Последний раунд (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 12

— Это во всём мире так было, — вставил я свои пять копеек. — Времена-то меняются.

— Вот и не знаю, хорошо это или плохо, что времена, как ты ни скажешь, меняются, — пробурчал отец. — Оно понятно, прогресс, и всё такое… Но и в прошлом не всё так плохо было. Я бы вот тоже не отказался от кучи детишек.

Мать аж глазами сверкнула, уперев руки в боки:

— Тогда нам надо было в деревню ехать, покупать большой дом и там бы мы все точно поместились. А не в этой двушке, и уж тем более не в коммуналке, где я Захарку рожала. И вообще, я и так с токсикозом намучалась, ещё один раз точно не выдержала бы.

— Так, ну хватит спорить, товарищи родители! — подвёл я итог этой лёгкой перебранке. — Я уже включён в состав отряда, и еду зарабатывать деньги — это факт, не подлежащий обсуждению. Давайте лучше подумаем, что мне нужно будет взять с собой в поездку.

К моим сборам в семье подошли основательно. Мама всё норовила положить в чемодан побольше тёплых вещей, я героически отбивался, упирая на то, что летом, да ещё на более южной широте мне все эти кофты, шерстяные носки и отцовские кальсоны с начёсом совершенно ни к чему. А вот брезентовые штаны, которые отец притащил с работы, мне для сварочных работ, ежели таковые случатся, вполне подойдут. Как и пара опять же брезентовых рукавиц. Цымбалюк что-то там говорил про выдаваемую на месте экипировку, однако я решил, что лучше подстраховаться. Так что чемодан на момент отъезда всё же едва закрывался, учитывая, что мама заставила меня прихватить из дома большой бумажный пакет с едой, в котором лежали отдельно завёрнутая в плотную бумагу тощая жареная курица, варёные яйца, пяток бутербродов с полукопчёной колбасой и сыром, перья зелёного лука из наших круглогодичных майонезных баночек, три банки консервов «Завтрак туриста», две банки свиной тушёнки и ещё две банки рыбных консервов… Туда же последовали три пачки «Индийского чая» и упаковка сахара-рафинада. Мол, самое милое дело в дороге чаи гонять. Да и потом пригодится. А батя втихаря хотел мне сунуть бутылку «Столичной», еле отбился.

— Ну и зря, — немного даже обиженно буркнул он. — Такая вещь всегда пригодится. Особенно когда с кем-нибудь в поезде знакомишься.

На что я возразил, что мы едем своей компанией, а командир отряда к спиртному относится крайне негативно, может даже с поезда ссадить. А что, я по той жизни помнил такую историю. Правда, Цымбалюк не с поезда ссаживал, а со стройки отбавил восвояси парня из параллельной группы. Впрочем, то, что бедолага успел заработать, ему было впоследствии выдано на руки.

Наконец настал день отъезда. Поезд «Челябинск — Харьков» останавливался на станции Пенза-I в 18.25, так что проспать и опоздать, как это, по словам Романа, однажды случилось, было трудно. Мы все уже за полчаса до прибытия поезда толклись на перроне. Все 16 человек, включая Цымбалюка и Таню Кучеренко — единственную девушку в нашем стройотряде. Той куртка была великовата, во всяком случае по росту, так что наша боевая подруга выглядела в ней немного забавно.

Любопытно, что сразу двое притащили гитары. Из нашей группы это был Димка Ключников, а из параллельной гитариста звали, если не ошибаюсь, Тимур Шарафутдинов. Всю жизнь завидовал тем, кто умел и петь, и аккомпанировать себе на гитаре.

— Так, давайте ещё раз устроим перекличку, — предложил Цымбалюк. — Иваненко?

— Здесь.

— Кучеренко?

— Тут я.

— Замечательно… Лашкин?

— Здесь.

— Левин?

— Я.

— Шарафутдинов?

— Трям, — ответил тот, тренькнув при этом по струнам и улыбаясь во весь рот.

— Трямкать потом будет, — нахмурился Роман. — Титов?

— Здесь.

— Смирнов? Смирнов⁈ Где Смирнов?

Андрей Смирнов был в нашей группе самым мелким, если не считать Таню, и самым шебутным. Правда, учился неплохо, и на практических занятиях показывал хорошие результаты. За это его, видимо, Цымбалюк и включил в отряд.

— Да вон бежит, за тошнотиками на Привокзальную площадь бегал, — хмыкнул Димка Ключников.

