Я тебя не любил... (СИ) - Коэн Даша - Страница 12

Супер.

Куда орать от счастья?

Снова расплакалась, но все же заговорила, озвучивая всем уже понятную правду:

— Тебя ведь, пап, только это и тревожит сейчас, да? Что твой гениальный план по продаже родной дочери не дал своих плодов, верно? Ты-то раскатал губу, что выгодно меня сбагрил, и уже скоро на твою алчную голову посыпятся дивиденды в качестве наследников. А сейчас тебя бесит до зубовного скрежета, что я не захотела стать в столь юном возрасте инкубатором, а занялась образованием и попыталась жить эту жизнь так, как умела и как считала правильным! Именно поэтому ты мне вдруг принялся давать такие «ценные» советы, да?

— Избавь меня от этой бабской демагогии, Аня, — фыркнул отец, а затем коротко мне кивнул на прощание. — Не я, так время и тоска все равно тебе руки выкрутят, вот увидишь. Так что не тяни кота за хвост. У тебя есть месяц, чтобы изменить решение Игната разводиться. Время пошло.

И наконец-то покинул мой дом.

А я после ухода родителя снова рыдала. И выла. И умоляла бога избавить меня от этой коверкающей душу любви. Да только никто меня не слышал. И ничто уже не приносило спасения. Мой мир, покрытый пеплом и провонявшийся гарью, смердел безысходностью.

В отчаянии я снова и снова прокручивала в голове все те жестокие слова Игната, что он сказал мне неделю назад. На репите! Со всеми насмешливыми интонациями. И заставила себя запомнить все!

Чтобы до самой смерти не забывать, какой жалкой и никчемной деревенщиной я была для Лисса все годы нашего брака. Как он втайне от меня закатывал глаза, поражаясь моей дремучести. Как усмехался, кода я любовно выглаживала ему рубашки. Как брезгливо кривился, когда я старательно варила ему борщи.

Затрясло. Заколошматило.

Но убежать от этой безнадеги было некуда, а потому я в последующие дни сосредоточилась на том, чтобы вычистить свою жизнь до основания.

Для начала сложила все вещи мужа по коробкам и передала их в фонд поддержки малообеспеченных, погорельцев и бездомных. Конечно, потом ревела белугой, полностью сорвав себе голос оттого, что гардеробная совсем опустела. Но выстояла.

Дальше — больше. Принялась паковать и свои манатки, полная решимости переехать в Северную столицу, как можно быстрее.

И вроде бы все время занималась чем-то, чтобы не думать о том, как меня предали и распяли. Но, нет-нет, кидалась к телефону, словно припадочная, когда звонили или присылали сообщения спамеры. Думала, что, возможно, это Игнат что-то хочет мне сказать.

Что соскучился. Что наговорил лишнего. Что просто пошутил, черт возьми, и не было никаких измен. Никогда! Ни разу!

Но он не звонил. И не писал. И не приезжал.

Мой все еще муж просто вычеркнул меня из своей жизни, будто бы там никогда и не было глупой и доверчивой девочки Ани.

А я ждала.

И все чаще ловила себя на мысли, что нет-нет, но вспоминаю и обдумываю слова Игната:

«Ты либо все это даешь, и тогда цены тебе не будет...»

И отца:

«Мужики устроены максимально просто... Дай ему то, что он хочет!»

Конечно, я бы никогда не сделала ничего подобного. И ни за что бы так низко не опустилась, превращаясь из достойной женщины в позорную давалку. Но безграничная тоска все сильнее вонзала в меня свои острые зубы.

Она насиловала мою волю, разум и душу.

Она уродовала меня изнутри, заставляя забывать про все. Про гордость, честь и совесть.

Она круглосуточно выламывала мне кости, требуя вернуть ей любимого человека.

Любой ценой.

Я ненавидела себя за эти мысли. Презирала за неправильные чувства. Проклинала за слабость. Но по ночам все чаще видела, как снова и снова таю в сильных руках моего Игната. И топилась в безграничном счастье снова быть с ним!

А потом наступало утро, и разочарование на пару с обреченностью со всё возрастающей силой принимались пытать мой разум. Я так от всего этого устала.

