Его искушение (СИ) - Майер Кристина - Страница 3

Редкие прохожие…

Осматриваюсь в поисках причины моей тревоги. Сердце бешено бьется в груди, будто уже что-то знает или предчувствует беду. Говорят, наша интуиция строится на восприятии окружающего мира. Мы видим, слышим, осязаем какие-то детали или незначительные события, которые остаются в кратковременной памяти.

Знакомая машина у ресторана. Вот она, та самая деталь, которая вызвала во мне непонятную тревогу. Стас. На долю секунды меня охватывает радость. Муж тоже приехал пообедать. Чего я так разволновалась? Подумаешь, сказал, что будет на объекте весь день и вернется в город только поздно ночью, планы ведь могли измениться? Начальник у них тот ещё самодур.

Жду, когда проедут машины, и перебегаю дорогу. Сделаю мужу сюрприз. Здорово, что мы в одно и то же время оказались почти в одном месте. Предвкушаю, как он удивится, увидев меня. Замираю посередине тротуара, не замечая, что остановилась прямо в луже. Стас, придерживая за талию совсем молоденькую девушку, выходит из ресторана. Ей хоть восемнадцать есть?

Ну что я завелась? Мне тоже никто не даст даже двадцать пять, не то что тридцать два.

«Знакомая? Коллега?» — давлю в себе ревность, но тревожные колокольчики продолжают звенеть в голове. Бьют прямо по вискам. Да так сильно, что в глазах темнеет.

Ругаю себя за ревность и панику. Наверняка у Стаса есть объяснение. Не пойму, почему я так разволновалась? Девушка поворачивается боком, отчетливо виден ее профиль. С ее плеча соскальзывает накидка. Она стройная, а в области живота ткань платья обтягивает выпирающий живот. Она беременна?

Беременна! От кого? Почему рядом с ней мой муж, а не отец ребёнка? Кто она Стасу?!

В глазах темнеет, потому что ответ я подсознательно знаю. Делаю несколько коротких шагов и приваливаюсь спиной к какому-то зданию. Только бы не упасть…

Стас открывает перед ней пассажирскую переднюю дверь. Место, где обычно сижу я. Блондинка смеётся, а он тянется к ее губам и целует…

Мои внутренности будто исполосовали ржавым лезвием. Мой муж и эта девушка отъезжают, не замечая, что я медленно умираю…

Ирина

Я слышала, что измена сильно ранит, но никакие слова не могут описать степень той боли, что я сейчас испытываю. Если бы предательству можно было присвоить цвет, я бы наделила его кроваво-черным оттенком. Внутри меня бурлит коктейль из разочарования, боли, непонимания, обиды. Кровавое нутро кричит: «Почему?! Почему он так поступил?!»

«Сколько лет я жила во лжи? — подняв голову к серому небу, спрашиваю я, будто могу получить ответ сверху. — Я придумала для себя счастливую сказку, нарисовала в своем воображении принца… Все оказалось ложью… Все!»

Предательство — смертельный яд, который впивается в самое бесценное, что есть у человека — в его душу. Травит ее и разрушает. Я не помню, сколько времени стояла у холодной стены, не замечая, что с неба вновь начали срываться капли дождя. Смешиваясь с моими слезами, они безжалостно впитывались в одежду. Я вся промокла до нитки. Волосы висели патлами и липли к лицу и шее.

«Замшевые туфли можно выкидывать…» — без тени жалости думаю я.

Проходящие мимо прохожие посматривают на меня с любопытством, я считываю на их лицах осуждение, пренебрежение, непонимание. Ловлю редкие подозрительные взгляды, наверное, я напоминаю им сумасшедшую. Себя я со стороны не вижу, но смутно представляю, как сейчас выгляжу. Удивительно, но никто не проявил ко мне сострадания, никто не подошел, не спросил, все ли у меня в порядке? Может, мне нужна помощь? Люди стали холодными и безучастными к чужой боли, человечество перестает быть эмпатичным.

Умываясь слезами, лезу в сумочку за телефоном. Мой организм отключил все чувства, наверное, чтобы я не сошла с ума. Ощущаю себя привидением, имеющим тело: оболочка осталась, а все нутро выжгла боль.

Дожидаясь такси, я стою на краю бордюра. Голос в голове подталкивает сделать шаг. «Всего один шаг — и можно избавиться от боли», — хотелось уступить, поддаться. В чувство привел громкий сигнал клаксона. Это оказался водитель вызванного мною такси.

