Строптивая джинни для тёмного властелина (СИ) - Винтер Ксения - Страница 11

– Да, Ахмед. Я решил, что настало время провести инспекцию во вверенном тебе приюте.

Лицо паши тут же закаменело, а в глазах на мгновение промелькнул страх.

– Как вам будет угодно, – откликнулся он дрогнувшим голосом. – Я всё подготовлю к вашему визиту.

– Нет нужды, – отмахнулся Джафар. – Мы едем прямо сейчас.

Ахмед-паша судорожно сглотнул.

– Быть может, хотя бы завтра? – попытался выторговать он себе ещё немного времени.

Не иначе как хотел успеть удрать, чтобы избежать справедливой кары?

– Сейчас, – с нажимом повторил Джафар и, зловеще усмехнувшись, спросил: – Или тебе есть, что скрывать?

– Нет, Великий визирь, – траурным тоном ответил паша, старательно избегая смотреть ему в глаза.

– Вот и чудесно, – Джафар повернулся ко мне. – Перенесёшь нас?

– Я могу перемещаться только туда, где хотя бы однажды была, – покачала я головой.

– Значит, поедем верхом. А ты, Ахмед, – он снова перевёл взгляд на пашу, – поедешь в карете в сопровождении стражи.

Похоже, Джафар был настроен решительно и не собирался дать провинившемуся подчинённому ни единого шанса на побег.

Приют, якобы построенный Ахмедом-пашой, находился за городской чертой среди пустынных барханов. И мне хватило одного взгляда на роскошное трёхэтажное здание, перед входом в которое на специальных клумбах росли пальмы и цветы, чтобы понять – это что угодно, только не приют.

– Ты что, после выделения денег на строительство даже не посмотрел, что именно он построил? – поинтересовалась я у Джафара.

– Я тогда только вступил в должность Верховного визиря, – сухо ответил тот. – Дел, как, впрочем, и сейчас, было очень много. А Ахмед казался мне человеком надёжным, у него безупречная репутация. Поэтому, да, я поверил ему на слово и за десять лет ни разу не проверил. Только периодически просматривал счета на содержание детей.

– И ничего в этих счетах не вызвало у тебя подозрений?

– Ничего.

«Это же надо прожить восемьдесят с лишним лет и быть таким наивным», – недовольно подумала я. Вслух же сказала: – Что ж, очевидно, теперь ты будешь пристальней следить за своими подчинёнными и проверять каждый их шаг.

– Видимо, придётся, – мрачно кивнул Джафар.

Мне понравилось, что он не пытается оправдаться и свалить вину на кого-то другого. Да, виноват, не досмотрел. Исправлюсь.

Разве не так должен вести себя достойный правитель?

«В конце концов, невозможно уследить за всем. Особенно когда ты один против всех».

Остановив коня перед дверьми «приюта», Джафар ловко спрыгнул в песок. После чего подошёл ко мне и протянул руки.

В принципе, я без проблем могла спешиться и сама. Но не стала отказывать себе в удовольствии, и позволила Джафару проявить галантность.

Впятером – Ахмеда-пашу сопровождали два суровых стража с секирами на плечах, – мы вошли в «приют».

Стоит ли говорить, что это оказался никакой не приют, а личная резиденция паши? Слуги, которых тут было едва ли не столько же, сколько во дворце султана, ничего не скрывали и охотно отвечали на вопросы Джафара.

Картина вырисовывалась прескверная. Никаких сирот в этом поместье никогда не было. С тех пор, как оно было построено, здесь жил исключительно сам Ахмед-паша, три его жены и десять детей.

– Что ж, вина на лицо, – проговорил Джафар, мрачно глядя на Ахмеда.

Глаза посоха-кобры в его руках тускло мерцали, из чего я сделала вывод, что Джафар в бешенстве и едва сдерживается, чтобы не проклясть обманщика чем-нибудь крайне неприятным.

– Что у нас говорится в законе о казнокрадах и лжецах, а, Ахмед? – обманчиво ласково спроси Джафар у паши.

– За ложь – прижигание языка калёным железом, – судорожно сглотнув, но продолжая держать лицо, тихо ответил мужчина. – За казнокрадство – смертная казнь через отрубание головы.

– Всё ведь ты знаешь, – хмыкнул Джафар. – Но всё равно пошёл на преступление.

– Моя вина, – признал Ахмед, покаянно склонив голову.