Хотелось поскорее уехать. Сбежать подальше от грешного соблазна и людей, которые меня лишь использовали, но никогда не любили.

Но я не успела.

В одно ужасное утро мой телефон ожил, а на том конце я услышала мужской голос, равнодушный и сухой, который витиевато сообщил мне, где и когда нас с Игнатом разведут всего через неделю. Просил подтвердить свое присутствие и поинтересовался, удобно ли мне будет все бракоразводные документы для ознакомления прислать заранее.

— Чтобы все прошло быстро и максимально безболезненно, — пояснили мне, а я задохнулась от ужаса.

Вот и все.

Это конец!

Остаток разговора в памяти не отложился. А сразу после, когда в трубке зазвучали короткие гудки, низ моего живота резко прошило болезненным спазмом‚ между ног ощутимо потянуло.

Я подняла одеяло и сдавленно закричала, видя на моей ночной сорочке пятна крови.

Аня

— Мне нужно срочно попасть к гинекологу! — без приветствия, на диком нервяке, с трясущимися поджилками и с глазами, полными слез, прохрипела я, вбежав в первую попавшуюся поблизости от дома клинику.

На мое счастье, платную. Ибо после маминой смерти я категорически не доверяла бесплатной медицине, виня именно ее в том, что моего родного человека не удалость спасти.

Опоздали. Недоглядели. Упустили!

А мне так не надо. У меня маленькое сердечко внутри бьется! И мне без него никак, потому что никому я в этом мире больше не нужна, кроме него одного.

Я должна была его сласти!

— Девушка, пожалуйста, успокойтесь — елейным и максимально доброжелательным голосом запела администратор, но я буквально была готова вцепиться ей в волосы, если она меня прямо сейчас не пропустит на прием.

И я, суматошно выгребла из сумки и швырнула на стойку целую кучу банкнот самым крупным номиналом, обозначая свои серьезные намерения и обрисовывая тем самым срочность возникшей ситуации.

— Немедленно! — рявкнула я. — Прямо сейчас.

— Я вас поняла, — улыбнулась мне девушка и кивнула — Ваш паспорт пожалуйста.

Но я и тогда посмотрела на нее столь кровожадно, что она лишь растянула губы в пластилиновой улыбке и кивнула мне на мягкое кожаное кресло у стены.

— Присядьте, пожалуйста, и подождите всего одну минуту.

Я ее напрочь проигнорировала, а она, видя мое, явно невменяемое состояние, принялась набирать какой-то внутренний номер.

— Рената Николаевна, сможете принять по требованию пациента? Да, первичный

прием. Нет, нужно прямо сейчас и безотлагательно. Хорошо, спасибо. Ждем!

Подняла на меня глаза, затем протянула руку, убирая подальше деньги, которые я раскидала по стойке, и снова благодушно мне улыбнулась. Будто бы не происходило никакой катастрофы. Будто бы мой мир не рушился у меня на глазах.

У человека горе, а всем вокруг все равно.

Бездушные роботы!

— Пожалуйста, не молчите! — с трясущимся подбородком прошептала я.

— Рената Николаевна, заведующая отделением гинекологии, кандидат медицинских наук, врач высшей категории со стажем более двадцати пяти лет, и она прямо сейчас спешит к вам, чтобы лично проводить вас в свой кабинет и помочь.

— Прямо сейчас? — переспросил я, чувствуя во рту сухость и мерзкий привкус тухлого чеснока.

— Именно.

— Хорошо, — кивнула я, — хорошо.

— Пожалуйста, заберите деньги.

— но…

— У нас оплата после приема, — и снова еще одна раздражающая улыбка искривила миловидные черты лица администратора.

А мне тошно стало, потому что сейчас был совсем не тот случай, когда нужно было вот так растягивать губы. Это же аномально — жизнь и здоровье моего ребенка под угрозой!

— Пожалуйста, присядьте.

— Нет — отрицательно затрясла я головой, прихватывая низ живота, который неумолимо скручивало в болезненных спазмах.

До крови закусила губу и зажмурилась, а затем в сердцах зашептала про себя молитвы, обращаясь ко всем сразу: богам, дьяволу и даже покойным родственникам, умоляя маму и бабушку с того света, дать мне сил и сохранить жизнь моему не родившемуся ребенку.