99-ая душа. Тетралогия (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 69

– Игнатий Николаевич! – радостно воскликнула Евгения и бросилась к старику. – Вы сильно ранены⁈

– Всё в пределах… нормы, – просипел тот.

– Живой, – удивлённо дёрнул головой парень, глядя, как девушка стала торопливо поить деда зельем здоровья шестого ранга. Убойная штука, но и раны старика казались серьёзными. Плюс преклонный возраст. Может и не выкарабкаться.

Зверев между тем окончательно потерял сознание. Наверное, он всего на пару мгновений пришёл в себя, услышав их голоса.

– Понесли его на улицу, – торопливо произнесла Котова. – Только осторожнее, мать твою!

Они, схватив старика за руки и за ноги, бережно понесли его к выходу.

– Тяжёлый, – пожаловался Егор, попутно пытаясь сдуть чёлку, упавшую на глаза, близко посаженные к длинному любопытному носу.

– Это его стальные яйца столько весят, – пропыхтела девушка, осторожно переступая через мусор, валяющийся под ногами. – Он догнал эту тварь и в одиночку завалил. А я тебе уже говорила, на что она была способна. Чуть не угробила меня. Ежели б не Зверев, сейчас бы вы всем отделом по тысяче рублей скидывались на мои похороны.

– Да ему просто повезло, – воспылал Олег профессиональной завистью. – Зверев не сумел бы в одиночку победить такого монстра, коего ты описала, ежели бы он не упал на опоры лестницы.

– Везение – это не про Зверева. Он всё просчитывает и использует в бою подручные средства. Рассказать тебе, как он в «Музее водки» гоблинов победил? Я читала отчёт.

– Не надо, – хмуро выдал парень, покосившись на старика.

Северная Пальмира, проулок рядом с фабрикой

Придя в себя, я первым делом почувствовал голод, а потом ощутил, как кожу на лица и спине стягивает запёкшаяся кровь.

– Ох‑х, – простонал я, открыв глаза.

Солнечный свет злорадно ударил по ним словно нож. Я аж зажмурился, вяло потряс головой и снова разлепил веки. Передо мной высилось здание фабрики, а сам я восседал на заботливо подложенном под задницу пиджаке Котовой, привалившись к холодному бетонному забору.

Ну, так себе забота о дедушке. Впрочем, ситуация сложная.

После первого же движения я ощутил, как боль прострелила спину. Но она скоро пройдёт. Зелье уже затянуло рану. Надо только спокойно посидеть и подумать, как в следующий раз не ходить по лезвию бритвы.

Хотя есть и повод для гордости. Догнать Павлова оказалось сложнее, чем залезть в трусики к императрице, правда я и там бывал.

– Оставим всё как есть. Не будем выносить труп, – донёсся до меня мужской голос, и следом на свет божий из здания фабрики вышел парень в джинсе.

Потом появилась и хмурая Котова, но, увидев меня, она улыбнулась и быстро подошла.

– Как вы, Игнатий Николаевич⁈ – выдохнула женщина, рефлекторно поправив рыжие кудряшки.

– Могло быть и хуже. Спасибо, что напоила меня зельем.

– Да оно, в общем‑то, и предназначалось для вас. Мне в отделе его дали, чтобы передала вам.

– Нам постоянно казённые зелья выдают, – вставил парень, мотнув головой, чтобы убрать с глаз чёлку. – Меня, кстати, Егором зовут. Как вы так ловко убили это существо?

– Да оно мой телефон сожрало, когда внук позвонил. Вот меня ярость и накрыла… – усмехнулся я и чуть не скривился из‑за боли, опять прострелившей спину.

– А что это вообще такое было? Вы когда‑нибудь встречали нечто подобное? – спросила Евгения, нахмурив брови.

– Нет, – честно ответил я. – Тварь походила на помесь беса, гипнотизёра и вампира.

– Вампира? – навострил уши Егор.

– Ага. Она боялась дневного света и оказалась разумной. Однако на телефон всё же бросилась, будто в ней взыграли инстинкты.

– А что же сам Павлов? Его разум был внутри тела? – вроде бы без особого интереса спросил парень, но глаза его так и впились в меня.

Если сейчас сказать, что разум аристократа ещё присутствовал в теле, – это практически признаться в убийстве дворянина, пусть и при весьма благоприятствующих этому обстоятельствах.

