Последняя ошибка (ЛП) - Биел Лорен - Страница 10

— Чего ты хочешь, милая девочка? — спрашиваю.

— Мне будет больно?

Откуда мне знать? Я никогда не был внутри кого-то столь невинного, как она.

— Не знаю.

Она кажется такой хрупкой. Такой ранимой. Борюсь с желанием поцеловать ее, потому что не могу сделать этого, не сняв маску. Попытки убедить себя, что для нее будет лучше потерять невинность с тем, кто ее не уничтожит, не срабатывают.

— Но знаю, от чего точно не будет больно, — говорю, усаживаясь рядом с ней. — Дай мне свой рот.

Все эти годы прошу Харли дать мне столько всего, но ничего подобного тому, о чем прошу сейчас. Это ужасно. Так чертовски неправильно. Но не могу остановиться.

В ее глазах мелькает смущение и страх, она опускает взгляд, будто боится согласится в слух. Помогаю ей спустится с кровати и встать на колени. Увидев ее в таком состоянии, с любопытством наблюдающую за тем, как мой член появляется перед ее лицом, чувствую приятную дрожь.

Собрав волосы в хвост на затылке, притягиваю ее голову к себе.

— Откройся, Харли, — хриплю, касаясь пухлых губ болезненно ноющим членом.

Тяжело сглотнув, она подчиняется и берет меня в свой горячий рот. Приятное покалывание от ее влажного языка на проколотой головке заставляет мурашки пробежать по всему телу.

— Боже, — стону, позволяя исследовать меня в своем собственном темпе. Она ощущается, мать вашу, просто невероятно.

Обычно предпочитаю схватить девчонку за затылок и трахнуть в горло, но Харли — милая невинность, и я позволяю ее языку работать в своем темпе, пока хрупкая ладонь поглаживает мой член.

Харли отстраняется, слюна остается на ее нижней губе. Никогда не видел кого-то настолько чертовски красивого, и это удар по моей морали. Все этические нормы рассыпаются при виде нее. Отпускаю волосы и провожу рукой по ее лицу, но она перехватывает ладонь, чтобы осмотреть.

— Что с твоей рукой?

Паника нарастает.

Я заклеил порез на ладони пластырем и надеялся, что она не сложит два и два. Не после того, как ее рот уже побывал на моем члене.

— Ничего страшного, просто порез.

Харли кивает, и я поднимаю ее с колен, чтобы она больше не задавала вопросов.

Затем, отвлекая внимание, провожу ладонями по ее голым бедрам под коротенькой юбкой. Я хотел, чтобы она надела ее, как хорошая девочка. От моих прикосновений мягкая кожа покрывается мурашками. Не останавливаясь, продолжаю движение вверх, и она издает тихий стон, когда мои пальцы подцепляют и начинают стягивать ее трусики.

Дикое рычание вырвается из груди, как только я касаюсь нетронутого никем сладкого местечка. Ее киска теплая и уже влажная, и всё это только для меня.

Притягиваю Харли к себе на колени, и она инстинктивно обхватывает мои бедра. Юбка задирается, жар ее киски оказывается так близко к моему члену и это заставляет кровь быстрее бежать по венам.

— Гай, — стонет она, пока мои пальцы обводят набухший клитор. Хочется, чтобы она произнесла мое имя. Чтобы знала, кто заставляет ее быть такой влажной, чтобы знала, кто доставляет ей такое удовольствие.

— Хочу чувствовать тебя, — рычу я.

От моих слов она напрягается, и я думаю, что, может быть, поспешил и своей напористостью заставил ее передумать. Но назад дороги нет. Слишком поздно что-то менять.

Ее руки тянутся к моей маске, но я хватаю за нижнюю часть, не позволяя сорвать ее и увидеть, кто я такой.

— Не снимай, — прошу я. — Ты уверена, что хочешь этого?

Обхватываю свой член и одним длинным движением провожу рукой по стволу.

Она кивает, и я скольжу головкой по складочкам, останавливаясь у входа и крепко сжав бедра, опускаю ее на себя так медленно и легко, как только могу.

Невероятное ощущение тугих стенок, сжимающих меня; хныканья, полные боли, срывающиеся с ее губ; то, как ее киска сопротивляется моему члену, прежде чем впустить внутрь; ее пальцы, впивающиеся в мои плечи, когда она берет меня, как хорошая девочка, — совершенно поразительные.

