После развода. Преданная любовь (СИ) - Макова Марта - Страница 8

— Незнакомые все. — нахмурился сын.

— В небольших группах народ очень быстро знакомится и объединяется. — беспечно пожала плечами. — Как правило, в таких походах лишних не бывает, только единомышленники, люди, имеющие одно увлечение. Всё будет хорошо, Дань.

— Я понимаю. — сын виновато отвёл глаза. — Не сидеть же тебе весь отпуск дома. Ты хоть фотографии присылай. И видосики. Я тоже тебе буду присылать.

— Хорошо. — согласилась я, только бы побыстрее закончить этот разговор. — Буду присылать, когда связь будет.

Я обняла сына, прижала к себе и тотчас легонько оттолкнула. Женя прав — перед смертью не надышишься. Долгие проводы — лишние слёзы. А я устала с ними бороться. Я устала держать лицо. Сильной притворяться устала.

— Ну всё, Дань. Отец ждёт. — я легонько подтолкнула сына на выход. — Всё взял, ничего не забыл?

— Что забуду, там докупим. — махнул рукой Данька.

Отцовский жест. Данил всё больше становился похожим на Женю. И внешне, и жестами, и даже голос у сына стал похожим на Женин. Да так, что я иногда испуганно оглядывалась, пытаясь понять, как бывший муж мог оказаться в нашей квартире.

— Пойдём, провожу тебя. — похлопала сына по плечу, а хотелось обнять, прижать к себе и никуда не отпускать. — Передам, так сказать, из рук в руки. Надеюсь, что в надёжные.

— Это же отец. — удивился Данька. — Конечно, надёжные.

"Дорогущая машина". — отметила для себя, выйдя во двор и увидев чёрную, как арабская ночь, сверкающую иномарку, из-за руля которой вылез Женя.

Вспомнилась наша серебристая Део Нексия, на которой мы когда-то приехали всей семьёй в Москву. С минимумом вещей, распродав всё в Рязани. Классная была машинка, любименькая, пускай и скромная.

Сейчас бывший муж, увидев нас с сыном, вышел нам навстречу из шикарного Бентли.

Я была та самая жена, которая прошла рядом мужем все трудности, нищету, и ушла от него в тот момент, когда он начал подниматься и хорошо зарабатывать.

Нервной рукой заправила за ухо прядь волос и, глядя на то, как сын укладывает в багажник чемодан, закусила губу. Держи лицо, Надя! Никаких слёз! Успеешь ещё поплакать. Без свидетелей.

— Всё нормально? — скользнул по мне безразличным взглядом бывший муж.

— Нормально. — также безразлично ответила я.

Но не было нормально. Было больно и тоскливо. Было ужасно. Было ощущение, что я вижу сына в последний раз.

— Не скучай, мам. — подошёл ко мне Данька и крепко обнял. — Скоро увидимся.

— Береги себя, сынок. — обняла за талию своего взрослого сына. Закусила изнутри губу до металлического привкуса во рту, пытаясь остановить накрывающую истерику. — Не забывай писать и звонить. Если сразу не отвечу — не пугайся. В некоторых местах на Белой нет связи и интернета.

— Данил, давай. Надо ехать. — подгонял сына Женя. — Садись на заднее. Можешь даже поспать там по дороге.

— До встречи, родной. — я встала на цыпочки, чтобы дотянуться и поцеловать сына в щеку. — Счастливого пути.

— Надежда! Надежда! — выпорхнула с переднего пассажирского Ксения. В узких брючках, маечке на тонких бретельках, с собранными в хвост светлыми волосами. Хорошенькая до невозможности. Я такой не была даже в её возрасте. — Вы всё-таки подумайте насчёт свадьбы. Мы с Женей будем рады.

— Я подумаю. — кивнула, только чтобы отвязаться.

— Садись в машину, Ксюш. Время поджимает. — приказал Женя и развернувшись, подошёл ко мне. Смерил внимательным взглядом. — Что это было вчера, Надя?

— Ты о чём? — я обняла себя руками и смотрела только на машину, в которую уселся мой сын.

— Кровь. — коротко пояснил свой вопрос бывший муж, изучая моё лицо.

— Бывает. — не вдаваясь в подробности и не глядя на Женю, ответила я. — Смотри там за Данькой. Береги его.

— Ну, ну. — Бывший муж хмыкнул и пошёл к машине. Обернулся на ходу. — Бывай, Надежда. Не скучать не желаю. Это теперь будет твоё постоянное состояние. И Ксюшка права — про свадьбу, всё-таки подумай.

— Пригласила на свадьбу? — уронила челюсть Полинка. — Вот стерва! А Раевский что?

