Развод. Я тебе (не) принадлежу (СИ) - Ступина Юлия - Страница 16

Мои пальцы соскользнули с документа. Сердце болезненно сжалось. Отец… мой отец, которого я идеализировала, который, как я думала, был жертвой обстоятельств, оказался... палачом? Он был готов продать Давида, чтобы вернуть себе былое величие? Он хотел меня использовать как приманку?

— Не может быть… — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Это еще не всё, — Макс, который успел просмотреть другую папку, передал мне документ. — Смотри дату.

Это был отчет о переводе ста миллионов долларов на счета компаний моего отца. Дата — через два дня после записи разговора с Воронцовым. Отчет был подписан Давидом.

— Он… он не уничтожил его бизнес, — поняла я, чувствуя, как слезы жгут глаза. — Он спасал его. Он знал, что мой отец готовится его убить, и вместо того, чтобы нанести ответный удар, он дал ему деньги. Он пытался… искупить. Или купить его молчание.

— Он пытался защитить тебя, Аврора, — голос Макса стал мягче. — Он не хотел, чтобы ты знала правду о своем отце. Он хотел уберечь тебя от той грязи, которая тебя окружала. Поэтому он и контролировал тебя так жестко. Он боялся, что ты станешь частью этой игры, частью той лжи, в которой жил твой отец, и которая могла разрушить тебя.

В этот момент тишину кабинета разорвал резкий звук — не сигнализация, а звук включившейся видеосвязи на огромном мониторе, который раньше был просто черным экраном. На нем появилось лицо Виктории. Она была в каком-то светлом, стерильном помещении, за её спиной виднелся логотип «Воронцов-Групп».

— Как тебе сюрприз, Аврора? — её голос звучал сладко и ядовито. — Нашла, что искала? Правда всегда выходит наружу, знаешь ли. Твой отец — предатель, а муж — искусный манипулятор, который использовал тебя, чтобы получить доступ к патенту твоего родителя. Он просто купил твоё «благословение» на брак, а теперь, когда он в коме, ты думаешь, что можешь управлять его империей?

— Ты ничего не понимаешь в нашей истории, Виктория, — я почувствовала, как внутри меня просыпается не страх, а ледяная ярость. — Ты только разрушаешь. А мы… мы строим. И моя первая задача — стереть таких, как ты, с лица земли.

— О, милая, ты так наивна, — она рассмеялась. — Я тебе помогу. Посмотри в окно.

Я подошла к панорамному окну. Внизу, у главного входа в «Громов Групп», собралась толпа. Не протестующие, а люди в темной униформе без опознавательных знаков. Они методично блокировали все выходы, словно загнанных в угол животных.

— Они перерезали внешнюю связь, — сказал Макс, в панике барабаня по своему планшету. — Мы в ловушке. Городская связь тоже глушится.

— Здание заминировано, Аврора, — Виктория продолжала вещать с монитора, её глаза горели триумфом. — По документам, которые уже ушли в СМИ, это Давид Громов в приступе паранойи решил уничтожить всё, что создал, вместе с тобой. Ты — его последняя «игрушка». У тебя есть ровно пять минут, чтобы передать мне коды доступа к «Фениксу». Иначе… я нажму кнопку, и мы все отправимся к праотцам.

Я посмотрела на монитор, на лицо Виктории, полное злобы и триумфа. Потом на Макса, чье лицо выражало ужас. А затем — на сейф, где лежала флешка с надписью «Последний аргумент». Давид… он подготовил мне путь отхода. Или путь уничтожения врагов.

— Пять минут, Виктория? — я взяла флешку. — Время — мой главный союзник. Ты думала, я буду искать справедливости в суде? Наивная. Ты не знаешь, на что способна мать, когда защищает своё будущее.

Я вставила флешку в терминал Давида. На экране высветилось меню.

— Что ты делаешь?! — Виктория закричала, её лицо исказилось от страха. — Аврора, стой! Ты не смеешь!

— Я активирую протокол «Zero», — сказала я, переводя взгляд с монитора на папку с документами моего отца. — Это система тотального уничтожения всех финансовых активов, связанных с «Громов Групп» и «Воронцов-Групп». Все оффшорные счета, все инвестиции, всё, что было построено на крови и обмане, — всё будет стерто. Вместе с тобой.