За этим следует чувство вины. Хотел использовать презерватив. По крайней мере, планировал до тех пор, пока жар ее киски не прижался к моей голой коже. Тогда мне нужно было только одно — войти в нее. Не собираюсь кончать в нее — это могу обещать, — но мне нужно почувствовать ее. Всю целиком.

— Ты в порядке? — спрашиваю.

— Больно, — всхлипывает она и напрягается всем телом на моих коленях. Я боялся, что так и будет.

— Потерпи, милашка. В следующий раз будет лучше, — пытаюсь успокоить ее, проводя рукой по волосам,

Она встречает мой взгляд. Мне не следовало этого говорить. Не могу гарантировать, что будет следующий раз, когда между нами не должно было быть и первого. Достаточно эгоистично было завладеть ее телом в первый раз. Сделать это снова — слишком рискованно. Слишком глупо. Почти невозможно удержать себя от этого, но я должен попытаться.

Откинувшись на спину, приподнимаю бедра, чтобы глубже войти в нее. Чтобы помочь преодолеть боль и начать чувствовать себя хорошо. Протянув руку между нами, касаюсь клитора. В конце концов она забывает о боли и сосредотачивается на удовольствии. Вскоре ее бедра двигаются вместе с моими, и мне не терпится почувствовать, как она будет себя вести, когда привыкнет к моему члену.

Снова фантазирую о следующем разе в то время, когда должен пытаться придумать, как закончить наше запретное свидание.

С губ Харли срывается стон, и мои яйца напрягаются. Хватаю ее за бедра, чтобы удержать. Не хочу кончать в нее, а это то, что произошло бы, продолжи она в том же духе.

Мы неподвижны, за исключением моих пальцев, которые массируют ее клитор. Работаю с ним до тех пор, пока ее киска не сжимается вокруг меня. Она кончает, и мне приходится буквально столкнуть ее со своих коленей, чтобы не кончить внутрь. Обхватываю рукой основание своего члена и залезаю сверху. Она испуганно вздыхает, и я наклоняюсь, чтобы выключить свет, прежде чем сорвать маску.

Мне нужно было почувствовать вкус ее губ.

Она стонет, когда наши рты сталкиваются, и этот звук посылает разряды удовольствия прямо к моим яйцам.

Несколько раз скользнув по ее голой киске, кончаю, изливаясь на нежную кожу.

— Харли, — стону ей в губы.

Придя в себя от лучшего оргазма в жизни, спускаюсь и натягиваю трусики на покрытую спермой киску Харли. И повернувшись на спину, притягиваю ее к своей груди, пока она издает удовлетворенный вздох.

Так много хочу показать ей. Ее тело было под напряжением, а я был предохранителем, пытающимся удержать электричество на безопасном уровне. Но всё это было небезопасно.

— Это конец? — спрашивает она.

Вопрос заставляет меня вздрогнуть. Разрываюсь между «да» и «нет». Разрываюсь между моралью и аморальностью. Хочется сказать «да» — взять то, что она предлагает мне, прежде чем кто-то другой сможет забрать это у нее, но чувствую, что вынужден сказать «нет», потому что опасно проводить еще больше времени с ней.

— Не знаю.

Иду на компромисс, потому что хочу покончить с этим, но не могу. Оставляю вопрос открытым, чтобы осознать всю серьезность сделанного, и в полной мере оценить тяжесть секса со своей сводной сестрой, которая ненавидит во мне абсолютно всё. Ну, почти всё.

— Ты ведь знаешь, кем был тот человек? — спрашивает она, пока глажу ее по волосам так долго, что почти забываю, где мы находимся.

Конечно, знаю, но не могу об этом сказать.

— Нет, не знаю.

— Он сказал, что это не конец. Что еще не закончилось?

— Не знаю, милашка, но я защищу тебя от всего, что бы это ни было, — успокаиваю ее, проводя твердой рукой по дрожащему телу.

Я собираюсь защитить ее. Нужно только понять как.

Сидя за кухонным столом, понимаю, что только наполовину сосредоточена на учебнике, лежащем передо мной. Мысли снова и снова возвращаются к прошлой ночи.