Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич - Страница 4

– И что же, – после долгой паузы тихо спросил полковник, – вам поведала древесина?

– Позвольте, начну я, сэр? – даже не дождавшись начальственного кивка, Тайлер подскочил к столу и выложил, точнее, вытряхнул на испятнанное чернилами сукно содержимое небольшой полотняной сумки.

Бруски. Неправильной формы, грубо и торопливо спиленные куски дерева.

– Как известно, сэр, – прокашлявшись, начал он, – воздушные парусники изготовляют из просушенной древесины, в точности, как и морские в до-кейворитную эпоху. Флеволандские корабелы очень широко используют бальсу, – Том двинул в сторону полковника один из брусков, светлый, с крупными порами, – по легкости с ней не сравнится никакая другая древесина.

Судя по едва заметной усмешке Молинари, Тому стоило бы добавить: «известная людям и гномам».

– Но бальса все же недостаточно прочна, – продолжил тем временем Тайлер, – чтобы сделать из неё весь корабль. Поэтому основной набор корпуса выполнен из ёлки, с элементами красного дерева в качестве усиления, – он сдвинул еще два бруска и оглянулся на Молинари, целиком погруженного в изучение лака на кончиках ногтей: – Я правильно излагаю, сэр?

– Почти, – небрежно пробормотал эльф, – но для гнома назвать спрус ёлкой вполне простительная ошибка. Не все расы придумывают четыре десятка названий для того, что другим кажется одним и тем же деревом.

– Ой...

– Эта деталь, – взяв почти белый, ощутимо пахнущий смолой брусок, Кард положил его на ладонь и поднял перед собой, – имеет значение?!

– Вам решать, – все тем же рассеянно-спокойным тоном ответил Молинари. – Как известно, сэр, – тут эльф мастерски скопировал интонацию Тайлера, – масштабное строительство флота при королях гриффонской династии, а также первых Стирлингах практически уничтожило аранийские леса. Что, в свою очередь, послужило причиной очередного «интереса» Арании к нашей с мисс Грин родине.

– О «Войне за бревна» я впервые услышал, – медленно произнес полковник, – когда мне было четыре года.

– Полагаю, вам также известно, – невозмутимо продолжил Молинари, – что после заключения Кенненвильских соглашений Лесной Союз Триникли оказал вашему королевству весьма значительную помощь по восстановлению лесных массивов. Разумеется, исключительно из религиозных соображений. А спрус растет заметно быстрее, чем обычная аранийская ель, вырастает выше и выглядит зеленее. Да и ваше драгоценное Адмиралтейство не высказывало претензий до самого перехода на железные корабли.

– После которого, – произнес молчавший до сих пор О’Шиннах, – на складах и сушильнях леса осталось на двести тысяч броудов. Я слышал, те запасы распродают и по сегодняшний день. Возможно, этот ваш спрус как раз оттуда.

– Возможно.

Мне вдруг стало холодно. Герцог больше не шутил, не «играл» голосом – слова падали в тишину словно капли. Тяжелые... и совсем не воды.

– После захвата бриг перестраивали. В бортах прорезали дыры для орудий...

– Пушечные порты, – кивнул Аллан.

– ...на крышки, для которых использовали граб, – встав, эльф подошел к столу, но трогать бруски не стал, глядя на них... с омерзением, поняла я. Люди могли бы глядеть так на кусок гнилого мяса... но кей Молинари был отнюдь не ребенком с прозрачными ушами.

– Выбор неважный, порода твердая, но без надлежащей обработки граб легко поддается гнилостным процессам. И еще... – эльф сделал паузу... длинную... слишком затянутую.

– Им требовалось укрепить набор, – рискнул нарушить заговор молчания Том Тайлер. – Палубу под орудийными лафетами, отсеки кейворит-решеток. С прочностью они переборщили, сделали полуторный, местами даже двойной запас, так не делают даже военные, на воздушном корабле идет борьба за каждую лишнюю унцию. А они взяли дуб...

– Доски почти в два ярда длиной, – выдохнул Молинари. – Поперечные, не продольные, на срезе отчетливо видные годовые кольца..., и они почти не изгибаются.

Я буквально заледенела, вся, от пяток до кончиков ушей.

Молинари прошел взглядом по комнате.

