Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! (СИ) - Туманова Ася - Страница 13

«Почтенный сэй Астеран Ор'Ларейн!

Прошу Вас и сэйру Ливиану Ор'Ларейн, а также вашу дочь, сьеру Фиоланну, почтить своим присутствием ужин, назначенный на завтрашний вечер в Малом зале дворца.

По решению короны, сьере Киарии временно не следует появляться при дворе.

Благодарим за понимание.

С уважением, королева Селена Ле'Арданн».

Она перечитала написанное, удовлетворенно кивнула, сложила послание, запечатала его сургучной печатью с королевским оттиском и тут же почувствовала странное облегчение.

Дело было сделано.

Теперь оставалось только ждать.

Волшебные, с этого дня проды будут выходить три раза в неделю.

Жмите на лайк, если история пришлась по душе.

Подписывайтесь на меня, чтобы не пропустить обновления.

Подземелья Ван'Каэра пропахли кровью, ржавчиной, прожаренной плотью и чем-то плотным, глухим, застоявшимся — как в глотке у мертвеца. Здесь воздух был чужд времени: тяжёлый, вязкий, насмешливо тягучий, пропитанный шёпотом и мольбами мёртвых.

Здесь стены слушали. Камень запоминал.

А железо… железо жаждало.

Подземелья Инквизиции были глубже, чем помнили чертежи.

Тот, кто не был рождён в тени, не выдержал бы тут и получаса.

Я спускался по узкой лестнице, врезанной в скалу. Факелы не горели. Я шёл в темноте, полагаясь на память. Камень знал меня. Чужие обычно не доходили и до третьего пролёта…

Я двигался бесшумно. Плащ тяжело скользил за спиной. В кармане длиннополой кожаной куртки лежал радужный кристалл — маленький, сверкающий всеми оттенками пламени. Он уже начал впитывать магию, хотя я ещё не вошёл в зал.

Пыточная встречала запахом крови, гари и трав, которыми окуривали камеры после допросов.

Здесь сжигали тела, тут рождались признания. Здесь лгали. Здесь рыдали. Здесь умирали.

Закованная в цепи женщина висела у стены. На первый взгляд — обычная старуха: сутулая, костлявая, с клочьями паутины в свалявшихся патлах седых волос. Она даже улыбнулась, когда я вошёл. Как будто я — её любимый внучок, которого она собиралась угостить ягодным пирожком.

— Прелестный мальчик… — прошептала она. — Ты же не обидишь бедную несчастную старушку?

Я промолчал.

На пыточном столе передо мной лежали инструменты — всевозможные клещи, молотки, иглы, ножи… Но я не собирался терзать плоть. Это было не в моих правилах. Мне нужна была не боль, а правда.

Я положил кристалл на специальный каменный пьедестал.

Многогранник тут же вспыхнул изнутри мягким, переливчатым светом. В его глубине дрогнула алая искра — будто приветствовала. Многоцветный камень начал фиксировать происходящее.

— Твое имя? — спросил я, обращаясь к пленнице.

— Бабушка Йолена… — старуха покосилась на кристалл, — Я — повитуха. Я — руки жизни, К'сар. Я принимала детей…

— …и крала их дыхание, — закончил я, — Сколько младенцев ты убила, Йолена?

— Что ты говоришь?! Я не душегубка! Я лишь помогала нуждающимся женщинам!

Я приблизился. Поставил руки по обе стороны от её головы. Вдохнул — глубоко, как перед полётом. Чувства обострились. Языки драконьей магии расползались под кожей.

— Ты забирала у новорождённых дыхание. Ждала, пока матери отвернутся, и вытягивала из их детей силу. Хранила её в зачарованных мешочках. Питалась ею сама, а остатки запечатывать в куклы и продавала их на чёрном рынке.

— Нет! Я… я не делала этого! Я всего лишь…

— Ты убила десятерых. Десять младенцев. Десять матерей, не знавших, что доверили своих детей чудовищу.

— Нет, к'сар, прошу! Меня оговорили!

— Смотри на меня! — приказал я.

Старуха дёрнулась, заскулила, но подняла взгляд.

Я позволил глазам потемнеть. Окунулся в ту силу, к которой прибегал крайне редко. Драконы называли её Глазом Тьмы. Это была не магия и не дар — скорее родовое проклятие. Действенное, но изматывающее. Выхолащивающее человечность.

Чёрная мгла залила зрачки и потекла наружу густой и вязкой смолой. Ведьма взвизгнула. Тьма вошла в неё и вытянула правду.

