Забвение - Эддерли Дав - Страница 9

– Немного лучше.

– Что случилось? – Адриан вытирает большими пальцами слезы с моих щек, всматриваясь в мои глаза.

– Мама… она умерла, – я произношу эти слова, и лишь тогда весь их смысл обрушивается на меня. К глазам подступают слёзы. – Она умерла, Адриан. Она…

Адриан ничего не говорит, обхватывая мой затылок ладонью и притягивая меня к своей груди. Я чувствую, как слабеют мои ноги, и медленно опускаюсь на пол. Он опускается вместе со мной, его сильные руки придерживают меня, когда я даю волю своим эмоциям и начинаю плакать.

Я позволяю себе сделать это один раз.

Только с ним.

Я выхожу из воспоминаний с улыбкой на губах. Это был худший период в моей жизни. Удивительно, как Адриан провел со мной несколько часов на холодном мраморном полу, стараясь успокоить. Он поглаживал мои волосы и всякий раз, когда моя истерика усугублялась, сжимал в своих объятьях ещё сильнее.

Он был рядом со мной, хотя это должен был сделать мой отец.

Именно Адриан помог мне пережить эту боль.

Я открываю полку в письменном столе и достаю оттуда тот самый сборник стихов, который когда-то мне подарила бабушка.

Меня встречают первые строки стихотворения Марины Цветаевой, но я не обращаю на них внимания, переходя к тому, что так и не успела дочитать в детстве.

Спасибо Вам и сердцем и рукой

За то, что Вы меня – не зная сами! —

Так любите: за мой ночной покой,

За редкость встреч закатными часами,

За наши не-гулянья под луной,

За солнце не у нас над головами,

За то, что Вы больны – увы! – не мной,

За то, что я больна – увы! – не Вами.

Тогда со мной разговаривали даже книжные строки.

Но я не слышала.

Таисия

Спустя несколько месяцев я все же решила углубиться в поиски Адриана – просто ради того, чтобы врезать ему за его исчезновение – и связалась с Нэо Накано. Сейчас я следую к машине, под ворчание своего главного охранника – Игоря, о том, что это очень плохая идея.

Серьезно, он сварливее любого старика.

– Это плохая идея, если вам интересно знать мое мнение, – в очередной раз произносит он, когда садится вместе со мной в машину и поправляет помятый костюм в чертовски снобистской манере.

– Я должна найти его, ты же знаешь.

Моим действиям нет оправдания, поэтому это всё, что я могу сказать. Я сама не понимаю, почему так хочу найти Адриана, ведь ненавижу его, даже презираю.

Просто я чувствую, что… должна это сделать.

В этот раз мне удалось выбраться из дома – хоть и с большими усилиями – без сопровождения папарацци. В последнее время они оказывают слишком большое давление со всех сторон, и я борюсь с желанием осуществить серию убийств, совершенно забывая о своем прикрытии.

Я включаю фронтальную камеру на телефоне, внимательно глядя на своё отражение. Чёрный карандаш всё так же отлично выделяет голубизну моих глаз среди бледной кожи. Я так же нанесла прозрачный блеск и собрала волосы в пучок, закрепив его кружевной резинкой.

Я долго думала, где можно встретиться без посторонних глаз. Меня очень выручил мамин домик, который находится в нескольких часах езды от моего дома, прямо в лесу. Он гарантирует полную безопасность от внешнего мира.

– Если отец поймает вас…

– Я знаю, Игорь, – перебиваю я, даже не пытаясь скрыть свою нервозность. – Ты можешь не напоминать мне об этом?

– Как вам будет угодно, мисс.

Закатывая глаза, я выключаю телефон и разглаживаю свой помятый пиджак.

– Сколько нам ехать, Владимир? – я задаю вопрос своему водителю, наклоняясь между двумя передними сиденьями.

– Приблизительно два часа.

Славно.

Два часа в машине – ничто иное, как пытка. Тем не менее, я взяла тот самый сборник, подаренный бабушкой. Он со мной не только чтобы убить время в дороге, но и для того, чтобы побороться с призраками прошлого, которые съедают меня изо дня в день. Если я прочту эти стихи, то успокоюсь. Вероятнее всего, это моя личная победа над кошмарами детства.

Я закрываю глаза, пролистывая несколько страниц.

Мои пальцы скользят по шершавой старой бумаге и останавливаются, когда получают необъяснимое тепло от одной из страниц. Я открываю глаза, натыкаясь на стихотворение Лермонтова. Мой взгляд скользит по словам, и я погружаюсь в него, как делала это в глубоком детстве.

Нищий

У врат обители святой

Стоял просящий подаянья

Бедняк иссохший, чуть живой

От глада, жажды и страданья.

Куска лишь хлеба он просил,

И взор являл живую муку,

И кто-то камень положил

В его протянутую руку.

Так я молил твоей любви

С слезами горькими, с тоскою;

Так чувства лучшие мои

Обмануты навек тобою!

Хм…

– Вы в порядке? – я вздрагиваю, когда Игорь касается моего плеча.

И захлопываю книгу, стараясь избавиться от образа одного ненавистного мной человека перед глазами.

– Не беспокойся, – отстраненно отвечаю я, переводя взгляд на вид из окна, который сменяется так же быстро, как и моё настроение сегодня.

Чертова поэзия.

Таисия

2009 год. 11 лет.

– У Кристиана, кажется, совсем нет на нас времени, – разочарованно говорю я, когда мы с Адрианом идем по деревянному мостику, ведущему к водопаду. За этот год мы с папой часто навещали дядю Николаса, болеющего раком, но редко видели его сына. Он углубился в Пасьянс теперь, когда его отцу требовалась помощь.

К тому же у него есть девушка – Валенсия, которой он так же уделяет много времени. Я с ней не знакома, но, по словам Кристиана, она довольно милая, поэтому я рада за них.

В общем-то, теперь, каждый раз, когда я приезжаю в Испанию, я провожу всё свободное время с Адрианом, хоть папа и против этого. Он утверждает, что Адриан – ребёнок из приюта, без манер и должного происхождения, но это не так. На самом деле, он очень милый и добрый. Когда-то он успокоил меня, и с этого момента мы стали близки.

Хотя нам приходится скрываться в потайном месте у водопада, чтобы папа не заметил, что мы общаемся. Обычно он засиживается в кабинете у дяди Николаса по несколько часов, и мы выигрываем много времени.

– Тебе недостаточно меня? – тон Адриана кажется мне немного грубым и отстраненным, похожим на тон моего отца, поэтому я поспешно отвечаю:

– Нет-нет, что ты! – я беру его за руку. – Ты же мой лучший друг.

Адриан улыбается, выглядя довольным моим ответом.

– Когда-нибудь я поцелую тебя в губы, – смело заявляет он. – Тогда мы перестанем быть друзьями.

Моё лицо заливается краской от смущения, но это не останавливает меня от вопроса:

– А почему не сейчас?

Я откашливаюсь, стараясь скрыть надежду в своём голосе и сделать как можно более безразличный вид. Но почему-то мой вопрос вызывает у Адриана смех. Он тянет меня в сторону тропинки, по которой мы дойдем к озеру и водопаду.