— Вызовите другую машину. Я вас не возьму, вы мне намочите сиденье, — отказывается брать меня водитель. Я не расстроилась. Нет так нет. У меня нет сил спорить, просить, чувствовать.

Видимо, его насторожило мое безразличие, он не спешит уезжать, хотя я отошла от машины и, не обращая внимания на дождь, прислонилась обратно к стене. Водитель выходит, что-то ворча под нос, лезет в багажник. Я на него не смотрю, но через минуту он сам обращается ко мне.

— Садитесь, я отвезу вас, — указав на переднее пассажирское сиденье, которое он предусмотрительно застелил пледом. — Я включу печку, чтобы вы согрелись, — сообщает он, регулируя направление теплого воздуха.

«Зачем мне печка? Я не ощущаю холода», — думаю я, но все равно благодарю. Едем мы в тишине, водитель такси всю дорогу бросает на меня сочувственные взгляды, но заговорить не решается.

— Я бы посоветовал вам принять горячую ванну и выпить антигриппин, а то заболеете, — чужая забота не трогает, но я все равно благодарю и даже не беру протянутую им сдачу.

Добравшись до квартиры, скидываю на пороге мокрую одежду и обувь и иду в душ, двигаясь на автомате. Долго стою под теплыми струями. Горячая вода растопила замороженные чувства, я вновь разревелась. В голос, крича от боли и ненависти. Когда слез не осталось, а голос охрип, одеваюсь, убираю за собой лужу на пороге, выкидываю в мусор новые туфли, которые мне подарил муж.

Сев на диван, кутаюсь в тонкий плед. Наткнувшись взглядом на совместные фотографии, что висят в рамках на стене, я поднимаюсь и скидываю их на пол. Разбитые осколки усеивают пол, рамки раскололись, снимки испортись. Нас больше нет…

Нет семьи, нет больше нашего гнездышка, которое я старалась наполнить теплом и уютом. Не жалея о своем поступке, я возвращаюсь на диван. Где-то в коридоре разрывается телефон, раздражая яркой, позитивной мелодией. Звонит муж, наверное, хочет сообщить, что освободился и едет домой, что очень устал и мечтает, чтобы я его вкусно накормила…

Грустно улыбнувшись, стираю с лица покатившиеся слезы. Любовницу он водит в дорогие рестораны, а вечером возвращается ко мне, нахваливая мои блюда и говоря, что ему со мной очень повезло.

Конечно, повезло! Нашел дуру, которая верила каждому его слову! Интересно, как давно он меня обманывает? Судя по тому, что у его любовницы заметно выпирает живот, как минимум полгода они общаются очень тесно! Перед глазами теперь постоянно стоит картина, как он обнимает другую, улыбается, целует…

Хочется хоть ненадолго забыть, голова нещадно болит, а я не могу заставить себя пойти и выпить таблетку. Телефонный звонок вновь напомнил, что скоро приедет Стас. Гулянки гулянками, а ужин по расписанию. Только не будет сегодня ужина, дорогой…

Заставив себя подняться с дивана, я иду в гостевую комнату, где храню лекарства. Мне предстоит непростой разговор с мужем, будет лучше, если к тому времени я избавлюсь от головной боли. Включив в комнате свет, я осматриваюсь. Здесь почти нет мебели и наших вещей, я мечтала из этой спальни сделать детскую комнату. Слезы снова срываются с ресниц. Я жалею себя. Мой мир разбился вдребезги, я не представляю, как жить дальше, где брать силы…

Я не хочу видеть Стаса, не хочу слышать его голос и выслушивать оправдания, но, несмотря на все мои чувства, я мысленно выстраиваю диалог с мужем.

Стас звонит ещё несколько раз, но я остаюсь сидеть на диване, жалею, что зарядка до сих пор держится.

— Ира! — войдя в квартиру, обеспокоенно зовет муж из прихожей...

Сергей

— Я на месте, — заглядывая ко мне в кабинет, сообщает помощница.

— Опаздываешь, Елена! — несерьёзно придираюсь.

Лена вторая женщина в моем окружении, к которой я отношусь почти по-родственному. Она давно в команде и ни разу меня серьёзно не подвела. Я ценю преданных, ответственных сотрудников, поэтому она каждый квартал получает премию, на которую может позволить себе отдых в любой стране мира.