Хочу твою... подругу (СИ) - Зайцева Мария - Страница 22

— Да она сама в шоке была, Ален, я же говорила! Им приносят эти билеты пачками! И в этот раз принесли тоже. Она и схватила, сразу обо мне подумала! Ну кто знал?

Это все я уже слышала, и не раз.

И про то, что потом в администрации был жесткий шмон, а что искали, не говорили, и инициировал этот шмон сам мэр…

Короче, похоже реально произошла путаница какая-то, из-за которой мы с Машулькой влетели тогда по самое не балуйся.

Приперлись, две звезды в поисках приключений. И нашли.

Да так, что мне до сих пор аукается.

— Все, хватит уже про это, — вздыхаю я. — Пошли. Посидим в кафе.

Мы спускаемся вниз, в студенческое кафе, берем себе по булочке с какао, прячемся в уголок… И я рассказываю Машульке вкратце и без подробностей, как я вперлась с Джокером.

По мере того, как я говорю, у Машульки все больше отвисает челюсть, а мой рассказ сопровождается эмоциональными комментариями:

— Да ла-а-адно! На колесе прям?

— Офиге-е-еть… Два раза…

— Какой телефон? Охренее-е-еть… Он стоит, как пол почки! Чего ты думаешь?

— Ой, да фиг с ним, что в маске! Глаза закрой и все!

И, финалочкой:

— Как ты его назвала???

— Да тише ты! — рычу я на нее, оглядываясь, но в кафе свободно. Пара девчонок сидят неподалеку, посматривают на нас. И явно пытаются подслушать. Но слышно только Машульку, слава всем богам.

И в самом углу кафешки кто-то за угловым столиком сидит. Не видно, кто, только экран ноута мерцает.

— Слушай… — Машулька тоже оглядывается, осознав, что переборщила, снижает тон, — и чего? Он признался?

— Нет, — нехотя отвечаю я, — знаешь, замер, такое ощущение было, что картинка зависла, а потом — вырубил связь!

— И все? — неверяще округляет глаза Машулька.

— И все.

— А ты?

— А что я?

— Перезвонила?

— Вот еще!

— Ну и дура!

— Сама дура!

— А вдруг это он?

— Тогда сам дурак. Испугался. Чего? Если так себя ведет, значит, чисто поиграть хотел. И не думал, что так быстро раскушу.

— А если не он?

— Тогда… Тогда стремно. И тем более перезванивать не буду.

— Почему еще?

— Стыдно, Маш! Стыдно! Мы с ним практически виртом занялись, а я его другим именем…

— Да-а-а…

— Вот понимаешь теперь, как я влетела? И что делать?

— Надо найти этого Семена и посмотреть на его реакцию!

— Нет!

— Да, Алена! Да!

— Блин, Маш, да стремно же!

— Стремно проворонить офигенного любовника! А вдруг он?

Задумчиво пью какао.

После бессонной ночи, последовавшей за неслучившимся онлайн-сексом, голова варит плохо. И я реально не понимаю, как лучше поступить.

И, главное, сама, дура, виновата!

Кто меня за язык тянул с этим именем? Зачем вообще?

Но в тот момент, разгоряченная, чуть-чуть не кончившая, я просто потекла не только внизу, но и вверху.

И ляпнула.

А он… Он просто отключился.

И, кстати, я Машульке наврала, что не звонила ему. Звонила. Он трубу не брал.

Вот и верь после этого мужикам…

Пока я думаю, Машулька смотрит куда-то за мою спину, и глаза ее расширяются от удивления.

Я не успеваю спросить, что такое, как меня обнимают, на столик кладут букет роз, а голос, такой знакомый, хоть уже и порядком позабытый, ласково урчит на ухо:

— Малышка моя… Ищу тебя везде!

Я смотрю на Машульку, она шепчет тихо:

— Я хотела предупредить, но, блин…

Вот именно: блин!

И, пока выпутываюсь из лап своего бывшего, не перестаю думать о том, что мужикам вообще верить нельзя. Никогда. Ни в чем.

А еще о том, что у них у всех, похоже, стадный инстинкт работает: как только появляется один, сразу все остальные тебя тоже хотят.

Проверено неоднократно, блин!

