Училка для бандита (СИ) - Дали Мила - Страница 1

Анна

Телефонный звонок впивается в утреннюю тишину моей крошечной съемной квартирки на окраине города как назойливая безжалостная дрель.

Вздрагиваю, едва не выронив чашку с остывшим чаем. Сердце предательски ухает вниз.

Мама.

Я знаю, что она скажет, еще до того, как прикладываю холодный пластик старенького смартфона к уху. Голос на том конце провода, такой родной и такой измученный, дрожит, слова путаются. Лизе снова хуже. Моей младшей сестренке снова хуже.

Нужна еще одна операция. Срочно. Немедленно. А денег нет. В потрепанном кошельке сиротливо шуршит пара мятых купюр, которых едва хватит на хлеб и молоко, на банковском счете — издевательская пустота. От слова «совсем». Это слово звучит в моей голове похоронным колоколом.

Я обычная учительница русского языка и литературы в самой обычной, ничем не примечательной средней школе.

Зарплата — горькая усмешка судьбы, которой едва хватает, чтобы сводить концы с концами, оплачивать эту крохотную квартиру и покупать только базовые продукты.

Все мои скромные накопления, все, что удалось отложить за несколько лет работы, до последней копейки давно ушли на предыдущие обследования Лизоньки, на оплату бесконечных консультаций столичных светил медицины, которые только многозначительно качали головами и выписывали новые, еще более дорогие, лекарства.

Смотрю на растущую стопку неоплаченных квитанций на кухонном столе — за свет, за воду, за интернет — и отчаяние сжимает горло.

— Я найду, мамочка, обязательно найду, ты слышишь меня? Я все улажу, — говорю преувеличенно бодрым голосом, стараясь, чтобы он не дрожал, чтобы мама не услышала в нем моего собственного страха.

Где я их найду, эти проклятые деньги? Сумма, которую назвали врачи, кажется астрономической.

Ограбить банк? Мысль дикая, абсурдная, но на мгновение кажется единственным вариантом.

Вечером сижу, механически проверяя очередную стопку ученических тетрадей с неуклюжими сочинениями о «лишних людях» и чувствуя себя самой лишней, самой ненужной на этом свете, и вдруг снова звонок.

На этот раз это Света — моя бывшая однокурсница по педагогическому. Фигуристая блондинка, всегда ярко накрашенная, с громким смехом и неиссякаемым оптимизмом, она всегда была немного… авантюрной.

Из тех, кто умеет находить выход из любой, даже самой патовой, ситуации, даже если этот выход не всегда честный или безопасный.

— Анька, привет, подруга! — Ее голос звучит энергично и немного заговорщицки. — Как ты там? Не зачахла еще со своими книжками? Слушай, тут такое дело… Не для слабонервных, конечно — сразу предупреждаю, но… Есть одна работенка. Очень… ну, очень специфическая, понимаешь? Но платят… ну просто очень-очень хорошо! Баснословно, я бы сказала. Как раз то, что тебе сейчас нужно, я так думаю.

Напрягаюсь.

— Что за работа, Свет? Только не говори, что опять твои сомнительные «инвестиции» в какую-нибудь очередную финансовую пирамиду.

— Да нет же, Анюта, что ты! — смеется. — Все гораздо интереснее. И прибыльнее. Нужно, э-э-э, индивидуальные занятия проводить. Частные уроки, так сказать. С одним очень серьезным человеком. Очень важным, очень влиятельным. Он сейчас… скажем так, временно находится в местах не столь отдаленных. Временно изолирован от общества, понимаешь?..

Пауза.

Я чувствую, как холодеют кончики пальцев, а по спине пробегает неприятный озноб.

— …Но он скоро выходит по УДО, и ему для положительной характеристики перед комиссией нужно, чтобы кто-то приличный с ним позанимался. Литература там, культура речи, основы этикета — все такое. Приобщился, так сказать, к прекрасному, показал свое стремление к исправлению.

— В тюрьме?

Мой голос садится до едва слышного испуганного шепота. Картинки из криминальных фильмов, одна страшнее другой, проносятся перед глазами: мрачные сырые коридоры, ржавые решетки, грубые небритые лица заключенных.

