Я тебя не любил... (СИ) - Коэн Даша - Страница 10

— Но…

— Твоему отцу нужен был тот, кому бы он смог передать бизнес. И он этого человека получил, попросив от меня, по сути, не так уж и много.

— И чего же? — снова скуксилась супруга.

— Быть с тобой милым три года. Три года давно прошло, Аня. И милым я быть устал. Я хочу снова стать собой, а не корчить из себя долбанного королевича только для того, чтобы ты улыбалась.

— Но ты мог поговорить со мной открыто! Сказать, что ты хочешь от меня! И я бы…

— Что? Встала бы на колени и отсосала мне?

— Тебя интересует только секс!

— А тебя только котлеты... — измученно выдохнул я, мечтая лишь об одном — свалить уже подальше от этой женщины.

Но ей приспичило снова дергать меня за усы.

— Значит, ты получил все, что хотел, Игнат? Землю, деньги, состояние Миллеров?

— Да, еще полгода назад. Тебе по брачному контракту будет выделено щедрое содержание и кое-что из недвижки, не волнуйся. Хватит, чтобы до пенсии не работать и заниматься исключительно собой, шопингом и путешествиями.

— Какой ты щедрый…

— Еще вопросы, Ань? — глянул на часы многозначительно и скривился, давая понять, что мое терпение на исходе.

— Когда ты узнал про авиакатастрофу?

— Три дня назад. Я выключал телефон, чтобы меня никто не отвлекал от отдыха.

— И другой женщины?

— И другой женщины, да.

— Боже... — прижалась она к стене и отвернулась, хлюпая носом и глотая слезы.

— Ты предпочла бы, чтобы я снова тебе врал?

— Я предпочла бы, чтобы ты явился и избавил меня от страданий раньше, чем сегодня!

— Прости, но моя жизнь принадлежит мне, а не тебе, Аня.

Она аж зависла во времени и пространстве. У нее на лице даже ошибку выдало. Но как часто я у женщин видел вот это аховое удивление. Когда она вся такая пися важная и весь мир вокруг нее вращается. А тут какой-то мудак против течения переть вознамерился.

Я же должен был о ней подумать.

Я же обязан был встать на ее место.

Только так и никак иначе! Потому что ее мама так научила — она принцесса, блядь, а мужики ее пажи, которые рождены лишь для того, чтобы ей в рот заглядывать, удивлять ее и наполнять ее жизнь счастьем.

А вот на мое счастье Анюте почему-то было насрать. Жри борщ и не пыхти, смерд!

— Ах, вот как? — простонала она. — И как, спокойно тебе спалось, зная, что я тут себе места не нахожу? Оплакиваю твою утрату? Что я не ем, не сплю, только и делаю, что молюсь и торгуюсь с богом, лишь бы ты оказался живым?

— Ну видишь, все не зря ты делала — я вернулся, — развел я руками, — целый и невредимый.

— И сколько раз ты подобное проворачивал? Сколько раз я думала, что ты улетел по работе, тогда как ты..?

— Много, Ань. Прости, но я сейчас не стану тратить свое драгоценное время, чтобы просветить тебя по каждому из этих случаев. Они были — факт. И продолжились бы — это тоже факт. И ты бы жила так и дальше, не зная горя и веря, что я лучший мужчина из всех до самой своей смерти, если бы не эта авиакатастрофа. Так что, как видишь, это не я плохой персонаж. Все вопросы к судьбе.

— А в чем разница, Игнат? — недоуменно задала она вопрос и окончательно сникла.

— В том, что ты все знаешь. А я больше не хочу тратить ресурсы, дабы убеждать тебя, что это больше не повторится. Потому что это не так. Повториться. Снова, снова и снова. И я уже не буду ломать голову, чтобы скрыть от тебя свои похождения. Все будет открыто, честно и без подводных камней. Хочешь так жить?

— Нет... — прошептала она.

— Я почему-то таки думал, — поджал я губы.

А затем решительно принялся обуваться, поясняя сразу на берегу, чтобы пока еще моя супруга не тратила время на пустые ожидания:

— Я больше сюда не вернусь. Квартира эта на тебе, Анют У меня есть другая, в ней я теперь и буду жить. Одежда, обувь и аксессуары в гардеробной мне особо не нужны. Могу прислать клининг конечно, чтобы вывезли. Но тут уж на твое усмотрение.

