Игры Ариев. Книга пятая (СИ) - Снегов Андрей - Страница 2

Я уставился на него в полном недоумении. Из всего, что он мог потребовать — богатства, власти, положения, — это было наименее ожидаемым. Дружба? Серьезно? Парень, который пару часов назад собирался убить меня ради руны, теперь хотел стать моим другом?

— Ты же собирался меня убить… — с недоумением произнес я, глядя то на его протянутую руку, то на лицо, пытаясь найти подвох.

— И убил бы, — согласился Всеслав без тени раскаяния. — Без колебаний. Если бы не Забава. Она увидела в тебе что-то ценное и приказала спасти, потратить усилия. Я подчинился, потому что ослушаться апостольную княжну — себе дороже. Здесь можно лишиться секса, а в будущем можно лишиться не только рун, но и жизни. Но теперь, когда я знаю кто ты, убить тебя было бы чистым безумием.

Он замолчал, все еще держа руку протянутой, неподвижно, словно статуя. В факельном свете его глаза блестели лихорадочным блеском, и я не мог понять — безумие это, искренность или изощренная игра, рассчитанная на долгую перспективу.

— Почему? — спросил я, не касаясь его ладони, держа дистанцию.

— Потому что на тебя стоит поставить все, — Всеслав наклонился ближе, и его голос стал почти шепотом, интимным и доверительным. — Веслава Новгородская не стала бы тратить половину своей Силы на кого попало, на первого встречного. Забава Полоцкая не бросилась бы спасать обычного кадета. Ты им нужен, князь Псковский. Очень нужен. Зачем — я не знаю, они не делятся планами с такими, как я. И мне необходимо оказаться рядом с тобой, когда твоя ценность проявится.

В его словах была своя логика — циничная, прагматичная, но логика. Всеслав делал ставку на меня, как игрок в кости ставит на определенную комбинацию, не зная чисел, которые выпадут. Он не знал наверняка, выиграет или проиграет, но интуиция подсказывала ему, на кого сделать ставку на этих Играх Ариев.

— Всеслав Кудский, — представился он официально, хотя я уже знал его имя. — Твой спаситель и будущий друг. Должен же я загладить вину за то, что хотел тебя убить. Хотя, если честно, не считаю это виной.

Мой несостоявшийся убийца смотрел на меня широко раскрытыми глазами и улыбался во все тридцать два зуба. Он был обаятелен и любезен, а выбранную роль играл безупречно. Даже с шестью рунами на запястье я не мог понять — искренность это, театральная маска или шизофрения. Мне везло на идеалистов и безумцев на этих удовых Играх как никому другому! Словно Единый специально посылал мне таких людей, чтобы проверить на прочность.

Свят Тверской был идеалистом до мозга костей, верящим в дружбу и честь превыше всего. Верящим, что на Играх можно остаться человеком, сохранить душу чистой. Он ошибся, и эта ошибка стоила ему жизни. Юрий был прагматиком, холодным расчетливым убийцей, но и он погиб, потому что доверился мне.

А теперь передо мной сидел Всеслав Кудский, протягивающий руку в знак дружбы, предлагающий союз. И я понятия не имел, стоит ли ее пожимать или лучше размозжить снести ему голову при первой возможности, пока он не предал меня первым.

— Олег Псковский, — представился я в ответ, схватил его за руку и резко дернул на себя, используя момент неожиданности.

Всеслав не ожидал такого — его тело потеряло равновесие, и я схватил его за шею свободной рукой. Я притянул его лицо к своему и прошептал в ухо, вкладывая в слова всю холодную решимость.

— Если ты со мной играешь, убью! Медленно и болезненно. Без Силы, без рун, голыми руками, чтобы ты ответил за каждую секунду своего актерства. И никакая княжна тебя не спасет, не успеет прийти на помощь. Понял?

К моему удивлению, Всеслав не попытался вырваться, даже не дернулся. Не активировал руны, не ударил, не попробовал выскользнуть из захвата. Он просто смотрел мне в глаза с каким-то странным выражением — смесью восторга, облегчения и преданности. Словно моя угроза была именно тем, что он хотел услышать, именно тем подтверждением, которое ему было нужно.

— Я не ошибся в тебе, — тихо сказал он и подмигнул, несмотря на пальцы, крепко сжимающие его горло.

