Преследуемая Хайракки (ЛП) - Силвер Каллия - Страница 6

Очередная пауза:

— Я буду вынуждена завершить этот звонок, если вы продолжите разговаривать со мной в таком тоне.

— Только попробуй, — бросила Серафина.

Линия оборвалась.

Она осторожно положила телефон, словно борясь с желанием швырнуть его в стену.

— Ты включила свой полицейский голос, — раздался голос Арии с кровати.

— Детективный голос.

— Одно и то же: ты становишься такой безэмоциональной и пугающей.

— Это не сработало.

— Это никогда не работает на бюрократах, у них иммунитет, — Ария заерзала на подушках. — Зато раньше это работало на мне.

— Ты всегда ужасно врала.

— До сих пор не научилась.

Серафина посмотрела на нее — по-настоящему посмотрела:

— Да, — тихо согласилась она. — Я знаю.

— Ты сказала папе? — спросила Ария.

Она покачала головой: — Я не хотела его волновать, у него больное сердце…

— Я ему позвоню, — отрезала Серафина. — Прямо сейчас.

Анджело ответил на второй гудок.

Он выслушал, не перебивая, задал правильные вопросы, пообещал быть к утру и сказал, что позвонит старому другу в Сан-Диего и, если понадобится, будет ехать всю ночь.

Когда звонок завершился, Серафина откинулась на спинку стула у кровати и сцепила руки в замок.

В ее голове машинально закрутились цифры: ссуды, кредиты, все ее сбережения и средства, которых у нее не было; и она все равно начала их проверять, изучая порталы потребительских кредитов, медицинские займы и предварительные одобрения в кредитных союзах.

Сроки измерялись днями, а суммы были ограничены пределами, которые даже близко не покрывали нужную сумму.

Этого было недостаточно.

С наступлением вечера в палате потемнело; аппаратура пищала в медленном ритме, а Ария не сводила глаз с потолка.

— Помнишь, когда мама болела? — спросила она.

Руки Серафины замерли:

— Да.

— Тебе было пятнадцать, и ты со всем справлялась.

— Кто-то должен был.

— А мне было восемь, и я не понимала, что происходит. Я просто знала, что ты рядом, — Ария повернула голову. — И ты продолжаешь это делать до сих пор.

Серафина ответила не сразу, а затем произнесла:

— А где еще мне быть?

Серафина обзвонила каждого частного хирурга-эндокринолога в Сан-Диего, пока кто-то, наконец, не дал ей номер офиса доктора Рао: она использовала свой «детективный голос», и на секретарях он работал куда лучше, чем на представителях страховых компаний.

На следующий день после полудня они уже сидели напротив доктора Аники Рао.

Это была подтянутая, сдержанная женщина лет сорока пяти с аккуратно собранными темными волосами; ее пронзительные, оценивающие глаза ничего не упускали из виду, выдавая в ней хирурга, который не станет тратить время на ложные утешения.

Серафина навела о ней справки еще накануне вечером: элитный специалист, автор публикаций и лучший выбор в ситуации, когда осложнения переставали быть теоретическими, ведь поврежденная голосовая связка могла украсть не только голос, но и будущее.

Доктор Рао повернула к ним монитор, прокручивая снимки Арии.

— Это многоузловой зоб со значительным сдавлением трахеи, — спокойно пояснила она. — Он доброкачественный, но его расположение и скорость роста делают его крайне опасным: если оставить его без лечения, риск перестанет быть теоретическим — он станет чисто механическим.

Она подробно объяснила суть процедуры и ее риски: временную охриплость, небольшой, но реальный шанс необратимого повреждения голосовых связок, упомянув при этом, что частота осложнений в ее практике была низкой, а результаты — превосходными.

— Я бы не стала рекомендовать это, если бы не верила, что мы сможем добиться хорошего результата, — подытожила она.

Серафина утвердительно кивнула:

— Я знаю, что это необходимо, и не терпит отлагательств.

— Да, — подтвердила доктор Рао. — Именно так.

