ТРОМ - Филатова Татьяна - Страница 8

– Дочь, присядь на свое место, – ответил Зоки. – Или ты в сговоре с матерью? – он перевел свой обезумевший подозрительный взгляд в сторону Зарины. Его черные глаза горели ненавистью, а их блеск отражался в ноже, который он крепко держал в своей руке.

– Я давно тебя предупреждал, отец, но ты не хотел мне верить, – спокойным, ровным тоном сказал Корон, даже не вставая с места и продолжая неспешно пережевывать свой ужин. – Все эти годы я пытался донести до тебя, что они не такие, как мы, – тут он, все же, отложил столовые приборы и встал из-за стола, не спеша направляясь в сторону отца, стоявшего с ножом около своей растерянной жены. – Пойми же наконец: они могут убивать и, если им это необходимо, убивают. Отец, мы же не такие, – с ухмылкой он положил руки на плечи Зоки. – Мы не убиваем. Мы чтим жизнь, а у тромов, – Корон указал на мачеху, – нет принципов. Лишь жажда власти над всеми.

– Корон, о чем ты говоришь? – возмутилась его мачеха, не вставая со своего места. – Я, как царица, приказываю тебе немедленно извиниться передо мной и навсегда прекратить подобные разговоры! В твоих словах нет истины – лишь безосновательная злоба.

– Ты мне не царица! – прокричал Корон. – Он – мой царь!

Корон указал на отца, лукаво улыбнулся ему и демонстративно склонил перед ним голову.

– А ведь он прав, – сказал Зоки и перевел свой все такой же безумный взгляд на жену. – Вы пользуетесь тем, что мы бессильны против тромов, заставляя нас жить по вашим правилам, подчиняться им и унижаться перед вами. Корон прав: мы не убиваем. – Зоки произносил это с видом сумасшедшего фанатика, не отдающего себе отчета в своих действиях. – Мы не хотим убивать, это желание попросту не предусмотрено нашей природой. Однако мы ведь все же в силах сделать это…

С этими словами Зоки нанес удар тем самым охотничьим ножом своей жене прямо в грудь. Она сидела за столом, а он стоял рядом с ней. Нож вошел между ребрами по самую рукоять, пронзив сердце. Никто из присутствующих не сразу смог понять, что случилось – настолько быстро и неожиданно все произошло. Тело дочери царя Грэза Великого, правительницы тромов, медленно завалилось вперед и вбок, после чего упало на пол. Ее красивые, широко раскрытые глаза смотрели на мужа с навсегда застывших в них вопросом: «За что?».

На полу лежала немолодая, но все еще красивая царица. И она была мертва. Зоки, словно враз воспрянувший от помутнения рассудка, выронил нож и склонился к жене. Все окружающие тоже, наконец, пришли в себя. Зарина, оттолкнув в сторону свой стул, побежала к матери. Склонившись над ней, она пыталась привести ее в чувства, плакала и звала ее, однако безрезультатно.

– Ты, – взглянула она на отца, – что на тебя нашло? Что ты наделал? – кричала девушка – принцесса двух народов.

– Увести ее отсюда и запереть в своей комнате! – приказал страже Корон, указывая на сестру. – Это измена, которую мой отец только что раскрыл перед всеми вами!

– Брат, что ты творишь? – сквозь слезы спросила Зарина, сидевшая у тела царицы. Но ее никто не слышал. Двое эльфов из царской охраны, которые были в сговоре с Короном, взяли Зарину под руки и вывели из зала. Тромов рядом не было, и об этом Корон также побеспокоился заблаговременно.

Зоки сидел на полу возле тела жены и смотрел на свою окровавленную руку. Он все еще не мог до конца осознать, что же произошло. Одурманенный беспочвенной ненавистью, которую навязал ему сын, Зоки, возможно, понимал, что натворил, но боялся это признать. Даже сам Корон не ожидал того, что его отец решится на убийство царицы. Это не входило в его планы, он хотел лишь заточить мачеху в темнице до ее природной кончины, но случившееся было ему даже еще больше на руку. Ведь теперь его отец стал смертным…

Позже тромы будут в своих песнях вспоминать случившееся:

Эльфийский царь убил царицу,

А дочь свою закрыл в темницу.

В царе том дух недобрый жил

И самого его сгубил.

