(не) измена, (не) развод (СИ) - Серпента Евгения - Страница 7

Маруське исполнилось четыре месяца. Родители пришли с непременным тортом: мамина подруга Полина была домашним кондитером и пекла чудесные бенто, ровно на четыре маленьких кусочка. Один мне и им по полтора.

- Не успеешь оглянуться, и Муська тоже будет наворачивать, - говорила мама, фотографируя ее рядом с тортом.

- А потом пойдет в школу, в институт и выйдет замуж, - добавлял папа. – Выпьем за то, чтобы муж у нее был получше папаши.

- Пап, ты не слишком торопишься? – смеялась я.

- Ой, Лерка, ты только что вот так же в пеленках пузыри пускала. Буквально вчера.

Они пили вино, а я яблочный компот. Он немного горчил – наверно, попало яблоко с червоточиной. Когда родители ушли, я села кормить Маруську, потом уложила в кроватку, стояла и смотрела, как она засыпает.

Уже совсем человечек. Вовсю улыбается и хохочет, тянется за игрушками, пытается перевернуться на живот. И балаболит – с таким удовольствием!

А еще она похожа на Егора. И это тоже горчинка от червоточины. Потому что всегда будет напоминать о нем.

Ничего. И это мы переживем, правда, Маруська?

А на следующий день позвонил Алексей.

Я даже не сразу сообразила, что за Алексей такой, пока он не напомнил.

Алексей Анатольевич. Который юрист.

- Валерия Сергеевна, я тут подумал кой-чего на досуге. У вас с супругом переписка в вотсапе сохранилась?

- Ну если это можно назвать перепиской, конечно. Мои послания, которые он даже не читал. Хотя нет, последнее прочитал, но не ответил.

- Ну раз последнее прочитал, значит, и все остальные помечены как прочитанные. Вы их сохраните, пожалуйста. Скрины сделайте.

- А… зачем? – осторожно поинтересовалась я.

- Можно попробовать подать иск на взыскание содержания с его счетов. Если у него остались хоть какие-то счета в России.

- Вы же говорили, что даже иск не примут, - вспомнила я наш разговор.

- Вероятность небольшая, но все же есть. Я поискал, прецеденты были. Тут самая главная проблема в том, что ответчик должен принимать участие в процессе. Хотя бы минимальное, на уровне доверенного лица. Но попробовать можно. Чем вы рискуете?

- Ну как сказать! – усмехнулась я. – Судебные издержки и ваш гонорар – это не так уж мало, учитывая, что я получаю смешные декретные. Нас с дочкой фактически родители содержат, я даже подрабатывать толком не могу.

- Давайте так. Если удастся вытряхнуть что-то из вашего мужа, вы мне заплатите. Нет – значит, нет. Идет?

С одной стороны, все это было так противно. Да и что там можно стрясти с Егора? Был бы он еще миллионером, а то простой кандидат наук, старший научный в НИИ.

С другой… это уже было делом принципа. Точно так же, как позвонить его подстилке. Хотя бы для того, чтобы не чувствовать себя жалкой терпилой.

- Хорошо, давайте попробуем. Что от меня требуется?

- Пока только подписать исковое заявление и доверенность, которая позволит мне представлять ваши интересы. Ну и скрины переписки сделать. Вы где территориально находитесь?

- На Богатырском. Рядом с «Пионерской».

- Почти соседи. Могу завтра вечером заехать. В семь нормально?

- Да, конечно. Спасибо большое.

- Пока не за что. До встречи.

Я тут же позвонила Ритке.

- Столетова, колись живо! Это ты Алекса вашего пнула?

- Что, уже нарисовался? Не, Лер, это Федечка.

- Совсем-совсем Федечка? Сам по себе?

- Ну…

- Ритка!

- А между прочим, Алекс даже особо и не сопротивлялся. Сказал, что еще подумает. Что можно сделать. Хотя все очень мутно. Но попытка не пытка, правда?

Я сильно подозревала, что Ритке больше хочется подкинуть мне личной жизни. Но тут я была как та пуганая ворона, которая боится куста и дует на воду. Уже ведь подумала, что заинтересовала милейшего Андрея Николаевича. Может, и не менее милому Алексею Анатольевичу интересен лишь сложный юридический случай для портфолио. Или как там это у них, юристов, называется?