– Твоя вина, – согласился Джафар. – И ты искупишь её. Стража, держите его.

– Ты собираешься отрубить ему голову прямо здесь? – поинтересовалась я, многозначительно взглянув на красивый ковёр у нас под ногами.

– Ты права. Сделаем это на улице.

– И ты считаешь это справедливым наказанием?

Джафар нахмурился и наградил меня злым взглядом.

– А ты считаешь, что его нужно простить и помиловать? Сколько сирот за эти десять лет умерли с голоду, потому что он не стал им помогать, хотя должен?

Я вскинула руку, обрывая его пламенную речь.

– И речи не может быть о помиловании, – твёрдо заявила я. – Но смерть – слишком милосердное наказание за подобное преступление.

– И что ты предлагаешь?

Я усмехнулась и швырнула в Ахмеда ярко-фиолетовый сгусток магии. Вжух! И вместо взрослого мужчины на полу на коленях стоял мальчик лет девяти в не по размеру больших одеждах. Ещё один взмах руки – и мальчик уже одет в простенький льняной костюм грязно-серого цвета.

– Пусть испытает на себе всё то, на что обрёк других, – объявила я, прямо посмотрев в глаза Джафару. – Пусть идёт в Аграбу и пытается выжить на её улицах. Пусть роется в мусорных баках в поисках еды и каждую ночь замерзает от холода в какой-нибудь развалюхе.

На губах Джафара расцвела улыбка. Не искусственная и насквозь фальшивая, а самая настоящая, яркая и искренняя.

– Прекрасная мысль, – согласился он и повернулся к страже. – Отвезите этого ребёнка в Аграбу и оставьте в Старом городе. После можете вернуться во дворец.

­­– Будет сделано, Великий визирь, – синхронно откликнулись стражники. Один из них подхватил сидевшего на полу мальчишку под мышки, после чего они втроём покинули поместье.

– Что будешь делать дальше? – спросила я Джафара, стоило нам остаться одним.

– Проверю остальных пашей, – холодно ответил тот, вмиг становясь  серьёзным. – Вдруг среди них найдётся кто-то ещё нечистый на руку.

– Хорошая мысль, – кивнула я. – А что будет с семьёй Ахмеда-паши?

– Этот дом они точно покинут, – твёрдо заявил Джафар. – Старшие сыновья Ахмеда уже взрослые, пусть позаботятся о своих матерях и младших братьях и сёстрах.

Джафар нахмурился, а потом посмотрел на меня.

– Как насчёт того, чтобы тебе поселиться здесь? – вдруг предложил он.

Я растеряно моргнула.

– Мне? – переспросила я недоверчиво. –  Зачем?

– Тебе небезразлична судьба тех сирот, раз ты пришла ко мне, – заметил Джафар. – На данный момент я не знаю, кому доверить их судьбу. Ты кажешься самой надёжной кандидатурой.

– Если ты не забыл, у меня есть хозяин, которого я не могу бросить.

– Можешь жить здесь вместе с Аладдином, – разрешил Джафар. – Главное, чтобы у детей была крыша над головой  и всегда имелась сытная еда на столе. В ближайшее время я подберу тебе помощников: воспитателей и учителей. А также отправлю стражу прочёсывать Аграбу. Возможно, те двое не единственные сироты, ютящиеся в развалюхах Старого города.

– Хорошо, – сдалась я. – Я согласна. Но только на время! Пока ты не найдёшь мне достойную замену.

Меня не покидало ощущение, что Джафар не просто так решил поселить меня здесь, и забота о сиротах – лишь предлог. Но что именно он затевает? Явно ведь какую-то гадость, судя по блеску в глазах.

«Пожалуй, это становится даже интересным, – подумала я. – Решил поиграть со мной, Джафар? Я только за! Ещё посмотрим, кто кого».

Дети желают получить семью

Аладдин против переезда совершенно не возражал. Более того, пришёл в неописуемый восторг при виде роскошного поместья, в котором нам теперь предстояло жить.

Чтобы бывшие владельцы поместья не затягивали с переездом, я им немного «помогла»: с помощью магии собрала их личные вещи, не позволив даже носа сунуть в сокровищницу, располагавшуюся в подвале, и переместила на центральную площадь Аграбы. Оттуда они точно без труда смогут добраться до родственников, и у них не будет соблазна ныть мне в ухо, какие они бедные-несчастные, и нельзя ли им остаться, ведь они понятия не имели, что дом Ахмед-паша занял незаконно.