Развод. Я тебе (не) принадлежу (СИ) - Ступина Юлия - Страница 31

Весь день прошел в изнурительном труде. Жизнь на станции требовала постоянного движения, иначе холод забирал инициативу. Аврора взяла на себя обязанности, о которых раньше и не помышляла: она чистила старые ржавые резервуары для воды, готовила скудную пищу на керосинке, помогала Максу прокладывать кабели связи. Её беременность уже давала о себе знать — живот стал заметно тяжелее, и иногда она чувствовала, как малыш внутри замирает, словно прислушиваясь к вою северного ветра.

Макс обустроился в бывшей радиорубке. Это помещение было самым сухим на станции. Он соорудил из обломков старых приборов и своих ноутбуков нечто, напоминающее алтарь цифрового века. Провода опутывали комнату, словно паутина гигантского паука.

— Аврора, иди сюда, — позвал он её ближе к полудню. — Я смог зацепиться за «теневой сегмент».

Она подошла, вглядываясь в мерцающие экраны. На них бежали строки кода, которые она видела раньше в Москве, но теперь они были другими — более хаотичными, живыми.

— Это «Феникс»? — спросила она.

— Его фрагменты, — Макс потер затекшую шею. — Когда я зеркалировал систему в Монтрё, я успел забрать не только данные, но и часть алгоритмов самообучения. «Клуб» думает, что у них оригинал, но на самом деле у них — чучело. Без моей авторизации их код начнет деградировать через пару месяцев. Но вот в чем проблема: они активировали «Гончих» по всему миру.

Он нажал клавишу, и на экране появилось изображение из новостной ленты Интерпола. Аврора увидела свое фото. Подпись гласила: «Аврора Громова. Разыскивается за международный терроризм и хищение активов в особо крупных размерах. Опасна. Может быть вооружена».

— Они сделали из нас преступников, — прошептала она, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Хуже, — добавил Макс. — Они объявили Давида Игоревича официально мертвым. В Лондоне и Москве уже идут процессы по разделу «выморочного имущества». Лорд Грейсон выступает в роли «спасителя» активов. Фактически, они легализуют кражу всего, что Давид строил двадцать лет.

Аврора смотрела на свое изображение на экране. Женщина на фото выглядела чужой — слишком уязвимой, слишком «светской». Здесь, на Лофотенах, она стала другой. Лицо осунулось, глаза приобрели стальной блеск.

— Пусть делят, — отрезала она. — Это всего лишь цифры на счетах. Главное — здесь, — она указала на медицинский сектор. — Как только Давид вернется, мы предъявим им счет, который они не смогут оплатить. Макс, ты сможешь запустить «Невидимые паруса» отсюда?

— Я уже начал, — Макс воодушевился. — Я использую низкочастотные военные спутники, которые остались со времен Холодной войны. Они медленные, но их никто не мониторит. Я создаю децентрализованную сеть. Каждый наш шаг будет зашифрован в шумах мирового океана. Мы будем общаться через заброшенные метеостанции и маяки. Это будет первая в мире сеть, построенная на «цифровых призраках».

К вечеру шторм усилился. Ветер бился в стены станции с такой силой, что здание содрогалось. Марк приказал заколотить окна досками, и они остались в полумраке, освещаемом лишь тусклыми лампами и экранами компьютеров.

Аврора сидела у кровати Давида. Она читала ему вслух — не книги, не стихи, а старые отчеты его компании. Она знала, что цифры и стратегии были для Давида родным языком. Она надеялась, что знакомые термины помогут ему найти дорогу обратно к реальности.

— Доходность по облигациям упала на ноль целых три десятых... — читала она, сжимая его ладонь. — Рынок в Токио закрылся с понижением...

Внезапно она почувствовала слабое, почти неуловимое движение. Пальцы Давида дрогнули. Она замерла, боясь дыхнуть.

— Давид? — позвала она тихо.

Его веки, казалось, стали тяжелее. Под ними быстро двигались глазные яблоки — верный признак фазы быстрого сна или активной работы мозга.

— Ты слышишь меня? Это я, Аврора. Мы в безопасности. Марк и Макс здесь. Мы на севере.