Смирнов подбежал, держа в руках бумажный кулёк с проступившим масляным пятном.

— Я ребят предупредил, что за пирожками отбегу, — виновато промямлил он, отдуваясь.

— Андрей, предупреждать надо меня, а не просто товарищей, если отлучаешься, — попенял подчинённому командир отряда. — Шелест?

Не успела закончиться перекличка, как громкоговоритель объявил о посадке на харьковский поезд.

— Девятый вагон, — напомнил нам всем Рома. — Занимаем места согласно купленным билетам.

Блин… Мне досталась боковая полка в проходе, да ещё и верхняя. Хорошо хоть не возле сортира. Можно было бы, конечно, повыпендриваться, мол, почему я? Но даже если Цымбалюк (одногруппник, называется…) меня специально туда отправил, что я мог ему предъявить? Чем я лучше других? Так что я молча принял данную ситуацию и сунул свой чемодан на багажную полку в надежде, что тот оттуда не свалится.

Поезд уже тронулся, прежде чем пассажиры нашего вагона наконец заняли свои места. Расстояние от Пензы до Харькова составляло по железной дороге 830 км, то есть чуть больше 12 часов в дороге. Из крупных станций и больших стоянок по пути были Тамбов, Воронеж, Старый Оскол и Белгород. Так что в пункт назначения прибыть должны к 7 часам утра.

Первым делом мы поужинали тем, что прихватили из дома — естественно, вагон-ресторан нами был проигнорирован. А потом всем отрядом сгрудились в одном из отсеков. Двоим, правда, пришлось лезть на верхние полки, то есть тем, кто там и должен был находиться согласно купленным, как сказал Рома, билетам. Остальные разместились внизу, и я в том числе.

Тимур и Димка Ключников тут же достали гитары, и давай по очереди исполнять. Ну а мы подпевать. Начали с «Весёлых ребят». Шарафутдинов после вступительных «бам, бам, бам, бам…» затянул гнусаво, кося под Петерсона:

'Я думал, это всё пройдёт

Пусть через месяц, через год…'

Потом, толком не зная оригинального текста, хором грянули «Шизгару», она же «Venus», переполошив чуть ли не весь вагон. Закончилось это появлением строгой проводницы, пообещавшей доложить начальнику поезда, после чего нас снимет милиция на первой же станции, если мы не станем вести себя тише. Тем более время к 8 часам, кто-то уже улёгся спать. Так что перешли на менее шумные песни. «Старый клён», «Так оно и есть» и «Песня о друге» Высоцкого, и та же антоновская «Нет тебя прекрасней», которую я недавно слушал в исполнении «Поющих гитар». Ну и Визбора не забыли, спев «Ты у меня одна». «Солнышко лесное» Юрий Иосифович напишет позже, хотя я бы с удовольствием и её послушал.

Давно я не спал в поездах, да ещё и на верхних боковушках. Несколько раз просыпался от чувства, что вот-вот свалюсь вниз. Окончательно весь вагон в седьмом часу утра разбудил голос проводницы, объявившей о прибытии в ордена Ленина город Харьков.

К тому времени мы, как и многие пассажиры, успели умыться и отправить, как принято говорить, естественные надобности. Завтракал наш отряд уже на вокзале, расположившись в кафетерии за столиками без стульев. Из местного заказали только чай и кофе, подъедая собственные запасы. Как раз пошли в дело собранные мамой бутерброды. А до этого Роман первым делом сходил в кассы, где купил на всех билеты, опять же в плацкартный вагон.

— А что если возьмём в купейный, нам не возместят? — поинтересовался у него Марк Левин, шмыгнув своим грустно свисающим вниз носом.

— Возместят, наверное, — хмуро пожал плечами наш старший. — Только меня и в том году, и в этом предупреждали, чтобы по возможности брали билеты в плацкарт.

— Вот-вот, на нас только и делают, что экономят, — пробурчал себе под нос Толя Лашкин.

— Отставить нытьё! — повысил голос Рома, имевший за плечами опыт службы в армии. — Комсомольцы в войну грудью вставали на защиту Родины. А вы тут из-за какого-то плацкартного вагона сопли распустили.

— И правда, ребята, — вставила свои пять копеек Таня. — Ну чего вы, в самом деле? Ещё, не исключено, жить придётся в таких бараках или вообще палатках, что этот вагон вам царским теремом покажется.