Фигляр 2 (СИ) - Джудас Анастасиос - Страница 33

И каждое новое обличье рушило её внутренний привычный порядок всё сильнее.

В какую игру я ввязалась?..

Ин-хо подошёл к столику. Лёгкая улыбка. Короткий поклон — не глубокий, только голова, как кивок.

— Добрый вечер, — сказал он спокойно. Голос — тот же. Глаза — те же. Но всё остальное — новое.

Ми-ран смотрела на него. И впервые за всё время не знала, что сказать.

КОГОТОК УВЯЗ

Ресторан Le Pré жил своей вечерней жизнью: тихий гул разговоров, лёгкий звон хрусталя, аромат трюфеля и розового перца, отражавшийся в полированных поверхностях бокалов. Но за столиком у окна воздух стал густым, как перед грозой — настолько густым, что казалось, его можно резать ножом для фуа-гра.

Джи-вон медленно поднялась со своего места, её взгляд — острый, сканирующий, профессиональный — прошёлся по фигуре Ин-хо с головы до ног. Она обошла его кругом, словно оценивала лошадь на аукционе, отмечая каждую деталь: потёртости на плечах кожаной куртки, ворот рубашки, расстёгнутый чуть больше, чем требуют приличия, джинсы, сидящие так идеально небрежно, что это явно стоило весьма прилично, Converse — потрёпанные, но чистые, как будто их специально «состарили».

— Со-юн, девочка, — голос её звучал сладко-ядовитыми интонациями, — а куда подевался тот элегантный юноша, что был с тобой в La Perla? Или у тебя сегодня целая коллекция спутников? — Джи-вон бросила взгляд на Ми-ран, приглашая её присоединиться к расспросам, но та промолчала, лишь сжала губы в тонкую линию, как будто боялась, что из них вырвется что-то лишнее.

Едва она намеревалась сесть, Ин-хо плавным, почти незаметным движением опередил её — его рука легла на спинку стула, и он с безупречной, старомодной галантностью отодвинул его ровно настолько, чтобы Джи-вон могла сесть без усилий. Жест был настолько естественным и уверенным, что Джи-вон на миг застыла, поражённая. Её глаза блеснули — смесь раздражения и восхищения. Она села, чуть приподняв подбородок, приняв вид царствующей Клеопатры.

Не давая никому опомниться, он точно так же обошёл стол и оказался рядом с Со-юн, отодвинув и её стул с той же лёгкой улыбкой — будто это было само собой разумеющееся. Действия человека, который либо учился хорошим манерам с пелёнок, либо умел их изображать куда лучше самых воспитанных отпрысков из гольф-клубов Каннама.

Ми-ран, наблюдая за этим, почувствовала, как в её груди кольнуло странное чувство: то ли облегчение, то ли ожидание. Со-юн же едва заметно улыбнулась — ей казалось, что Ин-хо играет в старомодные правила, которые никто из их круга давно не соблюдает, и это было… забавно. И немного трогательно.

Ин-хо занял своё место напротив, кивнув всем сразу и никому конкретно. Наступила короткая пауза — не напряжённая, скорее чуть неудобная, как будто все ждали, кто сделает первый ход.

Он, как единственный мужчина за столом, взял на себя инициативу. Его «бархатный» голос прозвучал с лёгкими, почти будничными интонациями:

— Сегодняшний вечер выдался удивительно тёплым для апреля, не находите? — он обратился ко всем, его взгляд скользнул по огромным окнам, за которыми горел вечерний Сеул, неон отражался в стекле, как в зеркале. — Обычно в это время ещё чувствуется дыхание зимы, но сегодня… будто город решил сделать всем подарок.

Он говорил легко, о погоде, о том, как изменился свет в городе с приходом весны, о цветущих где-то в окрестностях вишнях, которые, наверное, уже осыпают лепестками тротуары в Ханнам-доне. Его тон был светским, но не пустым — в каждой фразе чувствовалась лёгкая ирония и наблюдательность. Он вёл беседу так, будто делал это каждый день в самых изысканных салонах, создавая комфортную, непринуждённую атмосферу, в которой невозможно было не ответить.

Ми-ран молчала, всё ещё пытаясь собрать осколки своего мировоззрения. Со-юн, напротив, с интересом следила за его игрой, едва заметно улыбаясь уголками губ. Джи-вон откинулась на спинку стула, изучая его со всё возрастающим интересом. Её «фактура» не только меняла обличья, но и демонстрировала безупречные светские манеры, когда это было нужно.