— Ну да. Колония, — буднично, словно речь идет о походе в ближайший супермаркет, отвечает Света. — Но ты не бойся, Ань, там все схвачено, безопасность на высшем уровне. Адвокат его все устроит. И деньги, Ань! Такие деньги тебе сейчас ой как нужны! Я же знаю про Лизу — мама твоя мне все рассказала. На операцию хватит с лихвой, еще и на самую лучшую реабилитацию останется, и маме сможешь помочь, чтобы она хоть немного отдохнула.

Я молчу, лихорадочно обдумывая её предложение.

Мне страшно. Дико. Унизительно. Работать с уголовником…

Но перед глазами снова и снова возникает бледное, осунувшееся личико Лизы, её огромные печальные глаза, полные недетской тоски и боли. Ради нее я готова на все.

— Я… я согласна, — шепчу, чувствуя, как предательски быстро и гулко бьется сердце.

Через день я сижу в шикарном просторном офисе в центре города, обставленном дорогой мебелью из темного полированного дерева, обитой кожей. На стенах — картины в массивных рамах, на столе — тяжелые бронзовые безделушки.

Напротив меня в огромном кожаном кресле, больше похожем на трон, вальяжно развалился лощеный адвокат по имени Игорь Борисович Волков.

Дорогой идеально скроенный костюм, белоснежная рубашка, золотые часы на запястье, идеальная укладка волос, капля дорогого парфюма. И цепкий оценивающий взгляд человека, привыкшего добиваться своего.

Он внимательно, почти бесцеремонно, изучает меня с ног до головы, словно я какой-то экзотический товар на невольничьем рынке.

— Анна Викторовна, так? Светлана вас очень и очень рекомендовала. Как исключительно грамотного специалиста и порядочного человека. — Его голос мягкий, вкрадчивый, но с металлическими нотками. — Мой клиент, Дамир Анзорович Алиев, действительно нуждается в ваших профессиональных услугах. Задача на первый взгляд проста, но требует определенного такта и понимания: создать видимость его активного приобщения к культуре и духовным ценностям. Пару раз в неделю, по согласованному графику, будете приезжать в учреждение и проводить с ним занятия. Литература, история, возможно, основы риторики. Ваша положительная характеристика, экспертное мнение о его искренней тяге к знаниям и самосовершенствованию будет очень, повторяю, очень важна для комиссии по условно-досрочному освобождению. Оплата… скажем так, десять тысяч долларов по завершении вашего небольшого курса.

Десять тысяч долларов…

У меня от такой суммы слегка кружится голова. Сумма, которая еще вчера казалась мне абсолютно нереальной, астрономически недостижимой.

Это и правда реальный шанс для Лизы. Шанс на жизнь, на здоровое детство.

— Я поняла ваши условия, Игорь Борисович, — киваю, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным, собранным профессионалом, хотя внутри все дрожит от смеси жгучего страха и какой-то лихорадочно-отчаянной надежды.

— Отлично, просто превосходно! — Волков удовлетворенно улыбается, обнажая идеально белые ровные зубы. Эта улыбка не вызывает доверия, скорее наоборот. — Завтра в десять утра вас будет ждать пропуск на КПП учреждения. Мой помощник свяжется с вами сегодня вечером и сообщит все детали. И помните, Анна Викторовна, — его голос на мгновение становится жестче, — Дамир Анзорович — человек, скажем так, с непростым характером и богатым жизненным опытом. Очень непростой. Поэтому будьте… предельно корректны. И, пожалуйста, не задавайте лишних вопросов. Просто делайте свою работу. Хорошо делайте. И все будет в порядке.

Цербер

Волков опять что-то намудрил! Учителка. Литература…

Искусствоведение для особо опасных. Цирк с дрессированными конями, да и только. Как будто какая-то сраная бумажка от какой-то зачуханной девицы в очках и с вечной указкой в потной ладошке сможет реально повлиять на решение комиссии. Да у меня и без этой показухи все рычаги давно схвачены, все нужные ниточки аккуратно дернуты, все, кому надо, получили свои «аргументы» в хрустящих конвертах.