— Подтвердил приглашение. — я взяла имбирный коржик с тарелки и, надкусив, кивнула. — Посчитал нужным, чтобы я поприсутствовала на столь значительном событии в его жизни.

— Вот козёл. — нахмурилась Полинка. — Он решил поиздеваться над тобой? Решил, что если Данька теперь с ним — можно тебя топтать? Ты же не пойдёшь, Надь?

— Что за вопрос, Поль? Я похожа на дуру? — коржик отчаянно горчил, и я вернула его на тарелку. — Выставлять себя на посмешище? Ловить недоумённые и жалеющие взгляды его друзей и их жён? Я не понимаю, на что он рассчитывал, Поль. Что ради сына позволю так с собой обращаться

— Очешуеть! Вот козлище! — возмущённо зафыркала подруга, забыв о своём остывающем на столе кофе. — А главное, за что? Что ты ему сделала?

— Развелась. Уехала в Рязань. Забрала сына. — загибая пальцы, перечисляла я. — Не просто забрала — шантажировала. Можно сказать, обломала его. А Женька такого никогда никому не спускал.

— Так это он тебе изменил, а не ты ему! — Полинка, размешивая сахар, так громко стучала ложкой о края чашки, что на нас начали оборачиваться, сидящие за соседними столиками обедающие работники телестудии. — Он сам виноват!

— Не заметила, чтобы он чувствовал себя виноватым. Ни тогда, ни сейчас. — горечь на корне языка была такой сильной, что я невольно поморщилась и попыталась запить её сладким чаем. Не помогло.

"Придёт время, и ты пожалеешь. — угрожающе цедил сквозь зубы Женя. — Ты сильно пожалеешь, что разрушила семью. Умерь свой норов, Надя. Просто забудь то, что увидела, и всё у тебя будет. И муж, и дом, и всё, что пожелаешь. Не пытайся меня нагнуть, я не прощаю такого никому."

Женя даже не попытался тогда как-то смягчить ситуацию, не предпринял даже попытки извиниться. Просто давил на меня, пытаясь заставить проглотить его измену. Он бесился от того, что я уходила от него, что шантажировала. Уходила, забрав Даньку. Обещал отомстить. Пришло его время для мести?

Женя знал, как меня зацепить, как сделать больно. Слишком близки мы с ним были много лет. Он знал обо мне всё! Знал, как буллили меня в школе. Знал все мои слабые точки, как тяжело переживаю издевательства и унижения.

Это он когда-то шаг за шагом поднимал мою самооценку. Он сам заставил меня поверить в себя, в то, что я красивая, умная, что сама по себе очень интересная личность. Что мои бывшие одноклассницы дёргали меня только потому, что я отличалась от них. "Тупые, как пробки. — говорил мне Женя. — А ты умная, начитанная, мыслящая. И красивая, что писец. Они просто завидовали, поэтому цеплялись и унижали".

Теперь сам делал ровно то же, что и они.

— А Данька? — Полинка, наконец, бросила мешать сахар, под конец особенно громко звякнув ложкой о стенку чашки. — Как он отнёсся к этому приглашению?

— А что Данька? — я вздохнула и начала складывать грязные тарелки на поднос. — Мне кажется, он даже не услышал, так радовался подарку отца. Он уже всеми мыслями был на этом проклятом концерте.

— То есть, ты даже бороться не будешь? — разочарованно поджала губы Полинка.

— С кем? А главное, зачем, Поль? Сын всё равно теперь будет жить с отцом. — я встала и подхватила поднос с тарелками, чтобы отнести его к стеллажу для грязной посуды. — Пускай едет. Данька просто грезил попасть на этот концерт. Я не стану отнимать у него его мечту.

Не всегда наши планы и желания совпадают с планами Вселенной на нас. Там, наверху, знают о нас больше и лучше. Значит, так надо. Остаётся только принять и смириться.

Да, я рассчитывала, что это последнее лето перед университетом, Данька проведёт со мной. Мы планировали отпуск. Мечтали отправиться с ним в поход на Урал. Сплав по Белой планировали. Ночёвки в палатках, песни у вечернего костра и рассветы на реке.

Я хотела, чтобы сын запомнил именно это. Чтобы в его памяти я осталась молодой и здоровой. Потому что была огромная вероятность, что это лето может стать последним, когда я буду в состоянии провести его активно и с сыном. А потом… Я не знала, что будет потом. Никто не знал. Даже врачи не давали никаких точных прогнозов, как будет развиваться моя болезнь. Я могу прожить ещё много лет, а могу не протянуть и года.