Это все Йока - Доманская Наташа - Страница 2

Кроме того, Зоя искренне сочувствовала коллегам и называла их супругов про себя «никчемными». Какой смысл выходить замуж, да еще и рожать детей, если потом ни помощи, ни участия в семейной жизни от супруга не дождешься. В ночных молитвах, которые больше походили на сонный дурман, Зоя, уткнувшись в мужнину подмышку, искренне радовалась, что с заурядной, в общем-то, внешностью ей посчастливилось встретить рослого, симпатичного, образованного и хорошо зарабатывающего Алексея. Но недавно все изменилось. Хоть нет, не так. Недавно она поняла, что в их жизни что-то происходит, и уже довольно давно. И это что-то, скорее всего, не очень нормально. Сегодняшним же осенним днем Зоя, к своему ужасу, в этом убедилась. И теперь уже с легкостью согласилась бы обменять беззаботную и безбедную жизнь в полном достатке и без экономии на то, чтобы выгадывать и высчитывать количество фарша к ужину. Если бы… если бы в мире существовала возможность стереть себе память.

За несколько дней до…

– Зои… – Муж называл ее так на греческий манер, объясняя это тем, что обычная форма ее имени «Зоя» напоминает ему Советский Союз. А именно дородных теток из гастрономов в косынках и цветастых передниках, которые продавали сметану на развес и всегда дурили его маленького со сдачей. А один раз даже плюхнули сметану прямо на деньги, которые он вместо кармана кинул в бидон. Жену он не считал ни полной, ни уж тем более дородной, поэтому произносил ее имя на свой лад. Зоя на обращение соглашалась – крупная и рыжая от рождения, она и сама предпочитала фантазировать, что бы было, родись она, предположим, ирландкой и зовись на ирландский манер. Уж в том регионе ее бледная кожа, веснушки и одутловатость не казались бы чем-то необычным или нестандартным. Но Зоя вот уже двадцать семь лет жила в России, и никаких ирландских корней у нее никогда не было.

– Зои, ты не забыла, что сегодня я проведу день у товарища на даче? Вернусь к ужину, – где-то между чисткой зубов и завтраком обратился к ней Алексей.

– Не забыла?! Алеш, я про это первый раз слышу, – сердце застучало сильнее, к щекам прилила кровь. Это была ее обычная реакция на неожиданные и не всегда приятные события. А информация, что муж куда-то вдруг уезжает, да еще и в субботу, была очень неприятной и совсем неожиданной. Ведь не поодиночке она хотела провести совместный выходной. К тому же вечером ожидались гости.

– Ты просто забыла. – Муж натягивал спортивный костюм для бега. Свитшот с капюшоном и трикотажные штаны с карманами. Хоть погода и стояла теплая, периодически налетающий промозглый ветер напоминал, что бабье лето в их широтах не вечное и скоро от него останутся лишь приятные воспоминания.

– Я не могла забыть то, про что ты мне не говорил, – робко возразила Зоя.

– Слушай, Лука просил помочь с баней! В чем проблема-то? Я что, должен сидеть около твоей юбки? – внезапно вскипел муж.

Зоя вытаращила глаза, инстинктивно задержав дыхание, выдохнула – и тут же непроизвольно всхлипнула. Это потом, прокручивая в голове их перепалку, она придумает кучу неоспоримых доводов в пользу мужа, а пока в горле комом встала обида, и она хрипло и порывисто проговорила:

– Не должен, конечно. Но ты мог хотя бы предупредить и я… я…

– Что? Ты тоже побежала бы срочно кому-нибудь помогать? – Алексей натянул белые спортивные носки и схватил с туалетного столика стеклянный пузырек с ее любимым подаренным ему ароматом. В воздухе повисла плотная пелена парфюма. Зоя закашлялась, помахала перед носом ладонью, то ли прогоняя запах, то ли помогая высохнуть стоящим в глазах слезам.

– А что мне дома делать? – поджала она губы, пытаясь припомнить, когда муж в последний раз разговаривал с ней в подобном тоне, и было ли такое хоть раз за их трехлетний брак.

– Помыла бы, например, окна. Рисовать на них можно, – И помолчав, добавил. – Надеюсь, хоть про ужин с моими родителями ты не забыла?!

