Лекарь из Пустоты. Книга 4 (СИ) - Майерс Александр - Страница 28

Я пытался понять, шутка ли это. Нет, похоже, мой собеседник вполне серьёзен. Конечно, мне вполне знаком такой трюк — проси больше — получишь то, что на самом деле хочешь. Но Мессинги перегибали палку.

— Леонид Александрович… Вы сейчас либо пытаетесь меня разыграть, либо окончательно потеряли связь с реальностью. Ничего из этого не будет. Обсуждать мы будем только детали капитуляции. Никакого компромисса.

— Слишком много на себя берёте, барон! Война, знаете ли, непредсказуема, — загадочно улыбнулся Мессинг.

— Если вы о тех наёмниках, которых завербовали в Хакасии, то мы знаем об их приближении. По-моему, прямо сейчас спецназ Строговых устраивает им тёплую встречу, — для усиления драматического эффекта я взглянул на часы.

Леонид не смог сдержать изумления. А что, он думал, наша разведка плохо работает? У Курбатовых отличные связи в среде наёмников, ведь их гвардия немало повоевала под видом частной военной компании.

Мои ребята, Вася и Ефим, тоже держали руку на пульсе. Они-то первые и узнали о контракте «Саянских соколов», а потом Курбатовы подтвердили — их через третьи руки наняли Мессинги.

— Это ещё не всё сюрпризы, — процедил Леонид. Такой очевидный блеф, что я едва не рассмеялся.

Мы продолжили переговоры, хотя оба понимали, что они зашли в тупик. Леонид упрямо цеплялся за свою фантазию о том, что у него есть возможность для торга. Он требовал то гарантий безопасности, то отдельных иммунитетов для членов своего рода, то передачи части наших земель «в счёт морального ущерба».

Не обсуждение, а театр абсурда какой-то.

— Мы так ни к чему не придём, Леонид Александрович. Похоже, нам придётся пролить ещё немало крови ваших людей, чтобы вы осознали реальность, — я покачал головой.

— Посмотрим! — фыркнул Мессинг, вставая.

Он бросил на меня последний взгляд и, развернувшись, вышел на улицу, громко хлопнув дверью.

Я устало вздохнул и откинулся на спинку стула. Взял бутылку с минералкой и сделал несколько глотков. Посидев немного, тоже вышел и направился к своей машине. Раз переговоры не увенчались ничем, значит, придётся продолжить давление на фронте.

Когда мы выехали с базы, у меня в кармане завибрировал телефон. Воронцов.

— Юрий Дмитриевич. Как прошли переговоры? — поинтересовался полковник.

— Никак, Юрий Михайлович. Либо у Мессингов есть сумасшедший козырь, либо они не хотят признавать горькую правду, — ответил я.

— И то, и другое, возможно.

— Вам что-то известно? — на всякий случай, уточнил я.

— Вы и без меня прекрасно справляетесь. Спасибо, что дождались, пока «Саянские соколы» добрались до территории Новосибирской области. Если бы боевые действия начались в другом регионе, короне бы это не понравилось.

— Само собой, — хмыкнул я.

— Похоже, вы настроены штурмовать владения Мессингов?

— Так и есть, — ответил я, не уточняя, когда именно мы собираемся начать операцию.

А начать мы её собирались уже текущей ночью. План на случай неудачных переговоров был готов заранее, и теперь он будет воплощён в жизнь. Мои гвардейцы нанесут отвлекающий удар, а Курбатовы под прикрытием темноты прорвутся к усадьбе Мессингов.

— Я бы попросил вас пересмотреть этот вариант, — сказал Воронцов, и в его голосе неожиданно лязгнула сталь.

— Что это значит? — уточнил я.

— Александр Викторович, несмотря ни на что, остаётся ценным для империи человеком. Его смерть нанесёт ущерб государственным интересам. Поэтому я прошу закончить конфликт без его убийства.

— Неужели? То есть когда они штурмовали мою усадьбу, вам ничего подобное в голову не пришло?

— Ситуация была совершенно иной, Юрий Дмитриевич, — холодно ответил полковник.

— То есть вы хотите, чтобы я оставил в живых человека, который организовал покушение на мою сестру, натравил на меня половину новосибирского дворянства и чуть не уничтожил мой род? Который, я уверен, при первой же возможности попытается сделать это снова?

