Последний вздох (ЛП) - Диан Кэтрин - Страница 20

Прошлой ночью она подумала, что он неважно себя чувствует. Но это не повлияло на его работу. Это не повлияло на его… реакцию. Когда они притворялись.

Они до сих пор не поговорили об этом.

Так что, возможно, Сайрен ошибалась, думая, что он плохо себя чувствует. Может, ей просто нужен был повод, чтобы положить свою руку на его, или принести ему еды, или спросить «как ты себя чувствуешь?», чтобы они могли начать разговор.

Ронан опустил бинокль. Он сказал почти извиняющимся тоном:

— В засаде всегда скучно.

— Хотя бы дождь не идёт.

Глаза Ронана расширились.

— Не говори так. Ты нас сглазишь.

Сайрен фыркнула.

— Никогда бы не подумала, что ты суеверен.

— Вообще я не суеверен. Но когда дело доходит до дождя в апреле, лучше перестраховаться.

Сайрен улыбнулась.

— Справедливо.

У Ронана, казалось, перехватило дыхание, затем он снова перевёл взгляд на зал.

«Скажи что-нибудь», — мысленно умоляла она, хотя и не была уверена, кого она имела в виду — его или себя. Что-то между ними изменилось. Теперь, когда они перестали препираться, Сайрен не была уверена, как вести себя с ним.

Поцелуи не были чем-то особенным. Даже возбуждение не было чем-то особенным. Они же вампиры. Было бы странно, если бы они не возбудились при таких обстоятельствах. Это простая биология, часть сильного, низменного стремления питаться и трахаться. Для их вида это было выживание: пропитание и разрядка. Это ничего не значило.

И всё же. Теперь всё казалось по-другому — и не только потому, что на мгновение им обоим захотелось потрахаться. Что-то большее и более фундаментальное изменилось, когда Ронан поддержал её, как с Киром, так и с её матерью.

Нет, всё изменилось ещё до этого. Когда она увидела, что Ронан по какой-то причине не заботится о себе, когда она увидела, что ему нужна еда, но он ничего не предпринимает по этому поводу. Когда она предложила ему бублик в качестве маленького жеста примирения. Когда он принял это.

С тех пор они не подкалывали друг друга.

Но правда в том, что и в прошлом они никогда не причиняли друг другу настоящей боли своими колкостями. Это было почти игрой. Но теперь? Она подозревала, что они могут причинить друг другу боль. По крайней мере, она знала, что он может причинить ей боль, но не так, как говорила её мать.

«Он неуравновешен… и скорее покалечит тебя, чем защитит».

Сайрен в это не верила. Если бы это было правдой, Кир не взял бы Ронана в свою команду. Кир доверял ему, и этого достаточно для Сайрен, даже если она плохо знала Ронана. И так и есть. На самом деле она его совсем не знала.

Трудно узнать кого-то настолько колючего, как Ронан.

Но сейчас он не был таким колючим. Он был тихим. И то, как его пальцы постукивали по согнутому колену, говорило о том, что это не просто сосредоточенность.

Ему тоже было не по себе теперь, когда они не знали, как взаимодействовать друг с другом?

Он глубоко вздохнул и сказал, всё ещё глядя в сторону спортзала:

— Эм, я просто хотел сказать, что… Мне жаль. Ну, знаешь, за мои предположения? Я действительно вёл себя с тобой дерьмово, и я бы хотел, чтобы этого не было.

— Ты думал так, как я намеренно заставила тебя думать. Я не могу всерьёз злиться на тебя за то, что ты так думал.

— Да, ты можешь. Я должен был понять, что ты притворяешься.

— Почему, потому что у тебя есть собственное мнение?

Он посмотрел на неё. Когда глаза Сайрен привыкли к темноте, она заметила удивление на его лице. Идайос, он был великолепен, с этими скулами и точёным подбородком. Убрать грубые татуировки, виднеющиеся из-под воротника его куртки, убрать тактическую экипировку и спутанные тёмные волосы, постриженные аля «ложный ирокез»? Он был бы таким безупречно красивым.

Не то чтобы Сайрен хотела убирать что-то из этого. Эти вещи омрачали его красоту, но не умаляли её. Кроме того, они были частью того, кем он являлся.

Ключевое слово — «часть». В Ронане было что-то ещё, но она чувствовала, что он не позволяет людям этого увидеть.

