Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория - Страница 24

Пауза. Тишина.

— Вас сперва выпороли, а затем отправили ловить рыбу? — уточнил он стылым голосом.

— И мне повезло, ведь в тот самый день вы впервые пришли под стены обители, — я вновь попыталась за насмешкой спрятать то, что чувствовала на самом деле.

Потому что говорить об этом было по-настоящему больно.

Барон Стэнли больше ничего не сказал. Зато вдруг повернулся, взял повязки, намочил одну в воде, смешанной с виной, тщательно выжал и, прежде чем приложить ее к моей щеке, спросил.

— Потерпите?

Я снова кивнула — и зажмурилась.

Едва барон закончил смывать засохшую кровь с моего лица, в келье показался его оруженосец.

— Сир, вас зовёт Его милость, — сообщил мальчишка, поглядывая на меня одним глазом.

Мужчина молча кивнул и передал мне тряпицу.

— Заканчивайте, миледи. Пойдёте со мной к герцогу.

Поправив пояс, к которому крепились ножны с мечом и длинный кинжал, барон вышел, прежде выставив из кельи любопытного оруженосца. Лицо пощипывало после воды, смешанной с вином, но я решила запомнить этот нехитрый и очень древний способ дезинфекции.

Я оттёрла кровь с шеи и, осмотрев потёки на серой ткани платья, лишь вздохнула. С ними я ничего поделать не могла. Хуже было то, что в разгар драки я обронила чепец, и без него с остриженными волосами чувствовала себя голой.

Барон и мальчишка-оруженосец ждали меня снаружи. Выдерживать их быстрый шаг я не могла и потому безнадёжно отстала, едва мы свернули в коридор, что вёл во внутренний двор. К моему удивлению, лорд Стэнли вскоре обо мне вспомнил, и когда я вышла из очередного угла, он терпеливо стоял на месте. Оставшийся путь мы проделали вместе. То, как забавно барон пытался резать шаги, чтобы не обгонять меня, поневоле вызывало улыбку. Жаль, разбитые губы не располагали к веселью.

Впервые за неделю я оказалась во внутреннем дворе, которые превратили в настоящую ставку герцога, и потому смотрела по сторонам с осторожным любопытством. Здесь разбили палатки и раскинули один огромный шатёр, в который мы и направлялись мимо множества, множества рыцарей.

Интересно, что творилось за стенами обители? И как герцогу удалось собрать целую армию?..

В очередной раз я пожалела, как ничтожны были мои знания об этом мире.

Герцог встретил нас недовольным взглядом.

— Я хотел видеть лишь тебя, — обратился он к барону. — Что у вас с лицом, миледи?

Следы от драки все же привлекли его внимание, и Блэкстон смягчился. Лорд Стэнли не дал мне ответить.

— На леди Элеонор напали сёстры. Одна из них — помощница настоятельницы.

Герцог воспринял его слова с философским спокойствием. Коротко оглядев меня, он повернулся к барону.

— Приставь к леди Элеонор кого-то.

— Уже, милорд.

— Вам следует быть осторожнее, миледи. Остерегаться удара в спину. В их глазах — вы предательница, — наставительно произнёс Блэкстон, обращаясь ко мне.

— Вы не станете их наказывать? — спросила я.

— Наказывать? — удивился он. Огладил выбритый подбородок и коротко хохотнул. — С чего бы? Вас же не убили...

И лишь приобретённая за недели в этом мире выдержка помогла мне не ответить на его небрежность какой-нибудь резкостью, о которой я бы пожалела. Я уже жалела, что задала идиотский вопрос. Должна была догадаться сама.

— Впрочем, благодарю, миледи. Вы подкинули любопытную мысль, — сказал герцог. — Теперь, может, получится прижать эту старуху.

Вероятно, он говорил о матери-настоятельнице.

Очень хотелось съязвить, но я лишь кивнула, развернулась и ушла, потому как прекрасно видела, что разговор себя исчерпал. Я не сделала и десятка шагов, когда меня нагнал один из рыцарей. Довольно молодой, светловолосой, с юношеским пушком на лице вместо бороды.

— Леди Элеонор, лорд Стэнли велел мне повсюду вас сопровождать.

— Как вас зовут? — спросила я, чуть замедлив шаг.

— Томас, миледи. Томас Грейвилл.

Кивнув, я направилась дальше по коридору, и Томас пошёл следом. Мне не только выделили охрану, но и приставили надзирателя. Не то чтобы я куда-то собиралась...

