Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория - Страница 8

В нос тут же ударил запах крови и мяса: кучка девушек и женщин свежевали добычу к пиру. Старухи чуть в стороне рубили коренья, кто-то возился с тестом и потрошил рыбу. Когда она вошла, то перекрыла свет, что шёл из двери, и все подняли головы, чтобы на неё посмотреть.

В спину Сигрид прилетел очередной тычок. Глупая баба думала, что сможет сдвинуть её с места своей жирной рукой. На ногах она устояла с лёгкостью.

— Лохмы собери, не то отрежу, — велела Йорунн и сунула ей кусок верёвки. — Ступай рыбу чистить.

Не торопясь, Сигрид сплела косу, скользя внимательным взглядом по лицам женщин. Усталым, но не изнурённым. Некоторые были очень красивы, и самая красивая сидела и вяло мяла длинными, довольно нежными пальцами тесто в огромном котле. Старух было лишь двое, остальные — гораздо моложе.

— Пошла, кому сказано! — несносная толстуха пихнула её в спину ладонями.

Сигрид невольно подалась вперёд и шагнула к месту, которое для неё нехотя освободили две женщины постарше. Садясь, поймала на себе неприязненный взгляд холеной красавицы.

— Фу, — сказал кто-то, — несёт потом и водорослями. Что за грязный зверёк к нам пожаловал?

— Помолчи, Уна, — прикрикнула толстуха на темноволосую девушку с острыми скулами и насмешливо изогнутыми губами. — Да займись делом.

— Конечно, госпожа Йорунн.

— Да объясните ей, как всё у нас заведено, — кивнув напоследок на Сигрид, толстуха вышла.

Стоило ей скрыться, в хижине заговорили одновременно все. Кто-то спрашивал, откуда она да как её зовут, кто-то жаловался на запах, насмехался над её нечёсаными волосами. Уна недовольно зыркнула и тихо шепталась о чём-то с красавицей. За манеру держать голову Сигрид прозвала её про себя Дроттнинг (принцесса, княжна). К рыбе она так и не притронулась, с отвращением глянув на тушку с выпученными глазами.

Мать её учила готовить, конечно, но у неё дома, как и здесь, этим занимались рабы, и взяться за разделку вонючей рыбины означало смириться с тем, что Сигрид теперь одна из них.

Никто.

Ничто.

Вещь.

Неудивительно, что её норовистый характер и нежелание делать то, что делали все — кроме Дроттнинг — разозлило остальных. Сперва женщины недовольно шептались, затем она получила несколько чувствительных тычков под рёбра, а потом Уна — главная соратница светловолосой красавицы — воткнула нож на доску, что пустой лежала перед Сигрид.

— Эй, ты, — сверкнула она гневным взглядом. — Ты такая же, как мы отныне, не думай, что чем-то лучше!

Сигрид посмотрела на неё исподлобья и скривила губы.

— Да у неё морда разбита, видать, уже отходил кто-то, — услышала она довольный голос.

— Мало отходили, — хмыкнула Уна. — Надо добавить.

И совершила ошибку, выдернув нож из доски и попытавшись поднести его к лицу Сигрид. Та молниеносно взмахнула рукой, выбила у неё лезвие и хорошенько ударила по запястью. Уна взвыла, и это словно послужило знаком для остальных: на Сигрид набросилось сразу несколько женщин.

На земляной пол полетели доски, мясо, рыба, коренья, кишки, чешуя, отрубленные головы. Всё перемешалось, завязалась громкая драка с визгами и криками, и разнимать её прибежали мужчины.

— Рагнар, — Хакон тронул его за плечо.

В узком кругу воинов вместе с Фроди и его людьми они утоляли голод в ожидании пиршества. Немного раньше Хакона отозвал в сторону Хрольф — он распоряжался в Вестфольде от имени конунга, когда тот уходил в плаванье, а Хакон с озабоченным видом подошел к Рагнару.

Смекнуть, что что-то случилось, было нетрудно.

Рагнар заскрипел зубами, потому что догадался, из-за кого случилось, ещё когда Хакон не раскрыл рта.

— Рабыни подрались, — сказал тот.

— И? — выплюнул конунг сквозь зубы.

Станет он ещё разбираться с такими пустяками!

— Среди них рыжая. Говорят, надерзила Йорунн и была зачинщицей.

Рагнар не удивился. Они пробыли на берегу совсем недолго, а половина Вестфольда уже слышала о новой рыжей рабыни, которая сперва осмелилась напасть на его отряд и которую затем старший брат отдал в откуп за нанесённое оскорбление.

