Игры Ариев. Книга шестая (СИ) - Снегов Андрей - Страница 25

— А остальные апостольные княжества? — спросил я. — Они в такой же ситуации?

— В такой же, — подтвердил старик. — Или близкой к ней. Некоторые княжества справляются лучше, некоторые хуже. Но общая тенденция везде одна — расходы растут, доходы падают, долги накапливаются.

Он снял очки, протер стекла носовым платком и водрузил обратно на нос — машинальный жест, дающий время подобрать нужные слова и тон.

— Но это не самая большая беда, князь. Каждый год как в нашем княжестве, так и во всей Империи рождается все меньше и безруней, и рунников, — произнес Козельский медленно, словно озвучивая приговор. — Население сокращается. Деревни пустеют. Города не растут. Молодежь либо гибнет на Играх Ариев, либо уходит служить в Новгород, где больше возможностей.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Подати сокращаются, князь. Меньше людей — меньше налогов. А содержание сильной княжеской дружины для борьбы с Тварями требует все больше золота. Самые сильные рунники уходят в Императорскую гвардию — там лучше платят, там больше почета. Мы остаемся с теми, кто послабее, с теми, кого имперцы не пожелали взять в свои ряды. А когда мы привлекаем Императорскую гвардию для закрытия Прорывов, Империя выставляет головокружительные счета за оказанную помощь. Мы платим. Влезаем в новые долги, чтобы заплатить. Берем новые займы, чтобы погасить старые…

— Замкнутый круг, — сказал я и с тоской посмотрел за окно.

За окном начиналась метель, и снежинки напоминали белых мотыльков, слепо танцующих в темноте.

Мне отчаянно не хватало знаний, опыта, а главное — желания заниматься скучным администрированием. На Играх Ариев я осознал, что призван быть воином, а не чиновником, и хотел бы сражаться, а не сидеть за столом, перебирая пыльные бумаги и выслушивая отчеты о податях. На Играх Ариев все было проще: вот враг, вот меч, вот цель. Убей или умри. Никаких бюджетов, никаких займов, никаких «замкнутых кругов».

Со временем мы с Веславой могли бы стать идеальной парой правителей — она занималась бы светскими вопросами, финансами и администрацией, а я — политическими и военными. Но Веславы больше не было, и мне предстояло справляться одному.

— Я не особо силен в экономике, — признался я, поворачиваясь к Козельскому. — Какое решение видите вы?

Задавая этот вопрос, я лукавил. Я потратил на изучение состояния экономики Псковского княжества почти сутки, отказавшись от ночи с Ладой. Записи Веславы и комментарии младшего Волховского мне очень помогли — они были подробными, толковыми, с цифрами и выводами. К утру я понимал финансовое положение княжества прекрасно, но хотел проверить Козельского. Понять, будет он честен со мной или начнет юлить, приукрашивать ситуацию и прятать неудобную правду за красивыми словами.

— Великий Олег был мудр, — начал старик после недолгого раздумья. — Он ввел законы, благодаря которым Империя существует уже несколько столетий и будет существовать еще много веков.

Козельский сложил руки на груди, неосознанно приняв позу учителя, готовящегося объяснять очевидные истины юному, неискушенному ученику.

— На плечах безруней лежат все хозяйственные дела: они пашут землю, куют железо, торгуют, строят дома и дороги. Арии же занимаются охраной безруней от Тварей и получают от них за это плату в виде податей. Это — основа нашего мира, князь, вы знаете это со школы. Фундамент, на котором стоит все остальное. Фиксированный процент от собранных податей уходит в Имперскую казну — на содержание Императорского двора, Гвардии, центральных учреждений. Все остальное остается в Апостольных княжествах на их нужды. По сути, мир безруней и мир рунников существуют параллельно, соприкасаясь лишь по касательной. Безруни платят подати, рунники их защищают. Простая схема, работающая веками…

— Иван Федорович, — перебил я его, не в силах слушать эту лекцию дальше, — давайте ближе к делу. История Империи мне известна.

Козельский осекся на полуслове. Его губы сжались в тонкую линию — старик явно не привык, чтобы его перебивали юнцы, вроде меня, даже с десятком рун на запястье.