Я положила палец на клавишу «Enter». Сердце бешено колотилось. Я была готова нажать. Готова сжечь всё, чтобы не дать им победить. Я ощущала себя не Авророй Соколовой, а Громовой — женщиной, которая научилась у своего мужа самому главному: если хочешь победить, будь готов потерять всё.

Тиканье невидимых часов внутри кабинета Громова отдавалось в ушах Авроры, словно стук её собственного сердца — нервный, сумасшедший ритм, отмеряющий последние мгновения мира, каким она его знала. Четыре минуты. Всего четыре минуты отделяли её от полного разрушения. Или от начала новой, беспощадной войны, которую она была готова вести.

Её рука, казалось, приросла к терминалу, к той самой клавише «Enter», что могла решить судьбу тысяч людей, судьбу Давида, судьбу её нерожденного ребенка. Запах озона от работающих серверов, смешанный с едким привкусом страха и металла, застревал в горле, вызывая тошноту. На огромном мониторе напротив неё лицо Виктории, искаженное помехами, превратилось в маску древнего божества мести — прекрасную, но жуткую.

«Четыре минуты, Аврора», — голос Виктории, прорвавшийся сквозь динамики, был холоден и торжествующ, как колокол на погребальной церемонии. — «Или я нажимаю сама. И тогда твой ребёнок не увидит солнечного света. Его первое прикосновение к миру будет огнём, его колыбелью станет пыль и пепел».

Эти слова, словно ледяные осколки, пронзили Аврору насквозь. Малыш. Её малыш, беззащитный, невинный, уже стал разменной монетой в этой безжалостной игре властолюбивых монстров. Рука Авроры инстинктивно легла на живот, защищая, укрывая, словно её собственная ладонь могла стать щитом от тонны взрывчатки. Глаза налились слезами, но она стиснула зубы. Сейчас не время для слабости. Сейчас время для ярости. Ярости матери, которая любой ценой защитит своё дитя.

«Я ничего не обещала тебе, Виктория», — прошептала Аврора, и голос её, на удивление, прозвучал твердо, без единой нотки дрожи. Она почувствовала, как по венам течёт не страх, а холодная, расчётливая решимость. «Я сказала, что у меня есть «Последний аргумент». И вот он».

Её палец, слегка дрожа, но уже без сомнения, опустился на клавишу. «Enter».

Тихий щелчок, сухой и отчётливый, казалось, прозвучал во всём здании, заглушая даже биение её собственного сердца. На мгновение мир замер. Секунда, вторая… Ничего. Только гудение серверов, ледяной сквозняк из вентиляции и нечеловеческая тишина, предшествующая катастрофе. Аврора с напряжением ждала, её взгляд был прикован к экранам. Макс, сидевший на полу, в тени массивного стола, сгорбившись над планшетом, тоже поднял голову, его лицо выражало смесь надежды и отчаяния.

И затем, словно медленно просыпаясь от долгого сна, мониторы ожили. Они не вспыхнули ярким пламенем взрыва, как ожидала Виктория. Вместо этого, по всем экранам кабинета, включая тот, где всё ещё застыло злорадное лицо Виктории, стали проноситься строки кода. Не те, которые должны были привести к тотальному уничтожению.

«Ошибка доступа. Код неверный» , — гласила первая строка, красным пламенем выжигаясь на чёрном фоне.

«Протокол «Zero» отменен. Инициация резервного шифрования» , — появилась следующая, жёлтым светом.

«Доступ к серверам «Громов Групп» временно заблокирован. Запуск протокола «Феникс». Авторизация владельца: Аврора Громова» .

Лицо Виктории на мониторе медленно, мучительно исказилось. От злорадства не осталось и следа. Только чистый, неприкрытый ужас. Она вскочила со своего кресла, её руки заметались в воздухе, словно она пыталась ухватиться за ускользающую реальность.

«Что это?!» — взвизгнула она, её голос сорвался на визг. — «Ты не можешь! Ты обещала! Ты должна была уничтожить всё! Ты лжешь! Это невозможно!»