– Про ужин не забыла, – Зоя понуро опустилась на еще не заправленную супружескую кровать. – Опять все придется делать самой. Удобненько…

Он перевел на нее аквамариновые глаза, по цвету напоминающие насыщенную каолином карьерную воду, которые превратились вдруг в недружелюбные щелочки. Зое стало не по себе; теперь уже она точно могла сказать, что так Алексей с ней никогда не разговаривал. И уж тем более не корил ее не то что за грязные окна, а даже за немытую посуду или не убранную из угла над холодильником паутину.

– Удобненько?! – повысил голос муж. – А сидеть на всем готовом это, по-твоему, не удобненько?

– А разве я на всем готовом, Алеш? Я так же хожу на работу и так же, если необходимо, покупаю продукты, и я никогда не просила у тебя денег. Наоборот, всегда была готова внести свою часть… в наш семейный бюджет, – проговорила она уже срывающимся шепотом.

– Быть готовой что-либо делать, милая, не равно делать это, – Алексей ни разу за их брак не называл ее «милая».

Зоя всхлипнула.

– Значит, со следующего месяца ты будешь оплачивать половину коммуналки, и половина за отпуска в таком случае тоже твоя. Плюс бензин. Идет? – Его красиво очерченные губы изогнулись в ухмылке.

Зоя кивнула:

– Без проблем. Тогда готовим и убираемся мы тоже поровну. Согласен? – впервые за три года она позволила себе вступить с совершенно, по ее мнению, отвратительную перепалку с супругом. После которой уже вряд ли будет все как раньше. По крайней мере, такая мысль пришла ей в голову.

Алексей поднял темные брови:

– То есть ты решила намеренно… отделиться? – Он ринулся в коридор и рявкнул: – Где мои беговые кроссовки?

– Там, где ты их оставил, – Зоя поплелась за ним следом. Глянула в зеркало, висящее в прихожей. Ее шею и щеки покрывали красные мраморные пятна. Как у настоящей ирландки, пришла в голову дурацкая мысль.

– А точнее? – у него ходили желваки.

– Валяются где-то грязные, – Зоя открыла дверь в ванную и указала пальцем на таз, в котором лежало нескольких пар обуви. Алексей периодически кому-то помогал то с ремонтом машины, то на даче, то где-то еще. Домой приходил в грязной обуви и швырял ее в угол в прихожей. Происходило это как минимум каждые выходные, иногда чаще. Зоя собирала обувь в таз и раз в пару недель, когда случались выходные среди недели, приводила ее в порядок. Так продолжалось уже примерно полгода, хотя до этого Зоя не замечала особенного рвения супруга кому-то помогать. Наоборот, он все чаще проводил выходные дома или сопровождал жену в магазины, салоны красоты, бутики или в гости.

– Я не успела, прости, – неспособная больше терпеть напряжение, она в очередной раз всхлипнула.

Алексей вытряхнул из таза три пары кроссовок прямо на светлый пушистый коврик в ванной и выбрал ту, которая, по его мнению, была самой чистой. Спустя несколько минут он вылетел из квартиры, не проронив ни слова. К ужасу Зои, он никак не отреагировал на то, что жена шмыгает носом и утирает глаза рукавом домашнего халата. Такого за ее внимательным и эмпатичным мужем за все годы брака замечено не было. Когда Зоя плакала из-за вывернутого на работе ногтя или разбитой после падения с велосипеда коленки, он гладил ее по голове и прижимал к себе, даже баюкал.

– Ну-ну, полно тебе, – на дедовский лад причитал он, – дай подую.

Когда Алексей с Зоей познакомились, ему было тридцать пять, а ей двадцать четыре. Довольно скоро они поженились. И вот уже три года вполне счастливо и мирно жили. Познакомились они в парке. Зоя с подругой лениво прогуливались по аллеям, рассматривая снующих ребятишек и безмятежных взрослых. Зое тогда пришло в голову, что в парках почему-то все пары счастливые и хорошо одетые. А дети, наоборот, растрепанные и взъерошенные.

– Может, это какое-то особенное место? – спросила она у подруги, остановившись около усатого мужчины в пальто и беретке, который, сидя на стульчике, рисовал шаржи. – Какая-то ярмарка по демонстрации семейного счастья.