отвратительные духи с сандалом, за которые я на работе не раз ругал Светку.

Удаган смотрела прямо на меня, я даже немного смутился. А потом приглашающе помахала рукой.

— Чего встал? — легонько толкнул меня в бок Григорий. — Пойдём, раз зовут.

Хромая и продолжая опираться на плечо товарища, я приблизился к шаманке.