Недобро он покосился на Фроди. Со своим хирдом он поговорил, чтобы никто не трогал рыжую. Немало нашлось бы тех, кто желал отомстить ей за устроенную засаду и за раненых приятелей. Но всем рты заткнуть он не в силах, да и не его это дело — жизнь какой-то рабыни!

«Не смог одолеть в честной схватке, так взял меня в рабыни?»

— Они втоптали в грязь еду к пиру, — с нажимом добавил Хакон, не дождавшись ответа. — Побили посуду, Сигрид ударила толстуху Йорунн.

— Локи её раздери, — прорычал Рагнар сквозь зубы и вскочил.

Они сидели на покрытых шкурами скамьях возле очага и передавали по кругу рог, и стоило ему подняться, как взгляды всех обратились к нему. Кажется, негромкие слова Хакона услышали и остальные.

Не став ничего говорить, Рагнар одёрнул тёплую рубаху и вышел наружу. Следом поспешил и Хакон, а вскоре конунг уловил, что за ними шагает Фроди с двумя своими ближниками. Уловил и рассвирепел.

Он дошёл до хижины, возле которой появлялся нечасто: в ней готовили и жили рабыни. Остановившись в дверях, хлёстко втянул носом воздух, смотря на учинённое ими. Хакон не соврал: на земляном полу грязной кучей валялось мясо, рыба и коренья. Всё было перевёрнуто: котлы, миски, какая-то посуда. Что-то побито, что-то погнуто.

Рабы держали за сведённые за спинами руки трёх женщин: Уну, Хердис и Сигрид. Она единственная пыталась вывернуться. Одежда на каждой была потрёпана и местами разорвана, волосы растрепались, на лицах и руках виднелись следы свежей драки.

Завидев конунга, все замолчали и затихли. От толпы, что стояла в стороне, отделилась и подошла к Рагнару светловолосая красавица Сольвейг. У неё на щеке он увидел длинный, тонкий порез. Всхлипнув, она склонилась перед ним и, дождавшись кивка, прильнула к левому боку, положив ладошку на грудь.

— Мой господин, — она схватила нож и хотела наброситься на нас... порезала меня вот здесь... — тихо вздохнув, коснулась щёки, — нам пришлось её побить немного... — лепетала Сольвейг.

Сигрид, громко хмыкнув, сплюнула на землю кровь.

— Лживая, подлая дрянь, — сказала она безо всякого стеснения.

— Не смей открывать рот без позволения конунга! — тут же указали ей и крепче заломили руки.

Она поморщилась, но пощады не попросила.

— Сольвейг говорит правду? — Рагнар обвёл тяжёлым взглядом женщин, и те закивали невпопад.

— Правду, господин...

Световолосая рабыня ластилась к нему, крепко-крепко прижималась к руке, так что даже через рубаху он чувствовал её мягкую грудь.

— Ты заслуживаешь за свою дерзость плетей, Сигрид.

Слова принадлежали не Рагнару. Их произнёс Фроди и презрительно посмотрел на сестру.

— Из-за тебя нашему отцу в чертогах Одина не лезет в горло мёд! — хлестнул он голосом.

Сигрид — дерзкая на язык Сигрид — вдруг смолчала, и это заставило Рагнара мельком на неё взглянуть.

— Поскорее бы тебя прибрала владычица Хель! — со жгучей ненавистью воскликнул Фроди. — Сняла бы обузу с моих плеч. Вели хорошенько её выпороть, конунг. Пусть знает своё место! — и мужчина посмотрел на него.

К левой руке ещё теснее прильнула Сольвейг, словно желая показать, что слова чужого конунга ей пришлись по душе.

Рагнар чуть оттолкнул её и царапнул пальцами подбородок, покрытый светлой щетиной.

— Со своими рабынями я разберусь сам, — ровным голосом сказал он, но Фроди осёкся и примирительно поднял ладони.

Даже в сторону отступил.

— Ну? — Рагнар раздражённо посмотрел на Сигрид. — Язык проглотила?

Та вскинула колючий взгляд и дёрнула верхней губой, словно молодой волчонок.

— Давай, конунг. Делай, как тебе сказали.

Рагнар услышал, как за спиной резко выдохнул Хакон. Даже те рабыни, которых держали за рукт, постарались отодвинуться от Сигрид, а уж остальные и подавно шарахнулись от неё подальше. Её хотели ударить, но конунг коротко махнул рукой, не позволив.