Училка для бандита (СИ) - Дали Мила - Страница 9

После ужина мы переходим в гостиную. Он включает тихую музыку, наливает нам еще вина.

Мы сидим на роскошном кожаном диване на некотором расстоянии друг от друга, но я ощущаю Дамира каждой клеточкой своего тела. Напряжение такое, что его можно резать ножом.

— Ты боишься меня, Аня? — спрашивает вдруг Дамир тихо, почти интимно.

— Да, — честно отвечаю. — Немного.

— Почему?

— Потому что ты… другой. Не такой, как все, кого я знаю. Твой мир… опасен. И я не знаю, есть ли мне в нем место.

Цербер усмехается.

— А если я скажу, что я создам для тебя место? Место, где тебе будет безопасно. Где тебя никто не обидит.

— Я не знаю, Дамир… Это все так… быстро. Так неожиданно.

Он двигается ко мне ближе. Теперь я чувствую его запах, тепло его тела. И сердце бьется чаще.

— Я не привык ждать, Аня. Если я чего-то хочу — я это получаю. А я хочу тебя. Хочу так, как никогда никого не хотел. — Берет меня за руку. — Дай мне шанс, Аня. Дай нам шанс. Я знаю: я не идеал. У меня темное прошлое и, возможно, не самое светлое будущее. Но с тобой… с тобой я хочу попробовать. Хочу быть другим. Лучше.

Его слова звучат так искренне. Смотрю ему в глаза и в их глубине вижу… тоску. Одиночество. И какую-то отчаянную надежду.

— Я… я боюсь, Дамир, — шепчу. — Боюсь, что ты разобьешь мне сердце. Что я не смогу соответствовать.

— Глупая. — Он улыбается, и на этот раз его улыбка нежная, почти беззащитная. — Ты уже всему соответствуешь. Ты — это ты. И именно такой ты мне нужна.

Он наклоняется, и я замираю, ожидая поцелуя. Но он просто касается губами моего лба. Легко, почти невесомо.

— Я не буду торопить тебя. Я дам тебе время. Столько, сколько нужно. Но знай одно: я не отступлю. — Он встает. — Пойдем покажу твою комнату. Ты, наверное, устала.

— Мою комнату? — теряюсь.

— Да. Ты же остаешься, — он усмехается. — Или ты думала, я отпущу тебя сегодня домой?

В его голосе нет угрозы. Только уверенность. И какая-то игривая нежность.

Он провожает меня в просторную спальню, обставленную со вкусом. С большой кроватью под шелковым покрывалом, с отдельной ванной комнатой.

— Располагайся. Чувствуй себя как дома. Если что-то понадобится, я в соседней комнате.

Цербер стоит на пороге, глядя на меня. Потом кивает и выходит, тихо прикрывая за собой дверь. Я остаюсь одна. В огромной роскошной комнате. В его доме. В его мире. Подхожу к окну. Город внизу сияет, как россыпь драгоценных камней. Красиво.

Мне страшно. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно: моя жизнь уже никогда не будет прежней. Цербер вошел в нее. И не собирается уходить.

Дамир

Этой же ночью

Стою у ее двери, как мальчишка. Борюсь с желанием войти, лечь рядом, просто почувствовать ее тепло, ее дыхание. Но я обещал не торопить. Дать время. Не спугнуть. Эта девочка слишком много для меня значит, чтобы рисковать всем из-за минутного порыва.

Я вхожу тихо, как тень.

Училка спит. Или делает вид. Ресницы чуть подрагивают. Губы слегка приоткрыты. Такая беззащитная. Такая желанная. Осторожно поправляю одеяло, касаюсь щеки. Кожа — бархат. И этот её запах… Сводит меня с ума. Я заставляю себя уйти. Скриплю зубами от напряжения. Это, блядь, сложнее, чем отсидеть в тюрьме срок.

Утром просыпаюсь раньше обычного — не спится. Мысли об Ане не дают покоя. Я хочу, чтобы ее первый день в моем доме был… особенным. Чтобы она почувствовала себя не пленницей, а… королевой. Хоть и понимаю, что к такой роли она не привыкла.

Я распоряжаюсь насчет завтрака. Свежие фрукты, круассаны, ее любимый зеленый чай — запомнил это из наших разговоров в колонии. Мелочь, а приятно.

