Последний раунд (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 19

Для прохождения «экзамена» нам был выделен свежий стык двух труб, который мы облепили, как муравьи. Давненько не держал в руках я шашки… Вернее, сварочный держак. С тех пор, как на пенсию вышел. Однако руки-то помнят, пусть даже пришлось заново привыкать к «допотопному» оборудованию. Так что свой небольшой экзамен я сдал без вопросов. Впрочем, как и остальные мои товарищи по стройотряду «Звезда».

Первый рабочий день с непривычки дался нелегко. Понятно, что бригадир то и дело приглядывал за нами, как идёт работа, все ли швы ровные, а то ведь один косяк — и чуть ли не уголовка. Во всяком случае, так нам пообещал Буханкин. Добавив, что герметичность сварных швов проверяют при помощи специального прибора, о котором мы по идее должны знать. И тут же его нам и показал. Модификация прибора по нынешним временам, если память мне не изменяла, была вполне современной, оно и понятно — стройка века, тут всё должно быть на уровне.

Комаров и правда хватало, однако ко мне они не слишком липли. Может быть, их отпугивали электрическая дуга и дым сварки… Правда, довольно скоро я взмок, учитывая, что с утра было солнечно и жарко. Хорошо, что тут же на участке была передвижная бочка с водой, можно было на пару минут прерваться, чтобы сходить к ней и из крана налить в оловянную кружку ещё прохладной водички.

Ближе к полудню появилась полевая кухня. Обедали рабочие в две смены. Пока одни восполняли калории — вторые продолжали их тратить.

Обед мне понравился. Просто, но вкусно и нормальными порциями. На первое щи с солидным куском свинины на косточке, на второе хорошо разваренная, как я люблю, гречневая каша с тушёнкой, и на третье чай. Плюс можно было брать сколько влезет чёрного и белого хлеба, что важно — ещё тёплого и с хрустящей корочкой, будто только что из печи. Эх, ещё бы на халяву… Но нет, за еду, проживание, спецуху — за всё это вычтут с зарплаты. А там ещё по-любому мелочь типа комсомольско-профсоюзных взносов.

Пока народ курил, окутываясь дымом от непрестанно зудящего комарья, и я с ним рядом стоял, слушая трёп о всякой ерунде. Это же как в армии: кто не курит — тот работает. Так что лучше тут постою с умным видом. Трепались и о работе, и о том, кто на что заработанные деньги потратит, и о девчонках… Нет чтобы о роли партии в деле строительстве коммунизма поговорить. Хм, шутка!

— Захар, а ты правда мотоцикл хочешь купить? — неожиданно отвлёк меня от размышлений голос Андрюхи Смирнова.

— Мотоцикл? — переспросил я. — Было бы неплохо… Только вот какая от него польза? Никакой, кроме как повыпендриваться, да ещё и расшибиться можно. Тратить деньги надо с умом.

— И как же ты их собираешься потратить? — бросив окурок в консервную банку и пуская ноздрями прощальную струю дыма, спросил Полюхин.

Я пожал плечами:

— Над этим вопросом пока думаю. Время есть, а если так ничего и не придумаю, то можно и на мотоцикл замахнуться. Тут ещё надо поглядеть, сколько на руки получим, а то, чего доброго, план не выполним и денег хватит только на велосипед. Ну или на мопед.

В этот момент я поймал на себе чей-то взгляд. Невольно обернулся и увидел метрах в сорока от нашей компании коренастого мужика, на вид лет пятидесяти, глядевшего в нашу сторону из-под низко надвинутой кепки. Причём он был в телогрейке, хотя солнце припекало. Незнакомец, впрочем, увидев, что я на него смотрю, сразу же отвёл взгляд и двинулся в сторону будки, где сидело местное начальство. Хм, странный тип…

Ближе к концу смены я снова увидел его, правда, уже издали. Мужик шёл куда-то к лесу с топором в руке. Тут как раз поблизости нарисовался наш бригадир, и я его спросил, кивнув в сторону удалявшейся фигуры:

— Фёдор Кузьмич, а это кто, не знаете?

— Кто? С топором который?

— Угу…

— Так это… Горобец. Богдан… м-м-м… отчество какое-то у него чудное… А, Маркиянович! Богдан Маркиянович. Разнорабочий он на участке. А чего спрашиваешь?

— Да так, — уклончиво скривился я. — Ходит какой-то мужик подозрительный с топором.

— Ну, это он валежник рубит для кухни. Завтра приедут, будет им чем котлы топить.

— Короче, я так понял, он местный?

— Ага, местный… Он это, — с запинкой продолжил Буханкин, — из бывших.

— В смысле?

