Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория - Страница 11

Я продолжала свою молчаливую борьбу, хотя силы были не равны. Едва я открыла рот, чтобы закричать, Роберт отпустил мои волосы и попытался накрыть губы ладонью. Извернувшись, я смогла его укусить, и он с изумленным шипением отдернул руку.

— А брат говорил, ты покорна и ласкова! — возмущенно произнес он и, разозлившись, схватил меня двумя руками за плечи и оттолкнул с такой силой, что я не устояла на ногах и упала на землю.

Не успев опомниться, поползла прочь, но в платье невозможно было двигаться свободно и быстро, и, конечно же, Роберт догнал меня играючи, в пару шагов.

— Отпустите меня! Вы сошли с ума! — он схватил меня за ногу и потянул на себя, а я забилась в его руках, цепляясь за рыхлую землю ладонями.

С неприятным звуком, царапнув что-то, сломался ноготь на среднем пальце, а я увидела, что случайно рукой зацепила камень, который приметила ранее. Изловчившись, я схватила его, приготовившись использовать как последнее средство спасения. При должной удаче я смогу вывернуться и ударить Роберта по голове...

— Милорд?! Что здесь происходит?! — голос сира Патрика воистину прозвучал набатом над моей головой.

Кое-как подняв взгляд, я увидела, что он стоит в паре шагов от нас, обнажив меч, а за его спиной мелко-мелко трясется мальчишка-оруженосец.

— Поди прочь! — рявкнул на рыцаря Роберт. — Как вы осмелились вмешаться?! — он продолжал бушевать, но все же отпустил мою лодыжку.

Тотчас я взвилась на ноги и, сжимая по-прежнему камень, метнулась к сиру Патрику. Огненным взором тот прожигал маркиза, который суетливыми движениями поправлял сбившийся камзол и штаны.

— Леди Элеонор — вдова вашего брата! — кажется, рыцарь попытался воззвать к совести Роберта, которой не было.

Тот лишь хмыкнул, отмахнулся и сплюнул себе под ноги.

— Забирайте ее и проваливайте, — велел он, старательно избегая на меня глядеть.

— Вы пытались меня обесчестить, — обвинение вырвалось невольно — так противно сделалось смотреть в его мерзкую рожу, что тошнота прилила к горлу.

— Не болтайте глупостей, миледи. Вы сами на меня накинулись, а когда я попытался убрать руки, которыми вы меня схватили, то еще запнулись и свалились на землю. Я лишь помогал вам подняться, — совершенно равнодушно отозвался Роберт. — Все, ступайте, мне нет дела до ваших глупостей.

Возмущение лишило меня на несколько мгновений речи. Я смотрела в его ухмыляющееся, надменное лицо и впервые в жизни ненавидела кого-то настолько, что была готова выцарапать ему глаза.

— А ты, — и маркиз повернулся к оруженосцу, всем своим видом показывая, что беседовать со мной дольше он не намерен, — иди сюда. Я тебе велел никого не подпускать к костру, а ты?..

Сир Патрик бережно, но непреклонно взял меня под локоть, уводя прочь. Я едва успела повернуться и сделать несколько шагов, когда за спиной раздался звук удара. Первого из многих. Я остановилась и дернулась, услышав, но старый рыцарь даже в лице не изменился и продолжил настойчиво тянуть меня подальше от костра Роберта.

— Вы должны вести себя осмотрительнее, миледи, — он еще и выговор мне сделал, когда довел до повозки и помог в нее забраться. — Не следовало оставаться с маркизом наедине.

Моргнув, я смерила сира Патрика прищуренным взглядом.

Иного я от него и не ожидала.

Конечно же, всегда и во всем виновата женщина.

— Впредь буду знать, сир, — холодно отозвалась я и захлопнула дверцу повозки прямо перед его носом.

Слабым утешением мне послужила растерянность, которую я успела заметить на лице старого рыцаря.

Гораздо бо́льшим утешением стал камень, который я подобрала в лесу, ведь он по-прежнему согревал мне руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌

Я думала, что время в пути, при монотонной качке, от которой меня по-прежнему порой начинало тошнить, будет тянуться бесконечно и мучительно. Но оказалось, что нет. И когда на вечернем привале сир Патрик торжественно объявил, что уже утром мы прибудем в обитель, я вздрогнула и принялась глупо озираться по сторонам.

Словно пыталась отыскать то самое время.

— Так скоро? — спросила растерянно, не сдержавшись.

Старый рыцарь посмотрел на меня с легким недоумением.

— Мы задержались порядочно, миледи. Должны были вдвое быстрее управиться, — он покачал головой. — Но пришлось делать крюк, чтобы довезти вас самой неопасной дорогой.

Спасибо большое, — с сарказмом подумала я.

Похвальная забота.

— Это из-за войны? — но вслух спросила совсем другое, решив, что не стоит упускать и малейший шанс узнать о мире что-либо еще.

Нахмурившись, сир Патрик кивнул.

— Да. Мятежный герцог подобрался к этим землям совсем близко, — он вздохнул и устремил взгляд в сторону горизонта. — Быть может, из обители многие из нас отправятся сразу в гущу сражений.

— Погодите, — я даже головой потрясла, пытаясь собраться с мыслями, — но разве ж при такой близости герцога Блэкстоуна обители не будет грозить опасность? Нужно защищать ее.

Сир Патрик посмотрел на меня так, что я прикусила язык. Кажется, поспешила и ляпнула что-то, что настоящая Элеонор должна была знать. Я и впрямь допустила ошибку, но мой промах старый рыцарь переложил на нежелание оставаться в обители.

— Грешно разбрасываться подобными словами, миледи, — произнес он наставительно. — Всем прекрасно известно, что никто не посмеет причинить послушницам и монахиням вред, что святые места на то и святые, что они священны. Мятежного герцога разразит молния, если он посмеет обнажить в обители меч и поднять его против кого-либо.

За кашлем я попыталась скрыть неуместный смешок. Ох уж эти дремучие верования!

— И вдобавок, как он в нее попадет? В обитель можно войти, только если вам открыта дверь, потому-то в священных стенах и находит приют каждый беглец, — продолжил сир Патрик.

Ясно.

Ни защиты, ни охраны из солдат и лишь святая вера в то, что неведомый мне герцог Блэкстоун не осмелится нарушить эти дремучие установки.

— Вы можете быть спокойны за себя, леди Элеонор, — проходя мимо, Роберт услышал конец нашей беседы и не смог не вмешаться. — Я буду смиренно просить мать-настоятельницу ускорить ваш постриг, так что идиота-герцога вы встретите в сером, неприкосновенном одеянии монахини.

Я удивилась, но сир Патрик бросил на него укоризненный, разгневанный взгляд.

— Лучше бы вам не кликать беду да не утверждать, что мятежный герцог ступит на земли обители, милорд, — процедил старый рыцарь через губу. — Они ведь относятся к землям маркизов Равенхолл.

Дернув щекой, Роберт резко развернулся и ушел, не удостоив его ответом.

Впервые с того ужасного вечера он заговорил со мной. Предыдущие два дня подчеркнуто не обращал внимания, даже не глядел в мою сторону. Я была счастлива! Жаль только было смотреть на горемычного оруженосца, который получил незаслуженную порку.

Ненужная, ничем не объяснимая жесткость Роберта поражала.

И на следующее утро мы, наконец, достигли обители. Она стояла на каменном выступе, прямо над холодным серым морем. Ни деревьев, ни деревень поблизости — только редкие кусты, прижавшиеся к земле, и ветер, который не умолкал ни днем, ни ночью.

Дыхание захватило, когда дорога, по которой мы ехали, вильнула в сторону, и я впервые увидела обитель. С дальнего берега казалось, что она поднималась прямо из камня. Моему взгляду открылись высокие стены, выщербленные ветром и солью, узкие окна-бойницы, массивные ворота , закованные железом. Никаких колоколов, флагов, украшений.

Слева от главной стены, чуть ниже по склону, прятались узкие полосы обработанной земли. Не поля даже, а пятачки, выгрызенные из камня, выровненные вручную и обнесенные низкими каменными бортиками, чтобы не вымывало и выдувало почву. Там определенно росло что-то очень выносливое: капуста, бобы, репа. Мало, но хватало, чтобы не умереть.