Я дала себе клятву: не буду строить никаких иллюзий, что бы ни происходило. Не для того собиралась по кусочкам, чтобы потом снова жевать сопли и чувствовать себя абсолютно никчемушной старой кошелкой.

Но голову все-таки вымыла. И даже ноги побрила.

Нет, вовсе не для «а вдруг». Просто попыталась посмотреть на себя глазами мужчины. И эта женщина этому мужчине не слишком понравилась.

Хотя кто их знает, что им нравится. Я вот думала, что нравлюсь Егору – какая есть. А он променял меня на Барби с ногами от ушей и сиськами четвертого размера.

Хотя сейчас у меня точно не меньше.

- Вы только в домофон не звоните, - попросила я Алексея, когда он подтвердил, что едет. – Наберите снизу по телефону, я открою. А то Маруся проснется, и наступит конец света.

Вообще она стала спать дольше и крепче, что ночью, что днем, но я все равно еще ходила на цыпочках, когда она засыпала. Телефон оставляла на жужжалке, носила в кармане. А в другом – радионяню. В халате это было удобно, в джинсах – нет. Поэтому выложила все это на стол, когда Алексей приехал и я пригласила его на кухню.

- Кофе?

- Да, спасибо.

Пока я возилась с кофемашиной, он просматривал бумаги в папке. Мы обменялись, как шпионы: я поставила перед ним чашку, он протянул мне два листка. Первый – доверенность на представление моих интересов в суде, второй – исковое заявление, в котором драматично расписывалась сложившаяся ситуация и требовалось наложить взыскание на банковские средства ответчика.

- Кстати, я тут узнала, что у него была любовница, - я заложила Егора без малейших сомнений. – Правда, сообщение заскринить не удалось, он его удалил.

Я пересказала все, что узнала от мамы. И о своем разговоре с Ниной тоже рассказала.

- Это чисто информация, - покачал головой Алексей. – Тут, как говорится, свечку никто не держал, никаких подтверждений нет. А даже если бы и были… Сейчас ведь речь не о разводе, а о неисполнении обязанностей по содержанию нетрудоспособных членов семьи. Но как эмоциональный штришок может пригодиться. Хорошо, что сказали.

Я подписала бумаги, отдала ему. Повисла неловкая пауза. Мне показалось, что он не хочет уходить вот так сразу, но не может придумать повода, чтобы задержаться.

- Скажите, Алексей, это Федор вас попросил? – подкинула я косточку. - Еще что-то сделать?

- Ну… не совсем, - улыбнулся он. – То есть он спросил, можно ли что-то сделать или полная трында. Я сначала сказал, что ничего нельзя. Потом подумал и решил, что рискнуть можно. Даже если ничего не выйдет, вы, во-первых, подергаете супруга за нервные окончания, а во-вторых, будете знать, что сделали все возможное. Когда нужно кормить и одевать ребенка, вставать в позу «мне ничего от тебя не надо» как минимум глупо и как максимум преступно.

- Знаете, это именно то, что я сказала себе, когда мы с вами разговаривали. Именно поэтому и согласилась. Хотя, если честно, я не верю в успех нашего… безнадежного предприятия.

- Это неважно, - сложив бумаги в папку, Алексей поднялся. – Главное – что мы… кто?

- Банда, - рассмеялась я.

- Вот именно. Спасибо за кофе. Буду держать вас в курсе.

- И вам спасибо.

Он ушел, я заглянула в щелочку к Марусе, убедилась, что она еще спит, заварила себе чаю. Кофе хотелось страшно, но пока еще он был для меня табу.

Ничего, вот закончу кормить, как напьюсь кофе с шоколадом! И всего-всего наемся, чего сейчас нельзя.

Хотя в последние месяцы беременности точно так же говорила себе: как рожу, спать буду только на животе. Родила – и сразу расхотелось.

Отхлебнула из кружки, откусила половину овсяной печеньки и рассмеялась.

Банда – это было глупо, смешно и… приятно. Я сказала, а он подтвердил. И сразу же песня в голове закрутилась соответствующая. «Дискотека Авария», кажется.

«Потому что мы банда! Мы банда!»

Вот же зараза!

На следующий день Алексей отчитался, что иск приняли на рассмотрение. На самом деле это абсолютно ничего не значило, потому что его запросто могли отклонить на предварительном этапе. Поэтому ни родителям, ни Милке я рассказывать ничего не стала. Ритка и так знала, поэтому ей кратенько отчиталась: ракеты ушли.