— Что? — спросила она, когда он уставился на неё. — Я что, не должна была заметить?

Он фыркнул.

— Нет, я действительно придурок.

— Иногда, да, но никто из нас не является чем-то единственным. Ты не был придурком, когда заступился за меня. Это… это действительно много значило для меня, — затем, почувствовав, что это уже слишком, она сменила тон. — Можно мне взглянуть в этот бинокль?

Он протянул его ей. Сайрен накрыла бинокль своей рукой, но Ронан не отпустил.

Он сказал:

— Она не должна была так с тобой разговаривать. То, что она сказала, неправда. Я не знаю, почему твоя мать хотела причинить тебе боль, но другой причины для того, что она сказала, не было. Это просто подлость. Всё это неправда.

— Кое-что из этого правда.

— Нет, это не так.

Глаза защипало, и Сайрен потянулась к биноклю, желая заполучить его сейчас совсем по другой причине. Он был нужен ей, чтобы спрятаться за ним.

— Ты отпустишь?

— Нет.

Другая рука Ронана накрыла её руку, в которой она сжимала бинокль. Пальцы Сайрен сжались. Ещё секунда, и она будет готова…

Чёрт возьми.

Сайрен высвободила руку, чтобы смахнуть скатившуюся слезинку. Что, чёрт возьми, с ней не так?

— Сайрен. Всё это неправда.

Полилось ещё больше слёз.

— Прекрати так говорить!

— Почему? — Ронан потянул её за локоть, но она вырвалась.

— Я не знаю! Просто это больно, понимаешь? Боже!

И она беспокоилась, что они будут подкалывать друг друга? Это намного хуже.

Поскольку он не отдал ей бинокль, Сайрен прикрылась руками. Она услышала, как Ронан переступил с ноги на ногу. Затем она почувствовала его руки, предплечья, его тело. Он притянул её к себе и крепко обнял. Она уткнулась лицом в его грудь, не совсем готовая убрать барьер из своих рук.

Сайрен пробормотала:

— Я не знаю, почему мне так трудно противостоять ей.

— Потому что она страшная сука.

Сайрен подавила смех.

— Я действительно думаю, что тебе следует держаться от неё подальше.

Сайрен отстранилась, вытирая глаза.

— Я пыталась. Но это сделало меня совершенно бесполезной и…

— Сайрен…

— Просто дай мне закончить. У неё на руках все козыри. Мой единственный путь к власти и возможности что-то сделать лежит через неё.

— Или против неё. Есть много людей, которые поддержали бы тебя против неё.

— Я знаю это, но они пострадают. Посмотри, что случилось с Киром! Этот дурацкий бой серентери? Его могли убить. Я не знаю, что делать. Вот почему я затеяла всё это с Дымкой. Потому что я могла бы сделать это самостоятельно, не рискуя никем, кроме себя.

Ронан тяжело выдохнул и посмотрел в ночь.

— Ты понимаешь? — спросила Сайрен.

— Я думаю.

Сайрен прикусила губу, изо всех сил стараясь быть терпеливой, ожидая реакции. Но он думал… о том, что она сказала.

У неё никогда раньше не было такого разговора, даже с Киром. Странно, но она чувствовала, что у неё могло бы получиться с Ронаном. И он выслушал. Действительно выслушал.

Он посмотрел на неё с совершенно серьёзным выражением лица.

— Это всего лишь моё мнение, хорошо?

Сердце Сайрен ёкнуло.

— Хорошо.

— Ты в действительно дерьмовом положении. Теперь я это понимаю. Но дело в том, Сайрен, что лидеры обычно всегда в дерьмовом положении.

Сердце Сайрен упало.

— Ты имеешь в виду мою мать.

Ронан отшатнулся.

— Нет. Бл*дь, нет, я не о ней. Боже, она занимает слишком много места в твоих мыслях. Я не о ней, потому что она не лидер. Она тиран и манипулятор. Я думал о Кире.

Сайрен моргнула. Она этого не ожидала. Никто никогда раньше не сравнивал её с Киром.

Ронан продолжил:

— Он постоянно оказывается в дерьмовом положении. Ему приходится принимать трудные решения и подвергать людей риску. Нужно быть по-настоящему стойкой личностью, чтобы делать это.