Выбери любимый жанр

Вечер открытых сердец - Воробей Вера и Марина - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

Каркуша молча вытащила спичку.

– Длинная! – радостно выкрикнула она.

Ей ужасно не хотелось быть первой.

Вслед за Каркушей тянула Снегирева, потом Наумлинская. Сломанная спичка все еще оставалась у Тополян.

– Ну вот! – обиженно протянула Лу, когда очередь дошла до нее. – Так и знала, что мне выпадет.

Но Лу повезло, и сломанная спичка досталась хозяйке вечера.

– За что боролись, – обреченно произнесла Тополян и добавила, посмотрев на Наумлинскую, которая сидела слева от нее: – Ты начинаешь.

Ира была явно озадачена. Оказалось, не так-то просто сформулировать интересный вопрос. Не спрашивать же Тополян, что она ела вчера на обед или кто из участников «Фабрики звезд-4» нравится ей больше всех. Понятно, что вопрос должен содержать в себе интригу, какую-то тайну, нечто такое, что было бы интересно узнать всем собравшимся. Напряженная, лихорадочная работа мысли отражалась на лице девушки, черты которого казались зыбкими в дрожащем пламени свечи. Внезапно Наумлинская почувствовала острую обиду, вспомнив о недавнем инциденте, когда Тополян вдруг потребовала, чтобы она клялась или уходила. Набрав полную грудь воздуха, девушка резко выдохнула и выпалила:

– Света, скажи, а что случилось с тобой тогда? Ну… когда ты несколько дней не ходила в школу? Помню, ты что-то говорила о заложниках… Тебя что, удерживали силой? Кто? Как все происходило?

Наумлинская знала, что ответ будет интересен всем собравшимся, без исключения. Наверное, если б Тополян не спровоцировала ее своим поведением, Ира не стала бы затрагивать такую острую тему, предоставив это другим. Но вопрос прозвучал, и теперь все, затаив дыхание, ожидали ответа. Четыре пары глаз, мерцающих в полумраке комнаты, были устремлены на Тополян. Та прерывисто вздохнула и протянула руку за свечой.

– По правилам ты должна была задать всего один вопрос, – заметила Тополян. – Я отвечу на первый. Скажу честно: вспоминать о случившемся мне очень тяжело.

Девушка немного помолчала, затем опустила голову и закрыла лицо руками. Какое-то время она сидела так, потом отняла руки от лица и, скользнув по стенам затуманившимся взглядом, снова тихо заговорила:

– Да, так вышло, что я стала жертвой маньяка. Угрожая ножом, он привел меня в свою квартиру и держал там пять дней в темном, сыром подвале, пока я… – Тополян осеклась, посмотрела на Наумлинскую и отрезала: – Это все. Кажется, я ответила на твой вопрос.

Огонек свечи затрепетал, Тополян чуть отвела руку в сторону, подождала, пока пламя выровняется, и обратилась к Каркуше:

– Теперь твоя очередь, Кать. Спрашивай. Я, конечно, понимаю, раз уж эта тема возникла, – тут она с легким укором посмотрела на Наумлинскую, – то мне придется рассказать вам все. А знаете, – тряхнула Светлана собранными в хвостик волосами, – наверное, так даже лучше… Если честно, я уже не могу держать это в себе. Только, пожалуйста, разрешите мне сделать это постепенно. От ваших вопросов будет зависеть многое… – Тополян перевела дыхание.

Ее печальный взгляд был устремлен куда-то вдаль. Тут она почувствовала, как горячая волна поднимается откуда-то из самой глубины ее сердца, заставляя его забиться учащенно и гулко. Она знала это состояние. Оно являлось предвестником прилива особых душевных сил, которые дарили ей ощущение легкости и невероятной свободы. Наверное, люди творческих профессий, когда говорят о вдохновении, имеют в виду что-то похожее. Так, во всяком случае, думала Тополян.

Теперь, даже если девушки и не собирались расспрашивать Светлану о том происшествии, они просто обязаны были это сделать, тем более, хозяйка вечера совершенно недвусмысленно намекнула, что давно уже хочет излить душу. Что и говорить, трудно найти для этого более подходящее время и место. Вечер открытых сердец для того и был задуман, чтобы каждый имел возможность открыться другим.

В эту секунду Каркуша, глядя, как прерывисто дышит сидевшая напротив нее Тополян, подумала, что, может быть, та специально организовала этот ВОС, чтобы выговориться. Впрочем, Светлана ведь не могла знать наверняка, что ее об этом спросят.

