Рассвет боли (ЛП) - Диан Кэтрин - Страница 17

А прошлой ночью? Да, Вэс немного осуждал жизнь в борделе, но так же, как и все, кого Рис знал. Ему было наплевать. Ему было там хорошо. Он чувствовал себя в безопасности.

С Вэсом он тоже чувствовал себя в безопасности, как ни странно. Отчасти из-за того, что Вэс позаботился о нём в «Рубайяте». Но также из-за вчерашнего дерьма.

Когда Вэс заметил, что ему тяжело фотографировать место преступления, он взял дело в свои руки, не ведя себя как придурок. Рис понимал, что фотографии необходимы, но ему казалось неправильным относиться к Лизетте как к улике, а не как к человеку. С Лизеттой, попавшей в жестокие тиски высшего общества, никогда не обращались как с личностью. Когда речь шла о данном слое общества, это не удивило Риса.

Но Вэс был не таким, независимо от того, что Рис сначала подумал о нём, основываясь на классе. Вэс рычал на Амараду. Ради него? Рис был чертовски уверен в этом. Потом вся эта история с закусочной, которая раздосадовала Риса, но в то же время была довольно милой. Хотя… Стояк Риса, когда Вэс подтвердил, что ему нравятся мужчины, был нежелательным.

Да, Рису нравилось трахаться, но ему нравилось контролировать реакцию своего тела. Ему определённо не нравилось становиться твёрдым для кого-то, кто на него не запал. Потому что слова «с подходящим мужчиной» прозвучали громко и отчётливо. Если Вэс вёл себя оберегающе или заботливо, это были признаки тех самых качеств, которые заставили Кира захотеть нанять его. Ничто из этого не означало, что он действительно нравился Вэсу.

Рису удалось напомнить себе об этом, пока он поглощал омлет, и он усердно старался помнить об этом весь остаток ночи. К счастью, им предстояло проделать большую работу, обобщить свои наблюдения из «Рубайята», изучить разочаровывающий отчёт судебно-медицинской экспертизы Джеммы, а затем проинформировать Кира, когда Тишь вернулась с улиц.

Короче говоря, Рису всё ещё приходилось мириться с влечением к Вэсу, не прибегая к самозащите в виде неприязни к нему. По сути, этот ублюдок заставлял Риса уважать его.

Вот почему его беспокоило, что из-за его отсутствия сегодня вечером он будет выглядеть таким чертовски ненадёжным. Но лучше, чтобы Вэс увидел изъян в его характере, чем чтобы он — или кто-то из Тиши, если уж на то пошло — знал, что Рис делает прямо сейчас, крадясь по Резиденции. Рис не хотел подставлять под удар чью-либо задницу, кроме своей собственной, если всё это рванёт ему в лицо.

Перенёсшись призраком по стене Резиденции на крышу, а затем спустившись через конкретную комнату на чердаке, которая нуждалась в улучшении охранных мер, Рис без особых проблем проник внутрь. Очевидно, Амарада так и не узнала об его проникновении восемь лет назад. Но, с другой стороны, это не она его поймала.

Это был Кир.

В то время Рис был возмущён тем, что Кир шантажировал его, требуя год службы в Тиши в обмен на сокрытие его проникновения. Но тот год прошёл, а Рис остался, и теперь он понял, что быть пойманным Киром стало одним из самых везучих моментов в его жизни.

Он надеялся, что и сегодня ему повезёт, и он доберётся до места назначения до того, как сработает сигнализация. Он знал, что рискует, возможно, даже своей жизнью, но чем эта ночь отличалась от любой другой?

Рис переносился призраком между камерами наблюдения, пробираясь на самый нижний уровень Резиденции, где на чертежах был подозрительный пробел. Он говорил искренне, когда отвечал Амараде: он не думал, что они охотятся за ней, по крайней мере, напрямую. Разгуливать по этому месту, предоставляя сотням людей любую возможность увидеть её (и причинить вред)? Разгуливать по такому месту, как «Рубайят»?

Риса не волновало, насколько она уверена в своих охранниках или в своих собственных навыках. Её могли прикончить таким образом. Так что нет, тот, кто хотел заполучить эти чертежи, не планировал убийство.