Пока тромы не прознали о гибели своей царицы, Корон разослал гонцов к эльфам из дальних земель, которые уже пришли сюда и стояли за пределами города в ожидании сигнала, чтобы войти в него. У них был уговор: эльфы развяжут войну с тромами, и в той битве многие из них принесут в жертву свое бессмертие или даже жизнь. Взамен же семьи этих эльфов будут вознаграждены Короном беззаботной жизнью в Верхней Долине. Эльфийский народ до того никогда не жил в достатке, ибо не воевал и был по этой причине уязвимым. Потому многие эльфы-мужчины, желая обеспечить своих родных беззаботным будущим, согласились на такие условия.

Зарина была брошена в темницу, ее мать – убита, а отец в тот момент был не способен принимать какие-либо решения. Для Корона все складывалось наилучшим образом. Он отдал приказ эльфам наступать на город тромов ночью и также приказал убивать как можно больше его жителей. Эльф, который убьет одного трома, не должен был останавливаться на этом, ведь его бессмертие уже будет потрачено, и оно не должно было быть потраченным зря. Казалось, это нестоящая и неравноценная сделка, но для тех, кто десятилетиями или даже сотнями лет скитался по пустынным и неплодородным землям среди опасных, диких животных, не имея надежного крова над головой, предложение Корона казалось заманчивым, хотя и цена была назначена высокая. Однако эльфам было выгодно отдать свои жизни ради того, чтобы их семьи вечно жили там, где у них не будет больше никаких забот.

Корон знал, что если эльфы уничтожат всех в городе, то по-настоящему беззаботной жизни у них не будет, ведь им снова придется возделывать землю, а от мясной пищи, к которой они так привыкли за время соседства с тромами, со временем придется отказаться, ведь эльфы не смогут закалывать скот даже ради еды. Жизнь за смерть – такой многовековой уклад эльфийского народа, установленный некогда богами и творцом. Поэтому Корон пошел на рискованный шаг, приказав не трогать людей, которые родились от смешанных союзов двух рас и даже уже начали создавать свои человеческие семьи. Корон не видел в них никакой опасности, ведь людей было немного, они были слабы физически, не обладали сверхъестественными силами, а главное – они были смертными.

Ночью, когда последние огни в домах погасли, в город вошли воины Корона. Они были хорошо подготовлены и вооружены. Среди них не все выглядели одинаково молодо, подобно Корону и Зоки: были и стареющие телом эльфы, а это означало, что на их руках уже была чья-то кровь, и им уже приходилось кого-то когда-то лишать жизни. Они заходили в каждый дом и убивали всех на своем пути и даже эльфов, породнившихся с тромами. Крики женщин и детей, взывающие о помощи ввысь к безучастным звездам, наполнили ночной город. Тромы поздно осознали, что на них напали. Началась настоящая война, кровопролитная битва: гибли тромы, гибли эльфы, гибли люди. Кровь напитывала землю. Против могучей силы тромов эльфы использовали свои магические способности. Тромы отчаянно защищали свои дома и жизни своих родных, но эффект неожиданности, каким воспользовался враг, предрек исход битвы еще до ее начала.

В это время в Верхней Долине Корон вошел в комнату своего отца. Тот сидел у окна и пустыми глазами смотрел на звезды в небе, до которого, казалось, из дворца тромов, где теперь жил и он, можно было дотянуться рукой.

– Отец, – сказал Корон, – ты поступил мудро. И ты не ошибся.

Зоки посмотрел на сына:

– Ты прав. Я не ошибся. Ошибся ты, – сказал он.

– Нет, – ответил Корон, – я весьма своевременно предупредил тебя об измене: там внизу на земле сейчас льется кровь. Кровь нашего народа, отец. Тромы напали на эльфов, и мы были вынуждены защищаться.

– О чем ты говоришь?

– Они узнали, что власть может перейти к эльфийскому народу, то есть – к тебе, – продолжил Корон, снова поклонившись, – и решили истребить нас.

– Сын, что мне делать? – отчаянно спросил Зоки, опустив полный непонимания взгляд в пол. Некогда мудрый, сейчас он напоминал несмышленое дитя, чей рассудок еще не окреп: разум, что служил этому эльфу века, навсегда покинул его. – Я никогда не был настолько растерян, как сейчас, – сказал Зоки. – Моя жена – царица великого народа – мертва. Она умерла от моей руки. В одно мгновение я лишился и жены, и жизни. Я уже терял однажды ту, которая любила меня – твою маму. Но тогда это решил злой рок – случай, от меня независящий. Судьба же вознаградила меня за мои страдания, подарив мне новую, прекрасную семью, но сейчас… – он заплакал. – Я сам разрушил все. И это уже непоправимо.