– Помер он, как пить дать помер. Тварь сожрала его разум или иным способом убила, – ответил я, подставив лицо выглянувшему из‑за туч солнышку.

– Ясно, – улыбнулся Егор, но очень неискренне.

Видать, он ещё тот карьерист, готовый идти по головам коллег, сдавать их и подсиживать. Думаю, у него на многих есть какой‑нибудь компромат. Вот и на меня он хотел получить рычаг давления.

– Игнатий Николаевич, спасибо, что спасли меня от воздействия этой твари, – проговорила Рыжая. – И вы большой молодец, что догнали‑таки Владислава Павлова.

– Хм, я, кажется, впервые в своей жизни гнался за Славой, – выдал я каламбур и заметил подкативший к фабрике чёрный внедорожник с затемнёнными стёклами.

Из него поспешно выбрался капитан Юров. Он сразу направился к нам, сверкая колючими глазами. На его костистой физиономии с жёсткой щетиной, тронутой сединой, застыла маска раздражения.

На меня он посмотрел так, словно я вызывал у него изжогу.

Юров поздоровался со всеми небрежным кивком и потребовал отчёта как старший по званию. Евгения обо всём ему рассказала. А тот сморщился, словно сожрал ведро лимонов.

– Вы что, не могли взять живьём такой ценный экземпляр? – процедил он. – Как мы теперь выясним, что это за тварь и где Павлов подцепил её?

– Георгий Францевич, – возмущённо засопела Котова, сверкая глазками, – это существо было чрезвычайно опасным! Хорошо, что Зверев сумел убить его, прежде чем оно натворило ещё больших бед!

– Евгения, тебя это не касается, ты всего лишь первый день в поле и даже не являешься магом, – нахмурился Юров, бросив на рыжую почти миролюбивый взгляд.

О! Кажется, он неровно дышит к этой красотке!

– Вы вините меня в том, что я не преподнёс вам живого монстра на блюдечке с голубой каёмочкой? В подарочной упаковке, с бантиком и печёным яблоком в жопе? – сощурил я глаза и, несмотря на боль, встал на ноги, чтобы снизу вверх не смотреть на этого козла.

– Повторяю, монстр был опасен, – добавила Евгения, сложив руки на груди, скрытой блузкой.

– Мне так не кажется, – пренебрежительно скривился капитан. – Будь на месте Зверева… кхем… нормальный сотрудник тринадцатого отдела, всё было бы иначе.

Он всем своим видом показывал, что одной левой уложил бы монстра, а если бы подключил правую, то тварь бы уже в письменном виде в трёх экземплярах изложила, кто она такая, откуда явилась и как поработила Павлова.

– Авось вы встретитесь с подобным чудовищем лицом к лицу, – холодно улыбнулся я Юрову. – И вот вам совет, притворитесь мёртвым, иначе вы им и станете.

– Обойдусь без ваших советов, Зверев! – оскалился он. – Не вам мне их давать. Я на своём веку одолел столько монстров, что вам и не снилось. Только я не имею права говорить о них. Но вы со своими жалкими походами в Лабиринт точно даже рядом не стояли с моими достижениями!

– О‑о‑о, мне однажды то же самое говорил один мужчина. Его лицо, знаете ли, было таким красным, высокомерным, с глазами полными фантазий и с налётом дебилизма. Вы на него сейчас весьма похожи, – не полез я за словом в карман, заметив, как вытянулось лицо Егора, опасливо покосившегося на раскрасневшегося Юрова.

Наверняка никто в отделе не смел с ним так разговаривать. Скорее всего, сотрудники безропотно сносили все его придирки.

– Зверев, я добьюсь того, что вы побьёте все рекорды отдела по скорости увольнения, – прошипел капитан, раздувая крылья носа.

– Фигушки, – подмигнул я ему, окончательно выведя его из себя.

В нём уже столько накопилось злости на бедного дедушку, что он попытался схватить меня за грудки. Но я провёл с ним самый короткий в мире сеанс акупунктуры, правда без игл. За неимением оных пришлось воткнуть кулак ему в солнечное сплетение. Да, получилось несильно, однако весьма точно. Даже удалось сбить дыхание капитану.

Он согнулся, захрипел и выпустил изо рта струйку слюны. Та чуть не угодила на обувь ахнувшей Евгении, отступившей назад. Из‑за этого она почти врезалась в Егора, чьи губы на миг исказила злорадная улыбочка.