Скорее всего, на повестке дня была кража, причём не очевидная. Амарада выставляла напоказ своё богатство, практически разбрасывая его всюду: картины, золото, безделушки с драгоценными камнями, старинные книги. Кроме того, любой, кто стоит за этим, вероятно, обладает таким же гротескным богатством.

Речь шла о чём-то другом, о чём-то ценном в других отношениях. Что-то, что Амарада могла скрывать.

Рис спустился по винтовой каменной лестнице в похожее на пещеру помещение в нижней части Резиденции. Трековое освещение отбрасывало тусклый свет на грубые каменные стены, которые тянулись до высокого, скрытого в темноте потолка. Над круглой ареной возвышался каменный помост, увенчанный позолоченным креслом. Рис никогда не был здесь, но, вероятно, именно здесь Амарада время от времени проводила ритуальные бои серентери.

Рис скользнул по огромному пространству, надеясь, что не наткнётся на что-либо, спрятанное в тени. У дальней стены он обнаружил проход, искусно скрытый каменными перекрытиями. Поскольку на чертежах этого места не было, он не был уверен, в какую сторону идти. Не помогала и кромешная тьма.

Пришло время бросить кости.

Рис достал из внутреннего кармана куртки маленький мощный фонарик и включил его. Двинувшись направо, он обнаружил туннель, который вёл к ряду дверей камер. В данный момент они пустовали, со стен свисали цепи, полы были вымыты. Он вернулся назад и попробовал пойти налево.

Там, где проход заканчивался тупиком, он обнаружил стальную дверь с биометрическим сканером.

— Ха, — пробормотал Рис. — Так я и думал.

Затем он прислонился к стене туннеля и стал ждать.

Это не заняло много времени. Однако его удивило, что вместо полудюжины громил появилась сама Амарада. Одна.

Сердце Риса ёкнуло, когда трековое освещение включилось, и она вышла из-за угла в облегающем красном платье с белой меховой накидкой на плечах. Он одарил её своей лучшей улыбкой.

— Приветики, Ваше Высочество.

— Ты действительно любишь играть в опасные игры, Рисорвиан.

Он расплылся в широкой улыбке.

— Я не буду этого отрицать.

— А будешь ли ты отрицать, что пытался проникнуть в моё хранилище?

— Я бы и мечтать не смел о том, чтобы проникнуть в ваше хранилище.

Трековое освещение создавало опасную игру теней на её лице, когда накрашенные красным губы обнажили клыки.

— Тогда что, скажи на милость, ты делаешь у этой двери?

— Пожалуй, я как кошка, любопытный по натуре. Я не могу не задаться вопросом, что находится за этой дверью и почему этого не было на чертежах.

Светлая бровь приподнялась.

— Ты же знаешь, что говорят о любопытстве и кошке.

— Хорошо, что у них девять жизней.

Она подкралась к нему и забарабанила пальцами по его груди, как прошлой ночью. Рис ожидал этого, поэтому смог держать себя в руках. По крайней мере, внешне, там, где это имело значение. По крайней мере, этим вечером её запах был её собственным: цветочный с мускусным оттенком.

Она постучала по нему красным ногтем.

— Ты определённо используешь одну из своих.

— Что ж, я хотел кое-что доказать.

— Доказывать надо словами.

Рис стоял, прислонившись к стене, и сохранял непринуждённость в движениях.

— О, не всегда. Так что там внутри?

— А что? — её брови слегка приподнялись. Затем она отстранилась, проведя рукой по его груди, и направилась к стальной двери. — Ты думаешь, они нацелились на это?

— Если упущение в чертежах привлекло моё внимание, оно привлечёт и их внимание.

— Хм.

Хотя Амарада была хитрой и лживой, этот звук и то, как она стояла, скрестив руки, и рассматривала хранилище, говорили о том, что она раздумывала. Итак, она действительно не знала, чего добивались её враги. Но, может быть, теперь она поняла? Конечно, за этой дверью могло скрываться целое множество вещей.

— Пенни за ваши мысли, Высочество?

Амарада повернулась к нему лицом, поджав губы.

— Мои соображения далеко за пределами твоего ценового диапазона, Рисорвиан. Пошли. Я провожу тебя.

Рис оттолкнулся от стены, стараясь не выдать своего облегчения. Он знал, что ей может понравиться его смелость. Он также знал, что она может приказать бросить его в одну из этих камер.