Ее взгляд смягчился, когда она заметила слезы на глазах Арии:

— Я уже сталкивалась с подобными случаями, мы о тебе позаботимся.

Она немного помедлила:

— У меня как раз отменилась операция, так что я могу принять ее в четверг утром.

Через два дня.

— Мои сотрудники из бухгалтерии помогут вам во всем разобраться, — добавила она.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Серафина.

Их проводили в соседний кабинет, где женщина по имени Шелли с привычной оперативностью пробежалась по цифрам.

— Сто восемьдесят семь тысяч пятьсот долларов, — огласила она. — Оплата должна быть внесена до начала операции.

Хирургическая группа Рао работала в частном порядке, вне страховых сетей, требуя полной предоплаты — такова была цена скорости и цена лучшего из возможных вариантов.

Эта цифра обрушилась на нее как удар.

В голове Серафины молнией пронеслись мысли о ее сбережениях: о первоначальном взносе, на который она копила годами, о неприкосновенной пенсии и об армейских накоплениях, которые просто не успеют обналичить вовремя, даже если она потратит их под ноль.

Ей все равно не хватало больше ста тысяч.

Мечта о собственном доме растворилась в одно мгновение, но это не имело никакого значения: она была готова подписать все, что угодно.

Но даже это не решало проблемы.

Ария была ее сестрой, ее ответственностью и единственной семьей, которая у нее осталась.

Серафина подалась вперед и взяла Арию за руку; ее хватка была твердой, несмотря на поднимающуюся глубоко в груди дрожь.

— Я все улажу, — пообещала она.

И хотя она пока не знала как.

Она это сделает.

Глава 6

Дипломатический корабль был для него слишком тихим.

Его корпус пел мягкую, дисциплинированную ноту сквозь палубное покрытие: никакого резонанса военного корабля, никакой вибрации от циклов систем вооружения, никакого гула ненасытных двигателей, созданных для устрашения. Это судно было предназначено для того, чтобы на него смотрели, а не боялись; оно несло в себе статус, а не угрозу.

Макрат лежал, вытянувшись в заднем отсеке, где потолок изгибался ниже, а световые полосы тускнели; его спина опиралась на холодный композит, ноги были вытянуты, а хвост свернут в свободную петлю, никого не касаясь. Экипаж предоставлял ему пространство без лишних слов: они не смотрели в его сторону чаще, чем это было необходимо, и не говорили громче, чем шепотом.

Они усвоили, как вести себя рядом с ним, и четко знали, чего делать не следует.

Его маска скрывала движение челюстей при дыхании и медленное расширение ребер под живой броней, прилегавшей к нему как вторая кожа. Броня находилась в сдерживающем состоянии: гладкие пластины вдоль плеч, неглубокий гребень на позвоночнике и едва заметные зазубрины на предплечьях. Она могла раскрыться в одно мгновение, превратившись в нечто иное, но он не побуждал ее к этому — только не здесь.

Жорен сидел впереди вместе с переговорщиком и пилотом, воплощая собой прямые линии и церемониальный контроль. Одеяния Верховного Арбитра были скроены так, чтобы излучать власть через весь зал, а не ради удобства в тесном салоне корабля, и они струились вокруг ног Жорена, словно разлитые чернила. Саэл не любили неудобств: они мирились с ними лишь тогда, когда альтернативой был крах.

Макрат закрыл глаза.

Он не спал, ведь сон требовал доверия к тишине, а его тело больше не воспринимало тишину как безопасность — оно воспринимало ее как мгновение перед ударом.

Его разум делал то, что делал всегда, когда исчезали внешние раздражители: блуждал по одним и тем же тропам, пока почва не истончалась до предела.

Перед мысленным взором проносились планеты, война и кровь: джунгли на Итре после дождя, когда кроны деревьев плакали, земля парила, а все живое прятало клыки за листвой; старые битвы, где воздух на вкус казался смесью железа и древесного сока. Звук разрываемого горла под его руками и момент облегчения — всегда короткий, всегда острый, — когда давление внутри спадало, и он снова мог дышать как нормальное существо.