Давид медленно, с видимым усилием открыл глаза. Его взгляд был затуманен, расфокусирован. Он смотрел в потолок долго, целую вечность, прежде чем его глаза медленно переместились на Аврору. В них не было узнавания в первый миг, только бесконечная боль и растерянность. Но затем искра разума, та самая искра, которую не смог погасить «Иуда», вспыхнула ярче.

— Ав... ро... — звук был больше похож на выдох, чем на слово. Его губы, сухие и потрескавшиеся, едва шевелились.

— Да, это я! — Аврора прижала его руку к своей щеке, слезы непроизвольно потекли по её лицу. — Тише, не пытайся говорить. Всё хорошо.

Давид попытался приподнять голову, но силы мгновенно оставили его. Он снова закрыл глаза, но теперь его дыхание стало более глубоким, ритмичным. Он больше не был «пассажиром» — он начал возвращаться к управлению своим телом.

Глубокой ночью, когда шторм немного утих, Аврора вышла на причал. Воздух был таким холодным, что обжигал легкие, но она жадно вдыхала его. Над черными скалами, разрывая тучи, вспыхнуло северное сияние — призрачные зеленые и фиолетовые ленты плясали в небе, отражаясь в темных водах фьорда.

Она чувствовала себя так же, как это небо — разорванной на части, но светящейся изнутри новой, пугающей силой. Марк вышел вслед за ней, накинув на плечи тяжелый бушлат.

— Он пришел в себя?

— На мгновение, — кивнула Аврора. — Но этого достаточно. Он знает, что мы рядом.

— Значит, пора начинать второй этап, — Марк посмотрел на сияющее небо. — Макс нашел первую «дыру» в защите «Клуба». В Лихтенштейне есть банк, через который они проводят платежи для своих наемников. Это наш первый шанс ударить по ним.

— Нет, Марк, — Аврора повернулась к нему, и сияние отразилось в её глазах, сделав их почти сверхъестественными. — Мы не будем просто ударять. Мы начнем забирать у них всё. Постепенно. Мы станем их ночным кошмаром. Тем самым «Фениксом», который сжигает дотла всё, к чему прикасается.

Она посмотрела на свои руки — больше не изнеженные, а готовые к борьбе. Путь к возмездию только начинался, и Аврора знала: она пройдет его до конца, даже если ей придется стать более беспощадной, чем все лорды Лондона вместе взятые.

Она вернулась в тепло станции, к гулу аппаратов и шёпоту возвращающегося к жизни мужа. На её столе лежала тетрадь, где она вела учет их скромных ресурсов. Она открыла её и на новой странице размашисто написала: «Операция "Немезида". Подготовка завершена» .

Мир еще не знал, что Громовы не просто выжили. Они эволюционировали. И северные льды стали кузницей, в которой ковался клинок их будущей победы.

Арктические сумерки на Лофотенах не имели ничего общего с привычной сменой дня и ночи. Это была густая, липкая субстанция цвета индиго, которая медленно заливала шхеры, превращая скалы в зазубренные клыки неведомых чудовищ. Холод здесь был не просто погодным явлением — он был живым существом, которое скреблось в щели старой китобойной станции, высасывая тепло из костей и заставляя металл генераторов стонать от напряжения. Аврора стояла у окна радиорубки, кутаясь в тяжелую шерстяную шаль, и смотрела, как снежная крупа сечет черную поверхность фьорда. В её руках была кружка с горьким, пережженным кофе, вкус которого она перестала замечать.

Внутри станции царила атмосфера напряженного ожидания. «Немезида» — имя древнегреческой богини правосудия — теперь стало их паролем, их смыслом существования среди этих льдов.

— Пакеты данных сформированы, — голос Макса вырвал её из оцепенения. Он не спал уже тридцать шесть часов. Его лицо, освещенное зеленоватым сиянием трех мониторов, казалось лицом призрака. Под глазами залегли глубокие тени, пальцы нервно дрожали, но взгляд был ясным и лихорадочным. — Мы используем тридцать два промежуточных узла. Первый прыжок — через метеозонд над Гренландией, затем — заброшенная база НАТО в Исландии, и только после этого — выход в гражданские сети через прокси-серверы в Южной Африке. Нас невозможно отследить. Мы — шум в эфире. Мы — статика.