И что теперь делать?

— Если вы надеялись, что я удовлетворюсь вашими отчетами и прогулкой по парадному вестибюлю, то вы явно слишком мало обо мне слышали.

— Это не так!

Мама поворачивается, изучает ректора, бледно-красного в данный момент, и он осекается.

Синеет.

Отмечаю, что первые признаки инфаркта налицо, но делать ничего не планирую, чтоб спасти ректора.

Мама — это неконтролируемое стихийное бедствие.

Единственное, что тут можно сделать, это не вмешиваться. И на всякий случай строить укрепления.

Чтоб ей было, что разносить, пока до тебя добираться будет. В таких случаях шансы, что она устанет или переключится на кого-то другого, вполне релевантные.

Я думаю, что ректор попался очень кстати сейчас, отвлек маму от основного объекта ее разрушительного внимания. От меня.

Потому что сейчас я не чувствую в себе ресурсов сдерживаться и строить укрепления. Зато ресурсов разрушать — через край.

Картина реальности разваливается на пиксели, словно в старой компьютерной игрушке. И я никак не могу собрать ее в единое целое.

Вообще-то, приезд мамы, внезапный приезд, несанкционированный, незапланированный, сам по себе, ни на что не может повлиять.

Я давно уже вышел из-под родительской опеки, еще в двенадцать заработав свой первый миллион. Не в рублях.

После этого я понял, что такое — реальная свобода.

И погрузился в эти ощущения.

Но мама до сих пор способна внести смуту, тщательно ею выверенную, конечно же, в мою устоявшуюся вселенную.

Я не имею моральных ресурсов с ней вступать в прямое противостояние.

Раиса Ворон — единственный в этом мире человек, способный заставить меня считаться с собой. И это не по праву родственных связей, кстати. Хотя, изначально они имели решающее значение.

Поправка: была единственным человеком.

Отвлекаюсь от мамы, распекающей ректора, словно мальчишку, встречаюсь взглядом с Евгением Измаиловичем, бессменным маминым охранником, водителем, помощником, и в целом, человеком, способным заменить весь ее раздутый безмерно офисный штат. Он едва заметно усмехается.

Отворачиваюсь.

За окном — парковка, залитая солнцем.

И я вижу очень четко фигуристую блондинку с растрепанными ветром волосами. И ее спутника.

Ощущаю, как все внутри напрягается, словно в стойку встает. И весь я превращаюсь из человека в следящее устройство. Радар, улавливающий малейшие изменения в мимике наблюдаемых объектов.

Учитывая, что я до сих пор не обрел спокойствие после сцены в буфете, а до этого испытывал отрицательные эмоции и даже не спал ночью из-за того, что моя Задача, моя и только моя, назвала меня чужим именем.

Семен.

У меня перед глазами кровавыми буквами это слово выводится.

И каждая буква истекает красным.

И мне нравится, как это выглядит.

Ночью я едва сдержал себя, чтоб не поехать к Алене и не провести допрос с пристрастием, выясняя, кого она имела в виду.

Какой еще, блядь, Семен?

Откуда он взялся?

И, самое главное, когда успела???

Я же глаз с нее не сводил!

Останавливало только то, что, сделав эти логичные, в общем-то, действия, я пролонгированно получал негативное развитие сценария.

А меня это не устраивало.

Алена не должна меня просто бояться.

Она должна меня хотеть, в первую очередь.

Меня!

Ощущение того, что она меня искренне хочет, заставляло мой организм работать в каком-то новом, не изученном прежде режиме. Из-за странных в момент нашего… взаимодействия химических реакций, я получал невероятное (кстати, надо бы это замерить, интересно же найти прямые и косвенные связи?) количество острых приятных импульсов. Они отдавались колкими мурашками в кожу и… И это было великолепно. Настолько, что мне хотелось постоянно это испытывать.

Более того, мне хотелось увеличивать дозу.

А Алена…

Она не дала!

Не дала мне то, чего я хотел тогда! И хочу сейчас!

Сегодня в буфете ее бывшего парня от смерти спасла, как ни парадоксально, моя мама.

Она позвонила, когда я уже ноут закрыл и начал подниматься. Сейчас, вспоминая то состояние свое, я удивляюсь.