— Ну, полицаем вроде как был, националистом. Убивал или нет — этого я не знаю. После войны за сотрудничество с оккупантами попал в лагерь, а в 55-м амнистия[1] всем им вышла, освободился и вернулся в родные места. Ну как родные… Так-то он из-под Тернополя, но там, видно, побаивается появляться, вот где-то здесь осел. Это я через наш отдел кадров узнал, если что, — зачем-то уточнил бригадир.

Вот оно что… То-то мне физиономия этого мужика не понравилась. Хотя можно процитировать Хмыря в исполнении Вицина: «Да рожи-то у нас у всех хороши». Но, как ни крути, а сотрудничество с фашистами, даже если ты и не убивал своих — мерзко и подло.

К концу рабочего дня с непривычки ломило спину, да и комары всё-таки несколько раз отведали моей кровушки, отчего я периодически почёсывался. Понимал, что чесать нельзя, можно и какую-нибудь инфекцию занести, но сдержать себя было практически невозможно. Однако в целом «Гвоздика», которой с нами щедро поделились парни из Кривого Рога, давала положительный эффект, и это внушало определённый оптимизм. Так что после работы, оставив помывку на потом, я первым делом, как нас только автобус подвёз к бараку, рванул до местного универмага, про который рассказывали криворожцы, чтобы приобрести несколько флаконов «Гвоздики». В надежде, что её ещё не всю разобрали. Компанию мне составили Тимур и Андрей Смирнов. Нам повезло, в продаже осталось полтора десятка флаконов, которые мы немедленно скупили.

— Заявку уже отдали, завтра машина во Львов поедет на базу, должны ещё привезти, — по секрету поведала нам дородная продавщица.

Три флакона я оставил себе, остальные были распределены между желающими нашего стройотряда. Естественно, с денежной компенсацией, дураков раздавать просто так не было. Вроде и копейки — а всё равно на эту мелочь можно было и в кино сходить, и ещё мороженого купить в хрустящем вафельном стаканчике.

Второй день дался полегче. Во всяком случае, мне так показалось. На редкие укусы комаров уже не обращал внимания, при этом всё же не забывая каждые два часа покрывать открытые участки кожи чудодейственным одеколоном. Накануне не хватило наглости выклянчить целый пузырёк у криворожцев, обошёлся одним «помазанием» с утра, теперь же пузырька мне должно хватить по идее на три-четыре дня. А там снова в универмаг смотаюсь, закуплюсь, чтобы хватило до конца трудовой вахты.

Снова на глаза попался… как его… Горобец. Вот же, ходит по одной с нами земле, дышит одним с нами одним воздухом как ни в чём ни бывало… Спасибо «гениальному» Хрущу и его не менее «гениальным» советчикам. Сначала в 53-м после смерти Сталина амнистию устроили, выпустив заодно с политическими из лагерей тьму уголовников, а потом ещё и этих бандерлогов простили. Ну так что уж теперь, сделанного не воротишь. Даже с временными парадоксами. Попади я в прошлое на двадцать лет раньше, что смог бы сделать? Сталину жизнь продлить? Как? Вот и хрен-то.

Прилетели пятница и суббота, настал единственный выходной — воскресенье. С утра и отправился в универмаг за полюбившейся «Гвоздикой». Действительно, завезли, не обманула продавщица. У неё же и купил ещё пять флаконов. Такого запаса, по моим прикидкам, должно было хватить до окончания смены.

— Дуйте в универмаг, пока «Гвоздику» не разобрали, — сказал я своим, вернувшись в расположение отряда. — А то потом просить будете — фиг поделюсь.

Прислушались, отправили делегацию, снабдив деньгами. Причём следом и криворожские гонцы вместе с курскими подрядились. В общем, обнесли отдел парфюмерии и косметики, выгребли «Гвоздику» подчистую. Продавщица, по словам вернувшихся закупщиков, хваталась за голову, стеная, что снова придётся заказывать этот треклятый одеколон.

Да уж, это не частная лавочка. Зависела бы у неё зарплата от объёма проданного товара — только радовалась бы. В этом, увы, отличие — вернее, одно из отличий — социализма от капитализма. К которому, минуя лихие 90-е, должна прийти наша страна. Правда, к капитализму своеобразному, где неприкосновенность частной собственности — вещь весьма эфемерная. Достаточно вспомнить, как отжали у Дурова его социальную сеть, поняв, что это предприятие может приносить неплохой доход. И таких примеров масса. Предлогов для отъёма бизнеса находится предостаточно, согласно поговорке, что при желании можно дое…ться и до фонарного столба. Хотя хрен его знает, я ни разу не экономист и уж тем более не политик, чтобы обсуждать решения власть предержащих. Может быть, они чего-то знают, чего не знаю я. Вернее, будут знать… Или знали, если учесть, что это как бы моё прошлое. Тут, блин, с этими переносами сознания окончательно запутаешься.