– Вижу, вы не поняли, – почти с отеческой мягкостью произнес он. – Что ж... – Расстегнув пуговицу сюртука, герцог сунул руку в жилетный кармашек и бросил на стол тусклый желтый кругляш.

– Десять эррисов из Ирридики, – монета легла на сукно кудрявым профилем вверх и Молинари, поддев ногтем, перевернул её, открыв лучистое «солнышко» королевского герба. – Видите эти лучи? Доски на этот проклятом бриге сделаны так же, но из дуба. Огромного древнего великана, простоявшего не меньше пяти веков.

Кажется, теперь проняло даже Карда. Меня же словно накрыло черной волной. Плохо-плохо-плохо... и никуда не деться, не сбежать, не спрятаться. Можно вырасти, стать «почти-взрослой», с головой окунуться в безумный мир людского королевства – но всегда будет оставаться что-то, вросшее в плоть и кровь. Что-то, делающее нас эльфами, Детьми Великого Леса. Любимыми и любящими детьми.

– Не понимаю, – растерянно сказал Аллан. – Срубить подобное дерево ради нескольких досок? Это же... все равно, что раскурить дешевую сигарету векселем на тысячу броудов. Бессмыслица какая-то.

– Для нас – да, – задумчиво произнес Кард. – Или же мы попросту не видим этот смысл.

– Найдите их, полковник, – глухо сказал Молинари. Он стоял, опустив голову, опершись руками о стол – и все равно было заметно, как его шатает. – Я никогда не просил вас... даже не думал, что настанет миг, когда придется. Но сегодня, сейчас я прошу вас – найдите их. Всех, до последнего. Найдите и.. убейте.

***

– Мне как-то не по себе в этой... форме, – пожаловалась я.

– Неужели? – в фиалковых глаза сидящего напротив эльфа на миг вспыхнула искорка удивления. – А я-то полагал, что после этих кошмарных людских одеяний вам будет особенно приятно вернуться к более привычному наряду.

Отчасти мой спутник был прав. Хоть я и успела притерпеться к грубости человеческих тканей, но нежные касания нашего шёлка ощущались как ласки водяных струй, теплого ветра. Накидка Лесной Стражи была легкая, удобная, с тонким ароматом лесной свежести, но...

– Проблема в том... – я коснулась вышивки на рукаве, словно пытаясь смахнуть затейливый узор, как налипшую осеннюю паутинку. – Это... не мое, то есть, я хотела сказать, не получено мной по праву. В Лесу я была «лепестком соцветия», а не Стражем. И.. мне неуютно.

Несколько секунд арквен Керуан испытующе глядел на меня.

– Милая юная вэнда. Ваша скромность, как говорят в таких случаях люди, делает вам честь. Но, – едва заметно улыбнувшись, добавил он, – если вы вспомните, куда именно мы едем, то наверняка поймете: иной выбор одеяния для вас был немыслим.

Будь на месте Керуана полковник Кард, я бы непременно брякнула в ответ очередную колкость. Но говорить так с Перворожденным, указавшему растущей-выше-по-стволу-ветке на её упущение... тут мне оставалось тихонько вздохнуть и погрузиться в изучение плетенки под ногами. Хорошей трехслойной плетенки из ушастой ивы, с прокладкой мха и «мохнатых» листьев. Город закутался в ночную тишь, лишь шуршание полозьев и цокот копыт заставляли её чуть потесниться. Жаль, нам дали обычных лошадей, а не красавцев-единорогов... хотя и без них редкие ночные прохожие при виде белоснежной шестерки, запряженной в зеленые сани, боязливо жались к стенам и заборам, осеняя себя «святым кругом» и бормоча обереги от лунных демонов.

– Общение с гномами, – напевно произнес Керуан, – весьма похоже на игру в шахматы. Формализован каждый шаг... порой мне кажется, что и каждый чих. И, хотя мы едем взять одного из коротышек за бороду, делать это следует в рамках установленных ими правил. На встрече представителей Лесного Союза Триникли и Старшего Мастера Тайных Коридоров не может присутствовать какая-то помощница придворного составителя запахов... и уж тем более – инспектор людской полиции Фейри Грин. Формально – не может. А вот «летящий-с-ветром» из охраны эльфийского посольства вполне может сопровождать старшего по званию офицера.