— Игнат... — прохрипела она, когда я открыл входную дверь, собираясь в нее выйти.

— Так, что еще? — призадумался я. — Да, вроде бы все. Прощай, Аня.

— Игнат, подожди... — обескровленными губами зашептала она, обхватывая живот руками.

И завыла!

— Ань, ну хватит. Между нами все — конец. И нет больше ничего общего.

Она же всего на секунду затихла, смотря на меня просительно, а затем снова запричитала, чем окончательно вывела меня из себя.

— Но как? Как я буду без тебя жить? Я ведь не умею! Я ведь не знаю! Я ведь…

Господи, Игнат! Я боюсь завтра, в котором тебя не будет.

Понятно.

— Ань, открой глаза! Это не любовь. Это страх.

— Нет, нет, нет.

— Да. Ты именно поэтому и не хочешь со мной расставаться, хотя и знаешь, что я мудаки предатель. Но ты так привыкла к тому, что есть я, который всегда решит все твои проблемы. А теперь придется справляться самой. Наконец-то повзрослеть и в полной мере взвалить на плечи ответственность за собственную жизнь.

— Игнат нет подожди.., — закричала она и дернулась ко мне, стискивая судорожно пальцами ткань платья на животе, когда я все же перешагнул порог.

Неуклюже запуталась в собственных конечностях и рухнула на пол, протягивая ко мне руки и рыдая. Но я лишь коротко отчеканил:

— Не позорься.

И навсегда закрыл между нами дверь.

Аня

Черт его знает, сколько времени я провела в заточении квартиры, которая некогда была цитаделью моей идеальной супружеской жизни. Теперь же превратилась в одиночную камеру смертника.

И часы на каминной полке монотонно и равнодушно отсчитывали, сколько секунд мне осталось до позорного конца. Когда безоговорочно придет осознание того, что все кончено. Что жестокие слова «я больше сюда не вернусь» — это не глупый розыгрыш, а правда.

И самое страшное: что звук закрываемой за Игнатом двери — это была не галлюцинация. Я действительно его услышала. Сначала закричала раненым зверем. А затем завыла, умоляя небо вернуть мне любимого мужчину. Потому что нельзя сначала приручить, а потом бросить на произвол судьбы живого человека.

Да еще и пнуть в довесок просто потому, что надоела. Приелась.

Опостылела!

А я в чем была виновата? В том, что любила беззаветно? В том, что искренне верила — наш брак эталонный? В том, что от чистого сердца заботилась о своем муже? В том, что верила в лучшее?

Вот этим я провинилась? Тем, что не корчила в постели из себя шлюху, отклянчивая зад и делая вид, что мне нравится облизывать мужской половой член?

Я должна была врать? Имитировать наслаждение?

Боже, я совершенно не понимала, что именно мне поставили в вину и чего от меня хотели?

Я была искренней, черт возьми!

Я любила, как умела. А мне за эти чувства сильные и чистые на живую кожу содрали и щедро посыпали солью. И я вот так, вся с ног до головы кровоточащая, отчаявшаяся и никому не нужная, добралась до гардеробной, содрала с вешалки первый попавшийся мужской джемпер и уткнулась в него лицом, жадно хапая дорогой сердцу аромат.

— Это сон, — хрипела я затравленно, — страшный ночной кошмар!

Но вот эта бесконечная вера в то, что все еще образуется, разбился о жестокие скалы уродливого прошлого и искореженных воспоминаний. Тогда, больше трех лет тому назад, я брела мимо них влюбленной и слепой дурочкой. Сейчас же все они набросились на меня и принялись жрать, словно оголодавшие пираньи.

Инга никогда не врала!

Боже, она ведь реально отсосала ему прямо на моем выпускном. И потом они трахались за моей спиной, как кролики, пока я пускала слюни на принцеподобного Игната Лисса и с благодарностью заглядывала в его черные глаза, любуясь сиянием нимба над его головой.

И бабушка что-то знала. Но молчала, запуганная этим монстром.

Все это промелькнуло молнией в моих мыслях и тут же безвозвратно потухло.

Привычная боль снова обняла меня и придушила. А чувства жаркие и не убиваемые заставили отмахнуться от прошлого и дурных мыслей.