Когда она выходит из комнаты — немного сонная, растерянная, в шелковом халате, который я купил для нее, — у меня на мгновение перехватывает дыхание. Без строгого учительского костюма, без очков, с распущенными светлыми волосами она выглядит такой юной, такой нежной. И такой… моей.

— Доброе утро, Аня, — стараюсь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, хотя я взбудоражен.

— Доброе… Дамир, — краснеет она, опускает глаза.

Мы завтракаем на террасе, с которой открывается потрясающий вид на утренний город. Я вижу, как Анька украдкой любуется этим видом, как блестят её глаза.

— Нравится? — спрашиваю.

— Очень красиво, — шепчет.

Я хочу показать ей свой мир. Не тот, из которого я только что вышел — мир грязи, насилия и предательства. А другой — который я построил для себя. Мир силы, власти, роскоши. И я хочу, чтобы она поняла, что этот мир теперь может быть и ее. Если она захочет.

После завтрака говорю, что мы едем по магазинам.

— Зачем? — удивляется она.

— Затем, Аня, — усмехаюсь, — что тебе нужна новая красивая одежда. А не эти твои учительские балахоны. Все женщины любят наряжаться.

Я говорю это беззлобно, но Аня все равно смущается.

— Но у меня есть все необходимое.

— Не спорь, — мягко беру её за руку. — Просто доверься. Сегодня я твой личный стилист. И кредитная карта.

Она смотрит на меня с сомнением, но едет.

Это, хм, забавный опыт — водить училку по самым дорогим бутикам города, наблюдать, как она теряется среди шелков, кашемира и бриллиантов, как продавщицы мерят ее оценивающими взглядами, а потом лебезят передо мной. Я вижу, что Ане неуютно.

— Дамир, это слишком дорого. Я не могу… — шепчет она, когда я выбираю для нее очередное платье от известного дизайнера.

— Можешь, Аня, — возражаю твердо. — Ты можешь все, что захочешь. Ты заслуживаешь самого лучшего. Просто привыкай.

Я покупаю ей все: платья, костюмы, обувь, белье. Красивое, дорогое, сексуальное. Я вижу, как она меняется, когда примеряет эти вещи. Как расправляются ее плечи, как появляется блеск в глазах. Как из скромной училки она превращается… в богиню. В мою богиню.

Она сопротивляется, но я настойчив. Я хочу, чтобы она увидела себя моими глазами. Чтобы поняла, какая она красивая, какая желанная.

Вечером, когда мы возвращаемся домой, ее комната завалена коробками и пакетами. Аня смотрит на все это с растерянностью и каким-то детским восторгом.

— Я никогда в жизни не видела столько красивых вещей…

— Привыкай, Аня. — Подхожу к ней, обнимаю за талию. — Теперь так будет всегда. Если останешься со мной.

Она поднимает на меня взгляд серых глаз. В них уже нет страха. Только какое-то пьянящее ожидание.

— А если… Если я не смогу?

— Сможешь. — Я наклоняюсь, касаюсь губами ее виска. — Мы все сможем. Вместе.

Она дрожит в моих руках, ее дыхание учащается.

— Дамир…

— Молчи, Аня, — я прижимаю палец к её губам. — Просто почувствуй.

Я целую ее.

Не так, как в тюрьме. Не отчаянно, не голодно. А нежно. Медленно. Я вкладываю в этот поцелуй всю нежность, которая во мне накопилась. Я хочу, чтобы Аня поняла: я не только хищник, не только Цербер — я могу быть и другим. Для нее.

Она отвечает. Так же нежно. Так же трепетно. Ее руки ложатся на мои плечи, потом обвивают шею. Аня прижимается ко мне, и я чувствую, как ее тело тает в моих объятиях.

Подхватываю Аню на руки. Легкая, как перышко. Она ахает, но не пугается. Обнимает ногами поясницу, прижимается еще теснее.

Я несу ее в свою спальню.

Анна

Он несет меня на руках, как будто я самая большая драгоценность в мире. Мое сердце колотится где-то в горле, дыхание сбивается. Я чувствую его сильные руки, его горячее дыхание на шее. И я больше не боюсь. Все мои страхи и сомнения растворяются, исчезают. Остается только это всепоглощающее пьянящее чувство.

Желание.

Цербер прижимает меня к себе еще крепче, впаивая пальца в мою попу, когда перешагивает порог своей спальни. Она просторная, строгая, мужская. Темные тона, минимум мебели. И огромная кровать посреди комнаты. Цербер осторожно опускает меня на шелковые простыни.