Последний раунд (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 25

— Надеюсь, ты ответила, что мы уже обговариваем дату свадьбу? — пошутил я с совершенно серьёзным лицом.

Оксана даже остановилась, потом, поняв, что это шутка, задорно рассмеялась и ткнула меня кулачком в плечо.

— Так, значит, свадьбу обговариваем? И когда идём подавать заявление?

— Да хоть завтра… Хотя, у меня же работа с утра до вечера, а воскресенье — единственный выходной. Но ради такого случая, пожалуй, меня отпустят на часок-другой.

— А потом ещё нужно ехать в «Салон для новобрачных», всё к свадьбе покупать, — продолжала, едва сдерживая улыбку, подкалывать Оксана. — Ты готов?

— А ты готова рожать детей, стирать пелёнки, и каждый день варить щи с кашами?

— Это уже какой-то патриархат, — надула она притворно губки. — Я требую равноправия!

— Это уж как будешь себя вести… О, квас не хочешь? Он с утра там точно прохладный.

Жёлтая квасная бочка (они по всему Союзу были однотипными) маячила прямо по курсу. Оксана, чуть подумав, согласилась, что выпить по пути на пляж квасу — не самая плохая идея.

Я взял полулитровую кружку за 6 копеек, а Оксана предпочла трёхкопеечный стакан. Понятно, что спонсором выступил я, моя спутница даже не пыталась качать феминистские права.

И на вкус квас оказался практически таким же, как и пензенский. Оно и понятно, делали его по ГОСТу, как и большинство продукции в СССР. С ужасом вспомнил квас из моего будущего — какая-то совсем уж непотребная газировка. Правда, в ларьках от «Истока» продавали разливной и вполне приличный холодный квас из кег. Помню, пьёшь его — и напиться не можешь. Однако тот был слишком сладковатый на вкус, а в этом, гостовском, присутствовала приятная кислинка.

На пляж мы пришли без четверти одиннадцать. Народу уже было немало, но где расположиться, мы нашли без проблем. Полотенце Оксана раскинула недалеко от кустиков, на чистом песочке. А потом по очереди сходили в кабинку для переодевания. Сначала она вышла оттуда в своём раздельном купальнике цвета небесной лазури, обалденно смотревшемся на пусть и не точёной, но вполне изящной фигурке, а затем и я побрёл натягивать плавки. На развале померять не довелось, и я немного опасался, что окажутся лимбо слишком тесными, либо слишком свободными — не хватало их ещё в воде потерять. Тем более завязочек не было, только резинка. Однако продавец был прав, когда, поглядев на меня опытным взглядом, заверил, что плавки сядут на меня идеально. Так оно и вышло.

Единственное, что меня слегка смущало — моя белая кожа. Оксана в плане загара по сравнению со мной смотрелась куда выгоднее. Ну ничего, наверстаем. Тут главное — не обгореть, а то по дурости можно так назагораться, что каждое движение будет причинять боль. Надо было в универмаге в отделе косметики и парфюмерии спросить крем от (или для, не помню, как правильно) загара. Может, уже выпускают в Союзе. Не догадался.

А вот Оксана догадалась. Достала из пакета тюбик и предложила сначала мне её спину намазать, а потом и сама покрыла мою слоем этой желеобразной массы. Оказалось, что крем тоже из Венгрии, и даже с намазанной спиной можно купаться — крем со спины никуда не денется. Нормально стереть его можно только кусочком ткани, например, полотенцем. Возможно, что и купальник из всё той же Венгрии, я просто постеснялся спросить.

Долго я на жаре не выдержал, потянуло искупаться. Страха перед водой я практически не ощущал, переборол себя неделю назад, и потому в реку вошёл с разбегу, немного по-пижонски, красуясь перед Оксаной. Как и в прошлый раз, под водой проплыл метров двадцать, вынырнул, помахал Оксане рукой, та помахала мне.

Сама она купаться отправилась только как следует позагорав. Причём, лёжа на животе не рискуя развязать тесёмки купальника (чай не Европа), просто перемещала их вверх и вниз, дабы избежать светлой полоски на коже. Это вызывало у меня снисходительную и в то же время сочувствующую улыбку. М-да, трудно ещё советским женщинам в плане раскованности, в моём будущем даже матроны в возрасте спокойно развязывали тесёмки ради ровного загара, ничуть не беспокоясь по поводу частично оголившихся грудей. Да что там, не раз видел даже в нашей патриархальной Пензе женщин, загорающих топлес. Нет, я слышал что-то такое про нудистские пляжи в СССР, особенно популярные после революции. Всякие там «Долой стыд» и прочие товарищества свободных нравов. Но вот сейчас… Если только в каких-нибудь укромных уголках Крыма, типа «Лисьей бухты» о которой я что-то где-то читал. В целом же на 99% советских пляжей представить подобное довольно трудно.