— Смотри на меня, — повторил я.

Ведьма жаждала, но не могла отвернуться. Моя магия обвила её, как кракен обвивает щупальцами беспомощную жертву. Она захрипела, задышала часто и надрывно. Попыталась было сопротивляться, но куда ей было тягаться с древней драконьей силой.

— Да! — выкрикнула истерично, — Да! Да, я забирала их жизни! Они всё равно бы умерли! Ни от болезни, так от голода. Я не коснулась ни единого благородного отпрыска! А бедняки?.. Разве они умеют заботиться о потомстве? Но, к'сар, в одном ты ошибся: их было не десять, а больше, много больше. И мне не было их жаль. Их души были такими… вкусными… — рот ведьмы скривился, блеклый язык вылез наружу и пробежал по синюшным губам. — Ты тоже бы их оценил, к'сар, если бы хоть разик попробовал…

Я не ответил.

Словно в одно мгновение выпал из реальности.

Смотрел, и ничего не видел.

Перед глазами стоял туман, в мыслях — Киария Ор'Ларейн.

Я не ответил.

Словно бы в одно мгновение выпал из реальности.

Смотрел и ничего не видел.

Перед глазами стоял туман, в мыслях — Киария Ор'Ларейн.

Дрожь её тела в моих руках. Её дыхание. Её чувственные губы, призывно приоткрывшиеся в полувздохе. Запах её кожи. Вкус её страха и возбуждения…

Чтобы скрыть волнение я подошел к пыточному столу. Бесцельно взял в руки клещи. Они тут же выскользнули из влажных от пота пальцев...

Я не обратил на это никакого внимания.

Я был не здесь…

Проклятье!

Как сквозь пелену долетело старушечье дыхание.

— Я могу ещё послужить, инквизитор… — прошипела она. — Я знаю, где родился мальчик с проклятой меткой… Я могу указать логово, где ведьмы встречаются по ночам… Я могу…

Я молча подошёл ближе.

Внутри всё дрожало. Но не от вида этой твари, а от другого, будоражащего душу образа. От воспоминаний о нежном теле под руками. От жаркого, учащенного дыхания. От сводящих с ума изгибов, от бархатной покрытой мурашками кожи, от…

Я стиснул челюсть.

Нет!

Я должен собраться!

Мой святой долг — завершить этот суд и вынести справедливый приговор!

Весь сегодняшний день шел наперекосяк. Наваждение какое-то.

Если бы сам лично не засвидетельствовал невиновность Киарии Ор'Ларейн, решил бы что она действительно ведьма.

— Ты закончила, — рыкнул хриплым голосом, вперевшись тяжелым взглядом в перекошенное лицо старухи, — Мне не нужны твои услуги. Ты поглощала невинные жизни, и теперь расплатишься за это своей. Именем короны и властью Верховного Инквизитора, объявляю тебя виновной и приговариваю к казни через сожжение.

Бабка сжалась, съежилась, вдвое уменьшившись в размерах, запищала что-то плаксиво, умоляюще.

Но я уже не слушал.

Шагнул назад.

Сбросил перчатки. Глубоко вдохнул спертый, пропахший кровью и потом воздух.

Огонь заиграл под кожей — первозданный жар, которым можно плавить скалы. В груди бурлила кипящая лава. Уши заполнил оглушительный трубный гул.

Я не стал сдерживаться. Выпустил рвущегося на волю демона, сняв оковы с беснующейся сути.

Громогласный рев потряс стены камеры и я не сразу осознал, что он — мой.

Пыль взлетела к потолку.

Грудная клетка расширилась. Горло наполнилось огнём.

Дракон почуял поживу и взял власть над человеческим началом. Ненадолго, лишь на миг... Но и этого вполне хватило.

Я обернулся и изверг пламя, словно вытолкнул из себя кипящий сгусток ярости.

Старуха не успела даже закричать. Пепел взметнулся и лёг на упавшие с глухим звоном цепи.

Кристалл протяжно мигнул, зафиксировав смерть.

Я вернулся к человеческому облику. Пальцы дрожали. На заляпанном подозрительными пятнами полу, отчётливо проступали следы когтей...

Я протянул руку и кристалл сам скользнул ко мне в ладонь. Он был тяжелым, тёплым, слегка подрагивающим от наполнявшей его магии. Совсем как живой.

Радужные кристаллы хранили не просто изображение или звук — они впитывали саму суть. Эмоции, помыслы, порывы… Истину. Они записывали всё, даже то, что не было сказано вслух.