— Я хочу, чтобы вы проявили мудрость, Юрий Дмитриевич. Война приближается к концу. Вы победите, если не случится ничего экстраординарного. Пора подумать… о последствиях.

— Последствия будут, если я оставлю в живых опасного врага, — процедил я.

— В его смерти нет нужды. Граф будет строго предупреждён, его влияние ограничат, возможно, часть владений перейдёт под ваше управление. Но он должен остаться жив. Как символ… завершения конфликта без лишней крови. Империя не должна лишиться столь ценного лекаря.

Я закрыл глаза, подавляя вспышку гнева. Лишней крови? И это он говорит после всех смертей на фронте, после того, как весь мой род едва не обратили в пепел?

— Юрий Михайлович, вы просите меня пощадить одного из самых опасных и беспринципных врагов, которых я когда-либо встречал. Оставляя его за своей спиной живым, я рискую не только собой. Я рискую жизнями своего отца, матери, сестры, всех, кто мне дорог. Вы понимаете это?

— Да, — помедлив, ответил Воронцов.

— Даже так? Прекрасно. Тогда вы также должны понимать, что если после войны с моими близкими что-то случится, то я убью сначала Мессинга. А потом приду и спрошу с вас, — со сталью в голосе произнёс я, удивляясь собственной наглости.

Угрожать полковнику СБИ — пожалуй, безрассудно. Но я не мог иначе. Он потребовал от меня то, на что я никак не хотел соглашаться.

Я только что дал Мессингам шанс сдаться. Не хотел этого, но был готов согласиться на мир, чтобы сохранить жизни солдатам, причём с обеих сторон.

Они отказались. Значит, выбрали смерть. Отступать я не намерен.

— Вы осознаёте, с кем разговариваете, барон? — спросил, наконец, Воронцов ледяным тоном.

— Отлично осознаю. Вы пытаетесь выдвинуть мне условия? Хорошо. У меня есть ответные: либо вы берёте на себя всю ответственность за действия Мессингов после войны, либо я их убиваю. По-другому не будет, — ответил я.

В трубке снова воцарилась напряжённая тишина. Я понятия не имел, как отреагирует Воронцов, но мне, откровенно говоря, плевать. Увиливать и прогибаться — не в моих правилах.

Я чётко озвучил свою позицию. И теперь решение за ним…

Российская империя, пригород Новосибирска, владения рода Измайловых

Тишина в трубке длилась так долго, что я уже подумал, связь прервалась. Но нет.

— Вы… обладаете завидной прямотой, барон, — наконец, произнёс Воронцов.

В его голосе, что странно, не звучало ни гнева, ни угрозы. Привычный холодный тон.

Полковник сделал паузу, и я услышал, как он отхлёбывает что-то. Может быть, чай или кофе.

— Ладно. Я беру на себя полную ответственность. Если Александр или Леонид Мессинг предпримут хоть малейшую враждебную акцию против вас или ваших родных — Служба окончательно разберётся с проблемой. Довольны?

Это даже больше, чем я ожидал. Не просто обещание «присмотреть», а прямое обязательство ликвидировать угрозу.

Сомнения, конечно, оставались. Но это максимум, который я мог выжать здесь и сейчас.

— Доволен. Надеюсь, об этой договорённости будут знать только двое: вы и я.

— С языка сняли, Юрий Дмитриевич. Никто не должен знать. Надеюсь, вы понимаете, что Служба дорожит своими секретами.

— Опять угрожаете? — хмыкнул я.

— Предупреждаю.

— Я разве давал вам повод усомниться в себе? Не надо таких предупреждений, прошу вас. Давайте уважать друг друга.

— Интересный вы человек, барон. Будет любопытно взглянуть, куда вы в итоге сможете забраться… Итак, с Мессингами мы решили. Но у меня есть ещё одна просьба.

— Многовато просьб для одного раза, вы не находите? — спросил я.

Юрий Михайлович проигнорировал мой выпад и произнёс:

— Наш агент, старший лейтенант Андрей Колесников, которого вы лечили. Он всё ещё у вас в плену. Я хочу, чтобы он… скажем так, сбежал.

— А я всё ждал, когда вы решите вытащить своего агента. Может, лучше подождать до конца войны? Все пленники будут освобождены, и не понадобится никаких побегов.