— О, Пенза, привет!

Вот те раз… На пляж пожаловали трое ребят из Кривого Рога во главе с Кузей. Они уже успели раздеться и искали место, где бы бросить одежду. Причём в плавках был только Кузя, двое припёрлись купаться и загорать в обычных семейных трусах: у одного были в цветочек, у второго просто тёмно-синие. Между прочим, народу на пляже «в семейниках» хватало, и никто по этому поводу не комплексовал.

Расположились парни рядом с нами, благо Оксана не возражала. С другой стороны, пляж нами не был куплен, так что по соседству мог прилечь любой желающий.

— Хороша, — подмигнул мне Кузя, когда Оксана решила освежиться, и оставила нас одних. — Я её ещё на танцах примети л, хотел к ней подойти, да она меня опередила, тебя пригласила.

— Не завидуй, — хмыкнул я, — сколько их ещё будет в твоей жизни.

— Таких-то? Думаю, что не очень много. Хотя одна в Кривом Роге меня ждёт, — расплылся Кузя в довольной улыбке.

На пляже мы пробыли часа полтора, после чего Оксана засобиралась домой. О том, что несколько часов сегодня она должна посвятить домашним делам — в частности — сопроводить маму на базар, где ближе к вечеру продукты дешевеют, я узнал от Оксаны ещё про пути на пляж. Но вечером девушка обещала быть на танцах, так что если я и расстроился, что не весь день доведётся побыть рядом с этой нимфой, то не сильно.

Отобедал я на базе, как мы называли наш барак и прилегающую территорию. Не видел смысла тратиться на продукты или посещение местного кафе, когда можно было вполне вкусно и довольно питательно поесть из полевой кухни.

На танцы в этот раз наших собралось чуток побольше, нежели неделю назад. Таня снова решила развеяться… Добавился даже Цымбалюк, заявивший, что он хоть и командир отряда — но тоже человек и имеет право на культурный отдых. Не всё же слушать бренчание на гитарах местных «высоцких».

Я снова принарядился. Естественно, теперь на моих ногах впридачу к финским кроссовкам красовались и джинсы производства нашего геополитического противника. Наряду с Кузей, облечённым также в джинсы, «ботасы» и свою «роллингстоуновскую» майку. В прошлой жизни, что уж скрывать, по молодости, случалось, завидовал обладателям фирменных вещей, но после первой зарубежной командировки стал ко всему этому относиться проще. Тем более что мог позволить себе привезти какие-то шмотки даже из занюханной, казалось бы, Африки, а потом потратить в «Берёзке» инвалютный рубли. А потом уже и не гнался за модой, для меня главными были удобство и надёжность, особенно что касалось обуви. В этом плане я на себе не экономил.

Шёл с ребятами в парк в приподнятом настроении, в ожидании новой встречи с Оксаной. Та обещала подойти к 8 часам, и моих ожиданий не подвела. И опять новое платье… Хм, и ведь идут они ей, не поспоришь.

Репертуар, кстати, у ВИА «Аккорд» оказался тем же самым за редким исключением. Правда, и в прошлое воскресенье мы не с самого начала их слушали, всё-таки пришли попозже, и ушли мы с Оксаной раньше закрытия танцплощадки… то есть танцверанды, так что не все песни местных музыкантов слышали. Хотя некоторые вещи и повторялись. Всё-таки четыре часа играть с небольшими перерывами на перекур, и при этом постоянно обновлять репертуар — это нужно постараться.

Лёху с Сёмой видно не было, а то я в глубине души тревожился, вдруг снова припрутся и будут весь вечер сверлить меня взглядами, полными ненависти. Да ещё хватит ума после танцев опять попробовать со мной разобраться. В этот раз я бы с ними церемониться не стал, так легко они бы точно не отделались. Визит к стоматологу и в челюстно-лицевую травматологию я бы им устроил. Пусть потом доказывают, что это моих рук дело. А то ведь в случае чего я вообще крайним окажусь, мол, напал первым.