(не) измена, (не) развод (СИ) - Серпента Евгения - Страница 17

«Нет, я профессиональный тролль. До вечера».

И правда тролль, сказала я своему кривому отражению в дверце микроволновки. И показала язык.

Вечер – понятие растяжимое. Откуда мне знать, что для него значит «освобожусь раньше». Может, в шесть, а может, в десять. Да нет, в десять вряд ли приехал бы.

Да нет, наверное…

Я хихикнула нервно, в очередной раз посмотрев на часы.

Как девочка, впервые пригласившая в гости мальчика.

Впрочем, мальчика оттеснила другая девочка, которая с утра капризничала и ныла, не хотела ни есть, ни спать. Градусник показывал тридцать семь, и я уже подумала, что простуда пошла на второй круг, но все же догадалась заглянуть в рот. И обнаружила припухшую десну с белым пятнышком.

А вот зубики пошли! Немного рановато, но у каждого свой график.

В общем, когда Алексей появился в половине девятого, я встретила его с хнычущей Марусей на руках. И пояснила коротко:

- Зуб.

- Грац, - так же коротко ответил он. Снова как обмен паролями. И добавил: - Слюни вытри.

Слюни действительно были везде: и на Маруське, и на мне. Прямо ручейком текли. Но почему-то я обиделась. Совершенно глупо и иррационально.

- Ужинать будешь? – спросила сухо.

- Буду.

- Ну да, конечно, - черт, я пыталась затормозить пятками, они дымились, но меня все равно несло юзом. – Мама далеко, где еще домашней еды дадут.

Алексей обернулся и посмотрел, приподняв брови, которые громко просигнализировали: ой, ну и дура же ты, Лера.

- У тебя тоже зубы? – спросил с насмешкой, включил свет на кухне и заглянул в холодильник.

- В смысле? – опешила я.

- Ядовитые, - закрыв дверцу, он повернулся ко мне. - Выросли.

- Ну не все ж тебе меня подъебывать.

- А потом родители удивляются, откуда их деточка нехороших слов набралась. Они хоть и не понимают, но впитывают. Как губка. Лера, у тебя плохое настроение? Ну так позвонила бы и сказала. По мне, лучше не увидеться, чем увидеться, но посраться, а потом думать, как бы помириться.

Я молчала. Затормозить-то затормозила, а вот как задний ход дать, не знала. Я и на машине-то задом ездить толком не умела, все в сторону тянуло.

Алексей оторвал лист от рулона бумажных полотенец и вытер Марусе слюни. Ловко так – она даже не пикнула. Скомкал, выбросил в мусорник и сказал спокойно:

- Давай так. Или ты сейчас возвращаешь гормоны в норму и мы садимся ужинать, или я тихонечко поеду домой от греха подальше. Успокоишься – маякнешь. Без всяких обид, ладно? Может, у тебя и есть повод психопатничать, но я слишком устал, чтобы составить компанию.

Пролактин в норму возвращаться не желал. В чем я честно призналась. Нет, я была вполне в состоянии держать себя в руках, но гарантии, что где-то не выплеснется, дать не могла.

- Я бы, конечно, попросил бутерброд на дорогу, - сказал Алексей, надевая пальто, - но лучше не надо. Вдруг ты еще сильнее взбесишься.

- Ты думаешь, что я из-за того, что ты в холодильник?..

- Это было несколько бестактно, согласен. Холодильник – территория сверхинтимная. В трусы без приглашения забраться можно, в холодильник – нет. Извини.

- Да не из-за этого! - я действительно начала закипать.

Идиотка чокнутая! Ты можешь уже помолчать?!

- Лера, стоп! – он зажал мне рот рукой, наклонился и поцеловал в лоб. – Выпей чайку сладкого и ложись спать. Если, конечно, деточка тебе даст уснуть.

Закрылась дверь, щелкнул замок. Загудел лифт. Я подошла с Маруськой на руках к кухонному окну, посмотрела, как Алексей вышел из парадной, сел в машину.

Так бы и отпинала себя! С чего вдруг растащило-то? Ведь ждала же.

Холодильник? Да ну, точно нет. Может, и правда немного бесцеремонно для нашего стажа знакомства, но, в принципе, ничего ужасного в том, что голодный мужик сунул туда нос.

То, что слюни попросил вытереть? Это был формальный повод, но не причина. Просто что-то внутри кипело и хотело к чему-то прицепиться, чтобы выплеснуться.

Маруськино нытье весь день? Ожидание, которое успело перебродить?