Именно в этот момент к столику подошёл официант, прерывая лёгкую беседу о весеннем Сеуле.

— Добрый вечер, — мягко сказал он, — готовы сделать заказ?

Ин-хо повернулся к нему с той же лёгкой улыбкой.

— Для начала, пожалуйста, бутылку San Pellegrino. И… — он взглянул на дам, — может, шампанское? Отметим знакомство? Dom Pérignon Rosé 2008, если есть.

Официант кивнул, впечатлённый уверенностью молодого человека.

— И несколько лёгких закусок к шампанскому, на ваш выбор. — добавил оглядев присутствующих дам.

Ми-ран смотрела на него. И впервые за всё время почувствовала себя спокойно. Может, не всё потеряно. Этот мальчик, каким бы загадочным он ни был, всё-таки умеет держаться в обществе. И возможно — не несёт угрозы её семье.

Джи-вон улыбнулась — медленно, хищно. Её коготок уже впился в добычу, и она не собиралась отпускать. Игра только начиналась, но она уже чувствовала — этот юноша стоит всех потраченных сил и нервов.

КОМПЛИМЕНТ

Официант вернулся с подносом: бутылка San Pellegrino, ведёрко со льдом и горлышко Dom Pérignon Rosé 2008, обёрнутое в белоснежную салфетку. Движения его были отточенными, почти ритуальными. Он расставил хрустальные бокалы с лёгким звоном, затем раскрыл пробку шампанского — негромкий, элегантный хлопок, звук, который вмиг наполнил пространство вокруг стола ожиданием чего-то праздничного, важного.

Но на подносе лежало ещё кое-что. Серебряное блюдо с крошечными канапе — комплимент от шеф-повара.

— От шефа, — тихо сказал официант, ставя его в центр стола. — Тартар из тунца Bluefin с икрой летучей рыбы и каплей юдзу. И… — он слегка улыбнулся и добавил: «Для молодого человека, который знает толк в хорошем вкусе».

Идеальные кусочки: розовое мясо тунца, чёрная икра, капля ярко-жёлтого юдзу, как маленькое солнце. На тарелочке — аккуратная надпись из соуса: крошечный иероглиф «味» — «вкус».

Золотисто-розовая жидкость с лёгким шипением наполнила бокалы. Ми-ран и Со-юн обменялись быстрыми, почти незаметными взглядами — в них читалось удивление и любопытство. Джи-вон подняла свой бокал чуть выше остальных, жестом, полным светского превосходства, будто провозглашая негласный тост уже одержанной победе.

Ин-хо же спокойно налил себе минеральной воды в высокий стакан. Лёд звякнул о стекло. Он сделал небольшой глоток и, заметив немой, но красноречивый вопросительный взгляд Джи-вон, с театральным огорчением развёл руками. Его янтарный глаз будто подмигнул.

— К сожалению, радости Бахуса мне пока недоступны по причине затянувшегося малолетства, — произнёс он с лёгкой, извиняющейся улыбкой, но в его тоне не было ни тени смущения — только лёгкая, почти игривая насмешка над самим собой.

На мгновение за столом воцарилась тишина — лёгкая и многозначительная, как первый глоток дорогого вина.

Ми-ран мысленно застыла: «Комплимент от шефа? Ему? Щибаль… он что, уже здесь свой?»

Со-юн чуть склонила голову, пряча улыбку за краем бокала: «Чинча, тартар с юдзу? И надпись иероглифом? Он шефа подкупил? Или просто… он такой?»

Джи-вон медленно прищурилась, её взгляд стал пристальнее: «Мальчишка, а уже комплименты от шефа Le Pré. И уверенность как у видавшего виды ловеласа».

Шампанское искрилось в их бокалах, пузырьки поднимались тонкими струйками, как маленькие вопросы без ответа. Вода в его стакане была неподвижной, чистой — лишь лёд тихо таял, оставляя крошечные капли на стенках.

И в этой разнице — между праздничным шипением и тихой нейтральностью, между комплиментом от шефа и простым стаканом воды — чувствовалась целая вселенная игры.

Ин-хо поднял стакан с водой — спокойно, без тоста, но с той же уверенностью.

— За весну, — сказал он тихо. — И за тех, кто умеет удивлять.

Чокнулся с воздухом. И улыбнулся, искренне и открыто — так, что невольно хотелось улыбнуться в ответ.