— Давно вы служите герцогу Блэкстону, Томас?

Я повернулась к нему, а юноша почему-то смутился и отвёл взгляд. Кажется, даже кончики ушей покраснели.

— Я служу лорду Стэнли, миледи, — ответил он. — Уже пятый год! — и гордо выпятил грудь.

Я отмахнулась от чувства досады. Хотелось как можно больше узнать о герцоге, но выведать что-нибудь о его ближайшем соратнике тоже будет весьма полезно.

— Так давно! — добавив толику фальши и лести, восхитилась я. — Должно быть, вы невероятно храбры, сир, выдержали столько битв.

Томас Грейвилл расцвёл на глазах. Пришлось закашляться и поднести к губам ладонь, чтобы скрыть невольную усмешку. Как страшно и как полезно быть красивой женщиной, а Элеонор была красива даже со ссадинами от драки, обрубленными волосами и после всех тягот, что свалилась на меня в обители.

— По правде, не так много, миледи, — охотно поделился Томас и одним шагом сократил расстояние между нами.

Теперь мы шли рядом, болтая как старые знакомые.

— Только в последние два года. До того мы жили мирно, а потом король несправедливо обошёлся с герцогом, и он созвал войска.

— Ох, не знаю, можно ли назвать это несправедливостью...

Томас купился на простенькую подначку и рьяно ринулся отстаивать свою правоту и правоту герцога.

— Это хуже, миледи! Это предательство! Умирая, Его Королевское Величество завещал Фландрию и Лотарингию Его милости! Святотатство не исполнить посмертную волю отца! Такой грех не искупить ничем... — Томас продолжал кипятиться, а я усиленно запоминала всё, что он говорил.

Выходило, в основе мятежа герцога лежал самый прозаичный повод: земли, деньги и власть. Наверное, Фландрия и Лотарингия были процветающими провинциями, а то, что король завещал их своему незаконнорождённому сыну, говорило о многом и про их отношения, и про отношения со старшим сыном, унаследовавшим трон.

Одна предсмертная воля, и два года войны в королевстве.

В келью я вошла одна, Томас остался подпирать стену в коридоре. И не стала скрывать удивления, когда с тюфяка ко мне подорвалась Беатрис.

— Элеонор! — воскликнула она и попыталась взять меня за руки, но я отстранилась. — Что тебе сказал тот высокий барон?

Заметив мой жест, она потупилась и прикусила губу.

— Ты злишься? — вздохнула Беатрис. — Конечно, я бы тоже злилась на твоём месте...

— Я не злюсь, — я медленно покачала головой. — И благодарна за то, что ты привела помощь. Не представляю, как бы всё закончилось без этого...

— Ты бы их одолела, — грустно улыбнулась Беатрис. — Ведь уже справилась с двумя, когда мы подоспели.

— Это маловероятно.

Опустившись на тюфяк, я не смогла сдержать вздоха облегчения. Затем и вовсе скинула тяжёлые, грубые башмаки и улеглась на бок, стараясь выбрать позу, при которой боль чувствовалась меньше.

Беатрис смотрела на меня страдальчески.

— Я не злюсь, — твёрдо повторила я, намереваясь прояснить всё сейчас. — И не держу никакую обиду. И если захочешь и дальше держаться в стороне, я тебя пойму, Беатрис, — заверила я её, глядя в глаза. — Только нужно решить для себя раз и навсегда. Понимаешь?

Судя по тому, как дрогнул её взгляд, Беатрис понимала. И быстро-быстро закивала.

— Я уже решила, Элеонор, — проникновенно прошептала она, стиснув в замок ладони. — Я буду с тобой. Ты заберёшь меня из обители? Пожалуйста, прошу тебя...

— Погоди, — я перебила её. — О чём ты?

— Все шепчутся, что герцог увезёт тебя с собой... — проронила Беатрис и прикусила край нижней губы. — Пожалуйста, Элеонор, я буду делать всё, что скажешь, только забери меня тоже...

— Ты вольна уйти хоть сейчас.

В отличие от меня.

— У тебя есть дом и семья, тебя ещё не постригли в сестры...

— Семья?! — усмехнулась Беатрис столь цинично, что на миг превратилась в совершенно другого человека. — Семья, которая была рада от меня избавиться. Если я появлюсь на родовых землях, меня просто отправят в другую обитель, ещё дальше. А может, похоронят в каменном мешке...