— В бюджете финансовая дыра, — продолжил я за него. — Мы погружаемся в нее все глубже и глубже, как в топкое болото. Наши долги Имперскому банку каждый год растут. Это я понял. Вопрос: что делать?

Козельский помолчал, переваривая мою резкость. Затем медленно кивнул.

— Да, князь, — сказал он тише, без прежнего менторского тона. — Чтобы изменить ситуацию, нужно либо собирать больше податей, либо меньше тратить. Третьего не дано.

Я едва сдержался от обидной шутки по поводу очевидности сказанного. Это было ясно даже деревенскому старосте, ясно даже школьнику, которым я был еще год назад, но ядовитый сарказм сейчас был бы неуместен — Козельский искренне старался быть полезным.

Этим вопросом Веслава занималась довольно плотно. Судя по ее записям, она довольно сильно урезала расходы княжеского двора — сократила штат прислуги, отменила несколько ежегодных праздников и уменьшила жалованье чиновникам среднего звена, но проблему это не решило, а лишь отсрочило неизбежное.

— Почему процент податей, который мы оставляем нашим зависимым княжествам, столь сильно разнится? — спросил я, переходя к вопросу, который интересовал меня больше всего.

— Потому что Игорь Владимирович поощрял лояльных князей и снижал подати для них, — ответил Козельский после короткой паузы.

Он произнес имя покойного князя осторожно, почти шепотом, словно боялся разбудить во мне спящего зверя. Я молча кивнул, давая понять, что готов слушать дальше.

— Такой была его политика с первых дней правления, — продолжил старик. — Те, кто выказывал преданность, получали послабления. Те, кто проявлял строптивость — наказывались повышением податей. Со временем это привело к значительной разнице в налоговой нагрузке между разными княжествами.

Разделяй и властвуй. Классика жанра.

Я вспомнил советы старого Волховского, данные мне несколько дней назад во время нашей прогулки по заснеженному парку. Он говорил о том же. Неравные подати как раз создавали ситуацию, которая заставляла князей и княгинь биться за расположение Апостольного князя. Те, кто платил меньше, боялись потерять привилегии. Те, кто платил больше — ненавидели счастливчиков и мечтали занять их место.

Эффективная система. Жестокая, но эффективная.

Проблема была в том, что я не хотел править так, как правил Игорь Псковский. Не хотел строить свою власть на страхе, подкупе и интригах. Не хотел превращать своих вассалов в свору голодных псов, готовых перегрызть друг другу глотки за кость с княжеского стола, а в конечном итоге сожрать и меня при первом же удобном случае.

— Я хочу получить лояльность и поддержку всех княжеств без исключения, — сказал я твердо. — А для этого они должны быть равны передо мной.

Козельский вскинул голову. В его выцветших глазах мелькнуло удивление, а затем опасение.

— Князь, — произнес он осторожно, — если мы установим единые подати для всех, то разрушим сложившийся порядок вещей, который складывался десятилетиями. Порядок, к которому все привыкли.

Он подался вперед, и его голос зазвучал настойчивее.

— Мы восстановим против себя шестерых сильнейших князей, чье расположение было куплено так дорого. Они привыкли платить меньше других, считают свои привилегии заслуженными и не простят вам того, что их лишились!

Веслава занималась этим вопросом, я знал это по ее записям. Она подсчитала, что выравнивание податей позволит сбалансировать казну и удвоить княжескую дружину. Цифры были убедительными, выкладки — безупречными.

Веслава не решилась именно потому, что побоялась нарушить сложившееся равновесие, побоялась уничтожить семена неравенства, посеянные ее свекром и так тщательно взращиваемые много лет.

Я молчал, глядя на Козельского. Старик ждал моего ответа, нервно потирая сухие ладони.

— Подготовьте указ о выравнивании уровня податей с дохода княжеств, — распорядился я и передал старику несколько листов бумаги с расчетами, которые сделал ночью. — Оглашу его на предстоящей встрече с тиуном. Там будут присутствовать представители всех зависимых княжеств, верно?