Я ослабил хватку и мягко оттолкнул его, освобождая от захвата. Всеслав сделал два шага назад и сел на свою лежанку, потирая шею и широко улыбаясь, словно получил подарок. На коже остались красные следы от моих пальцев, и теперь мне было немного стыдно за свой эмоциональный порыв.

— Я четвертый наследник в небольшом бедном роду, — начал он, усаживаясь поудобнее. — У меня три старших брата, каждый из которых сильнее, умнее и перспективнее. Все они прошли Игры, и мне не светит ничего. Уверен, что отец отправил меня на Игры в тайной надежде, что я не вернусь. Но даже если вернусь, с пятью или шестью рунами я останусь никем.

В его голосе впервые прозвучала горечь, лишенная показухи и театральности. Это было искреннее признание парня, который всю жизнь прожил в тени других, в тени более успешных братьев.

— А ты — апостольный княжич, — продолжил Всеслав, глядя мне в глаза. — Хотя до Игр я о тебе ни разу не слышал, что очень странно. После окончания Игр я хочу быть рядом с тобой. Не слугой или парнем на побегушках, а другом и соратником. Тем, кому ты сможешь доверять спину в бою. И тем, кто сможет доверить тебе свою.

— Меня убьют. Не сегодня, так завтра, — возразил я с горькой усмешкой. — А ты в друзья набиваешься! Лучших вариантов не нашлось? Более перспективных?

— Не нашлось, — Всеслав покачал головой. — Забаве нужен только мой язык и уд, на меня самого ей наплевать. Ее дома суженный ждет, богатый и знатный, она мечтает поскорее закончить Игры и вернуться, чтобы сыграть свадьбу. Веслава Новгородская смотрит сквозь меня, словно я воздух, словно я невидимка. Остальные апостольники видят во мне пушечное мясо, которое сгодится для штурма вражеских Крепостей и для опасных заданий. У меня нет выбора, князь Псковский. Только ты. Только эта ставка.

Чем-то он был похож на Свята. На обоих Святов — моего брата и Святослава Тверского. Та же искренность в глазах, то же отчаянное желание найти того, кому можно довериться, на кого можно положиться. В груди защемило болезненной тоской, и я закрыл глаза, стараясь унять боль потери.

Единый, зачем ты посылаешь мне хороших мальчиков одного за другим? Чтобы потом они гибли по моей вине? Чтобы я видел, как их убивают, и корил себя за то, что не смог защитить? Сколько еще смертей ты возложишь на мою совесть?

— Рассказывай, — коротко попросил я, открыв глаза. — Обо всем, что считаешь важным.

— О чем? — Всеслав вскинул брови.

— О том, что произошло, пока я спал. О Союзе Крепостей. О том, почему меня не убили, хотя я враг. О том, что планируют апостольники. Обо всем.

Всеслав закатил глаза и вздохнул.

— Ты очень тяжелый, княжич. Я чуть сдох, пока тащил тебя в Крепость! По лесу, через овраги и буреломы, через заросли и болота, через логова опаснейших Тварей. Ты весишь как бык, а вид у тебя был такой, словно ты уже труп. Кожа серая, дыхание едва слышное. Я был уверен, что ты не доживешь до Крепости, что умрешь у меня на руках. Умрешь почем зря. И жалел о своей потерянной Руне…

— Эту сказку внукам будешь рассказывать, говори серьезно!

Всеслав сделал паузу, а затем кивнул.

— Забава сказала, что ты очень нужен княжне Новгородской! — он сделал паузу. — Если с тобой что-то случится, мне отрубят яйца по самую шею. Приказ беречь тебя как зеницу ока Всеслава отдала лично. Следить за тобой, охранять, не спускать глаз. А если ты умрешь — расплата будет жестокой, медленной и унизительной.

Интересно. Очень интересно. Значит, я действительно представляю для них ценность. Но какую? Что они видят во мне такого, чего не видят другие? Какую роль я играю в их планах на будущее?

— Зачем я нужен княжне Новгородской?

— Не знаю, — честно признался Всеслав, пожав плечами с показным равнодушием. — Она не делится планами с такими, как я. Мы — пешки, инструменты. Но нужен настолько, что нас с тобой заперли в этой камере, и мне приказали не спускать с тебя глаз, караулить каждый вдох и выдох. Так что радуйся, князь Псковский — в ближайшее время ты не умрешь!