– А ничего, если вопрос будет в форме просьбы? – отважилась наконец Каркуша.

– Не знаю, – пожала плечами Тополян. Теперь ее лицо выражало готовность ко всему, если не сказать смирение. – Попробуй, – предложила она.

– Света… Расскажи нам, пожалуйста, о том человеке… Ты знала его раньше, ну… до того случая?

3

Сейчас она ощущала себя актрисой камерного театрика, где понятие сцены как таковое отсутствует и актрису от публики отделяет лишь стол. Затаив дыхание, зрители ждали. Ждали, когда она начнет говорить. Внезапно Светлана вспомнила вычитанную где-то фразу: «Умение держать паузу – вот что отличает хорошего актера от плохого». И еще: «мхатовская пауза». В той статье речь шла об артистах старого, прославленного МХАТа, об их умении держать зрителей в напряжении, сколь долгой ни была бы пауза.

Тополян чувствовала, знала, что ее теперешняя пауза может длиться целую вечность. Девушка вздохнула, вставила свечу в подсвечник, медленно поднялась со стула и вышла из комнаты. Когда она вернулась с бутылкой минеральной воды в одной руке и стаканом в другой, мизансцена не изменилась. Те же напряженные позы зрителей, то же нетерпеливое ожидание в глазах. Казалось, что за время ее отсутствия никто даже пошевельнуться не решился. Ее одноклассницы словно превратились в декорации, в часть сценического пространства, призванного помогать гениальной актрисе играть свою нелегкую, полную неподдельного драматизма роль. И даже шипение, которым сопровождалось откручивание пробки, не нарушило атмосферы напряженного и таинственного ожидания. Не торопясь, Тополян выпила полстакана воды, взглядом предложила девушкам последовать ее примеру. Никто, естественно, в такую минуту на воду не польстился. Впрочем, она не сомневалась, что все так и будет. Если бы кто-нибудь из одноклассниц потянулся к бутылке минералки, она бы сочла это собственной недоработкой. Значит, не сумела актриса полностью, безраздельно завладеть вниманием зрителей, если в такую напряженнейшую секунду у кого-то может возникнуть мысль о воде.

– Хороший вопрос, – нарушила наконец молчание Тополян. – Знала ли я того человека? – проговорила она и, обведя зрителей отрешенным взглядом, потянулась к подсвечнику.

Теперь ее лицо снова стало казаться призрачным и как будто нереальным. Девушка хорошо знала о том жутковатом эффекте, который придают чертам лица отсветы пламени свечи, опущенной к подбородку. Знала и умело пользовалась им, придавая своему голосу соответствующие интонации.

– И да, и нет, – продолжала Тополян. – Целый год тот человек преследовал меня, не решаясь познакомиться. Он был в меня влюблен, безумно влюблен… И порой, когда я в течение нескольких дней не встречала его на улице, в магазине или вагоне метро и не видела его всегда бледного, немного нервного лица, я ловила себя на мысли, что скучаю по нему, начинаю волноваться: не случилось ли чего с моим таинственным преследователем? Я никому не рассказывала о нем. Можно сказать, что этот странный, какой-то нереальный роман был нашей с Глебом тайной. Он даже начал мне сниться.

Теперь Тополян положила на стол вытянутые руки. Свечу она зажала ладонями и неотрывно смотрела на ровное, какое-то даже неестественно ровное пламя. Казалось, она исповедовалась этому огоньку, совершенно позабыв о сидящих напротив подругах, а те ничем не выдавали себя – ни звуком, ни даже вздохом.

– И вот однажды… Как сейчас помню, на мне были розовые расклешенные джинсы и черная водолазка, я остановилась возле газетного ларька. Глеб был рядом, я хоть и не видела его, но точно знала: он где-то тут. За долгие месяцы его слежки за мной я научилась распознавать его присутствие по каким-то едва уловимым признакам: запаху, движению ветра, лицам встречных прохожих. Понимаю, что поверить в это трудно, но между мной и Глебом установилась некая связь. Мне не надо было видеть его, чтобы понять: он рядом. Итак, я остановилась возле газетного киоска. Не скажу, чтобы мне что-то там было нужно… Нет, просто я всем своим существом ощущала, что сегодня, именно сейчас это должно случиться. Я знала, что он подойдет и заговорит. И именно этого я ждала, делая вид, что разглядываю обложку какого-то журнала.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы