Последний вздох (ЛП) - Диан Кэтрин - Страница 28

Сайрен отложила в сторону ужасающее откровение о своей матери и Ронане. Она разберётся с этим позже.

— И ты позволила «Генезису» пытать его. В течение десяти лет. Чтобы выяснить, что именно?

— Что он очень опасен, моя дорогая. Для всех нас.

— Я тебе не верю. Если бы это было правдой, ты бы приказала его убить.

Амарада издала знакомый снисходительный смешок, как будто Сайрен была уморительно глупой.

— Иногда лучше не будить спящую собаку.

— Если ты его боишься, скажи мне почему.

— Я не обязана тебе ничего говорить, Сайренария. Информация должна храниться у меня, а не у тебя. Вот почему я приказываю, а ты повинуешься. Так что слушай внимательно: ты больше не будешь иметь ничего общего с Ронаном Фиром.

— Если ты не подчинишься, — продолжила Амарада громче, когда Сайрен начала отвечать, — последствия будут неприятными, и во всём этом нет необходимости. Это ничего не даст. Ты понимаешь, Сайренария?

— Что я понимаю, Амарада, так это то, что наш народ заслуживает лучшего, чем такой тиран, как ты.

Амарада невесело усмехнулась.

— И что же дальше? Ты собираешься узурпировать мою власть, котёнок?

Так Амарада называла Сайрен много лет назад, когда та пыталась постоять за себя. Маленький котёнок.

— Ты хочешь этой драки? Ты хочешь, чтобы твой брат и все его спасённые дворняжки участвовали в этой драке? Нет. Конечно, ты этого не хочешь, — Амарада выдвинула один из элегантных обеденных стульев с высокой спинкой и уселась с отработанной грацией. — С чем всё это связано, моя дорогая? Что-то случилось? С Ронаном?

— Например, что? — спросила Сайрен. — Как ты думаешь, что может случиться с Ронаном?

Красные ноготки забарабанили по стопке записных книжек Сайрен.

— Понимаю. Вот в каком мы положении? Тебе не понравится мой следующий шаг, котёнок.

Сайрен хотела сказать ещё дюжину резких и враждебных слов. В этом нет смысла. Амарада только поглумится над ними. Поэтому Сайрен сказала ей правду.

— Я уверена, что мне это не понравится. Мне никогда не нравилось то, что ты делала.

И, как ни странно, Амараде нечего было на это сказать, когда Сайрен повернулась и вышла из своей роскошной тюрьмы.

Как только она переступила порог, то с прекрасной и пугающей уверенностью поняла, что никогда туда не вернётся.

Её ботинки затопали по элегантным коридорам Резиденции, спустились по широкой лестнице и протопали по фойе к входной двери. Затем Сайрен вышла в прохладную ночь и сделала первый в своей жизни по-настоящему свободный вдох.

У неё закружилась голова от этого вдоха. Он придал ей такую лёгкость, что ей показалось, будто она вот-вот поднимется в воздух и улетит прочь.

Но она не хотела улетать, не хотела исчезать отсюда и появляться где-то ещё, в какой-то другой жизни. Больше нет. Ей нужно вернуться в ВОА. Ей нужно увидеть Ронана, и на этот раз она не позволит Киру остановить её.

Ей нужно убедиться, что с Ронаном всё в порядке. Конечно, он не в порядке. Этого просто не может быть. Учитывая всё, что она только что узнала об его прошлом, правда заключалась в том, что за всё то время, что она с ним знакома, с ним никогда не было всё в порядке. От осознания этого у неё защемило сердце.

Даже несмотря на то, что Ронан отдал своё оружие Киру, даже несмотря на то, что он пошёл с Джонусом, как приказал Кир, ничто из этого не меняло того факта, что Ронан только что продемонстрировал явную готовность…

Боже, она не могла даже мысленно произнести эти слова. Неужели он действительно сделал бы это?

Это так сильно напугало её, что она не смогла ответить на этот вопрос. Она не могла смириться с возможностью того, что ответ может быть положительным.

Поэтому Сайрен отложила этот вопрос на время. Она разберётся с этим позже. Прямо сейчас ей просто нужно увидеть его.

Глава 15

Ронан зажал трубку капельницы и вытащил иглу из своей руки. Джонус хотел, чтобы он продержался ещё час, но он не мог больше лежать на больничной койке. Слишком много мыслей крутилось у него в голове.

Ему надо было впустить Риса. Ему надо было впустить Кира. Он не был готов ни с кем разговаривать, но теперь ему оставалось только гадать, каково теперь его положение в команде.

Всё вскрылось.

Кир не посадил его за решётку, но эта ситуация до сих пор могла развиваться в том направлении. Кир забрал его оружие. Отдаст ли он его обратно? Что ещё более важно, действительно ли Ронану позволят уйти отсюда?

Ронан говорил себе, что у него паранойя, но… он был параноиком. Он ужасно боялся, что у него отнимут право выбора, как это было в «Генезисе». Ему нужно было знать, действительно ли он всё ещё свободен.

Когда босые ноги Ронана коснулись холодного кафеля, он вздрогнул. По крайней мере, он смог остаться в одежде. Ничто так не портило ему настроение, как больничная сорочка, поэтому Джонус предпочитал приберегать это для действительно плохих, ты-можешь-умереть ночей.

Сегодня с ним всё было в порядке. В этом дерьме не было необходимости. Просто его вымотали, вот и всё. Такое иногда случалось.

На самом деле, он был чертовски рад, что, когда он копнул глубже в поисках энергии, которая была ему нужна, чтобы пережить кризис, она у него нашлась. У него не было ни капли запасов, отсюда и отключка, но он дотерпел до конца драки. Это означало, что он прав в своём убеждении, что он никого не подвергал риску.

Это означало, слава бл*дскому Богу, что он не подвергал риску Сайрен. Он был способен защитить её.

Он имел в виду то, что сказал Киру прошлой ночью в кабинете Джодари: он не допустит, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Сама мысль об этом вызвала в его горле рычание. Он стоял возле своих сброшенных ботинок, сжав руки в кулаки, не двигаясь, чтобы надеть их, даже не замечая, что происходит вокруг.

Любому, кто бывал в бою, знакомо это чувство, когда ты подчиняешься инстинкту, когда мир исчезает, когда мысли исчезают, когда остаётся только первобытная энергия. Это, безусловно, было знакомо Ронану… но не так, как сейчас.

Конечно, за эти годы он защищал многих женщин, но это другое. Для каждой фибры его души это ощущалось совершенно по-другому.

Он отогнал это чувство, затолкал его глубоко в себя. На определённом уровне он понимал, что это значит: он хотел её — и не только физически. Его много лет тянуло к ней, и он всегда мог отмахнуться от этого. Но такого рода желание? Дело не только в сексе (не то чтобы у него не было много фантазий на этот счет). Дело в гораздо большем. Дело в ней. Как в личности.

Её смех. Её улыбка. Её разум и сердце. Он всё ещё мог представить себе её фигуру на фоне луны, крепкую, уверенную и такую чертовски красивую. Он всё ещё мог представить, как она сбивает с ног того засранца-вампира, бесстрашная и немного дикая. Она напугала его до смерти, но ему всё равно это чертовски нравилось.

Он хотел всего этого, всю её, всего, что он раньше не видел, потому что был слишком глуп и слеп.

Но этому не суждено случиться.

Даже если бы он мог отбросить все серьёзные доводы в пользу того, что это плохая идея — тот факт, что он ходил разумом, как Кадарос, тот факт, что он умирал — оставался ещё и тот нюанс, что Сайрен, скорее всего, больше никогда не приблизится к нему ближе, чем на десять метров.

Не после сегодняшних откровений.

Может быть, именно поэтому Ронан позволил этой драме разыграться у неё на глазах. Чтобы она узнала правду. Чтобы она поняла, в каком он раздрае, и держалась от него подальше. Так что Ронану не пришлось бы бороться со своими собственными желаниями, потому что он не думал, что сможет выиграть эту битву.

Значит, то, что он её отпугнул, было к лучшему. Он просто наденет свои чёртовы ботинки и продолжит заниматься своим дерьмом, как будто это не разрывало его сердце пополам. Он отправится домой (опять же, при условии, что ему действительно разрешат уйти отсюда) и… что? Проведёт немного времени наедине с собой?