Нет…

Я знала, в чем дело, но старательно не смотрела в ту сторону.

Этот сон – мерзкий, отвратительный! Словно перечеркнувший изрядный кусок моей жизни. Двое мужчин, которых я любила, сняли маски, показали свою сущность. Пытаясь избавиться от них, мое подсознание максимально сгустило краски. Так, чтобы больше не думать, не вспоминать.

Радикальное средство, ничего не скажешь. Как хирургическая операция – резать, не дожидаясь перитонитов. И рана все еще болела, сочилась сукровицей.

Но Алексей… Я не знала ни одного мужчины, который в подобный ситуации повел бы себя вот так. Спокойно сказать: выпей чайку и ложись спать, увидимся, когда будешь в настроении. Поцеловать и уйти.

В нем причудливо сочетались жесткость и ядовитость с мягкостью, теплом и житейской мудростью – хотя он был всего на несколько лет старше меня. Такое не появляется само по себе, из ниоткуда. Такое вырастает из непростых испытаний.

Тут я снова подумала, что ничего о нем не знаю. Какие скелеты бренчат костями в его шкафу? Рано или поздно они всегда вываливаются. Готова ли я к этому? Готова ли вообще к новым отношениям – вот так, сразу?

Я и правда выпила сладкого чаю с пряником. Маруся хоть и со скулежом, но все же заснула. Взяв телефон, я посидела с ним в руках, набралась храбрости и написала:

«Леш, спасибо тебе».

«За что?» - прилетело тут же.

«За то, что ты вот такой».

«Это звучит как «но нам с тобой не по пути».

«Нет!» - у меня даже руки задрожали.

«Что нет? Нет, не по пути?»

«Нет. То есть…» - я зависла, не зная, как ответить. Потом стерла и написала:

«Надеюсь, что по пути».

«Ну и прекрасно. Ты легла?»

«Почти».

«И опять в стремной рубашке?»

«Ну… - я расстегнула белую пластмассовую пуговицу. – Не совсем…»

«Извини, сегодня не смогу приехать».

«Проблемы?» - спросила я, проглотив разочарование.

Три точки плясали, исчезали, появлялись снова.

«Да».

Показалось, что от этих двух коротеньких сообщений потянуло холодом, как от незакрытой форточки.

Лера, хватит накручивать. У человека работа. Что ты придумываешь?

И все равно было не по себе.

С утра мы ходили с Марусей в поликлинику. Грудничковый день – с одной стороны, хорошо, с другой, сплошняком вопящие младенцы. Почему они всегда начинают орать, если их собирается несколько сразу? Может, общаются так? Сигналы подают?

Так или иначе, Маруся после этих походов всегда была взвинченная, капризная, усталая, но от избытка впечатлений засыпала плохо. Вот и сейчас еле утрамбовала ее после обеда. Думала и сама вздремнуть за компанию немного, но пришло сообщение от Алексея, и сон словно лопатой отогнало.

Может, все-таки зря отказалась, когда Ритка предлагала поспрашивать о нем у Федора?

Я забила в поисковик «Алексей Анатольевич Сташевский юрист». Вывалился миллион ссылок: юридическая контора, куда я к нему приезжала, интервью, статья, реестр. Потом еще пара тезок-однофамильцев, потом много-много певца Влада Сташевского – что-то такое смутно знакомое из детства. Можно было закрывать. Никаких соцсетей или чего-то в этом роде. Но я все же крутила страницу дальше – и остановилась, вздрогнув, на заголовке статьи десятилетней давности.

«Жестокое убийство предпринимателя Анатолия Сташевского. По подозрению в организации задержан сын убитого».

Да ну, совпадение, конечно. Мало ли Сташевских. Вон их сколько, ни конца ни краю.

А палец уже тянулся нажать на ссылку. И тут же словно ведро ледяной воды на голову – фото.

Алексей! Только с поправкой на возраст – каким он будет лет через двадцать пять или тридцать. Морщины, седина, глубокие залысины.

О господи…

Я пробегала глазами строчки, с трудом понимая смысл. Сташевский этот самый был генеральным директором Красногорского горно-обогатительного комбината. Где это хоть? А вот, написано. Республика Коми. Контрольный пакет акций комбината принадлежал какому-то холдингу, а контрольный пакет акций холдинга – самому Сташевскому. Его расстреляли вместе с водителем в машине на парковке, а потом кто-то пытался избавиться от киллера, но тот выжил. И сдал заказчика – сына убитого.