Огнем и Мечом (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 9

Не знаю, как кому, но для меня это не просто набор букв и возвышенных фраз. Каждый титул — это немыслимые усилия моих предков, это кровь, слёзы, победы и поражения…

— … Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голштинский, Стормарнский, и Дитмарсенский, граф Ольденбургский и Дельменгорстский, Князь Эстляндский, Лифляндский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Ростовский, Ярославский, Белоозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Обеих Алясок, Заморий и Огненныя земли Володетель, Святой Лукии, Тобаго, Гавайския и Черепаховыя островов Государь, Антарктиды, Австралии, всея Северныя страны Повелитель, Орд Киргизских, Ширванской, Дербентской и Таркинское Земли заступник, Иверския Земли, Карталинских и Грузинских царей и Кабардинския Земли, Черкасских и Горских князей и иных Наследный Государь и Обладатель.

Титул завершён. Теперь о сути.

— Непременное наше желание пребывать со всеми Державами в дружбе и добром согласии, показали мы, с самого нашего на Прародительский Престол вступления. Всевышний благословил столь праведное желание, и Государство наше доныне пользуется глубоким миром, и приятным наслаждается покоем. Но, как между тем, Король Прусской двоекратно сделал на области Ея Величества Римской Императрицы, Королевы Венгеро-Богемской, нашей союзницы и приятельницы, нападение, и Саксонию, наследия Его Величества Короля Польского, также нашего союзника и приятеля, внезапно разорил, и чрез то, так силен и опасен сделался, что все соседние Державы, оное, к крайнему своему отягощению чувствовали: то мы, как для собственной Государства нашего, так и союзников наших безопасности, и для воздержания сего предприимчивого Государя от новых вредительных покушений, принуждены были содержать всегда знатную часть наших сил на Лифляндских границах. А сверх того, для большей предосторожности, возобновили мы оборонительные союзы с Ея Величеством Императрицею-Королевою, и Его Величеством Королем Польским. Принудя чрез то Короля Прусскаго в покое остаться, и соседей своих оным пользоваться оставить, мы сию, доныне, чрез столько лет, приобретенную славу, признание Европы и тишину нашей Империи, принуждены обратить в силу.

Закрываю папку и смотрю на посла.

— Сим объявляем Нашему Августейшему брату Фридриху войну.

* * *

Глава 3

Русский дебют

* * *

ВОСТОЧНАЯ ПРУССИЯ. ГРОСС-ЕГЕРСДОРФ. 9 Июня 1757 года

Странное дело. Иван уже третий день «узнавал» родные места. Ну как родные? Сам то он вятский. Там лес гуже и ели колючие. А вот в Пошехонье…

Сельцо у него там. Ну как сельцо. Дала ему и другим лейб-гвардейцам беспоместным Елисавета Петровна по семнадцать душ в бывшем дворцовом селе Всехсвятском. Он в нём всего то три раза и был. Как от охраны Петра Алексеевича его отставили даже полгода там жил. Картошку научил местных растить. Потом она его семью в столице и кормила. Точнее деньги с неё. Хорошо платили Ивану как старому знакомому скупщики Цесаревичевы. Он и других сопомещиков своих на неё «подсадил», и даже «негвардейских» крепостных. Сдавали скупщику «земляное яблоко», а в Питере тот, уже от имени Анучина, на кухню в Итальянский дворец и продавал. В общем, хорошо Иван зажил. И семье выезд в столице с квартирой и прикупил ещё крепостных. Но потом его в Ширван отправили. Там три года полных и отслужил.

А в зиму позапрошлую вызвали его назад. Да на Каспии ледостав начался. Еле пароходом до Терки дошли. Там уже конями до Астрахани. И до Москвы тож. Пару раз чуть не замёрз. А ведь в Гиляне на жару жаловался. Такая человек тварь: редко ему погодой можно услужить. Но, как бы то ни было — добрался. С женой вот уже и наследника сделали. А то дочки одни шли.

В Петербурге пристроили Ивана к новой команде. Новые ружья в Сестрорецке пробывали. Да и военной науке подучили. Теперь вот он егерь. Охотник на людей или меткачь по-нашенски. Даже не просто егерь, а целый командир плутонга и капитан лейб-гвардии. Оттого он здешние болотца, да деревья отмечает. «На курсах» их тому знатно учили. Вот, тополь. Раскидистый. Ветви выше роста начинаются толстые. Удобная позиция! Только тополь-то корой белый. Проверять надо. Черный то тополь, как Иван помнит по Вятке, прочен. А этот ломок. Да ещё ветрами его тут погнуло немного. Но место удобное, да и к спеху. Сегодня битва намечается вроде.

Разведчики донесли что движутся немцы к русскому лагерю у Гросс-Егерсдорфа. «Большая охотничья деревня» если на русский перевести. Вот и проверит капитан Анучин большая ли будет у его егерей сегодня охота или не очень.

— Сыч! — позвал Иван курчавого мальчонку.

— Здесь, я Иван Агапович! — громко доложился подбежавший сержант.

Анучин с укором посмотрел на смуглого подростка.

— Сыч, мы на охоте… — начал он тихо.

— Извините, Хумай, — стушевался парнишка.

— Так, эфиопово племя, — с лёгкой укоризной начал Анучин, — вот видишь тополь?

— Вижу, ва… Хумай, — вовремя исправился Осип Ганнибал.

— Полезешь, наверх и выберешь ветку понадёжней, — продолжил инструктаж капитан Анучин, — мы, когда на позицию выйдем — тебе зеркальцем посветим, да ты же знаешь, где будет наше место?

— Угу, — кивнул разочарованный мулат.

— Трубу мы тебе дадим, ты сиди осторожно, не шуми, да когда мы начнём пальбу, трофеи наши считай, всё ясно? — завершил Иван.

— Так, точно, — буркнул Оська, — Хамай, может мне с вами можно.

— Сыч! Фузея для тебя пока тяжела, а на дерево кто же кроме тебя влезет, ты ж лёгкий, — положив руку на плечо и чуть нагнувшись проговорил капитан, — посмотри пока на нашу работу, если что не так будет, потом нам отмечай.

Сыч кивнул.

— Ты, Абрамыч, пойми, — сказал уже на ухо Анучин, — нам сейчас нужен острый взгляд со стороны, а мы на этот тополь высоко залезть не сможем, кроме тебя некому, ты уж не серчай!

— Слушаюсь, — вздохнув ответил Осип, — Вы, это, только, меня другой раз на лёжку возьмёте, а Хамай?

— Возьму, Сыч, в следующем годе, — ответил Иван, — войны на твой век хватит, так что ты там на посту всё внимательно примечай!

Сержант Осип Ганнибал кивнул, поправил бебут и пистоль, принял трубу и подсаженный старшими товарищами стал взбираться на стоящий на взгорке у поля будущего сражения тополь.

«Как оно заладится, неизвестно, — думал Анучин, — не были мы ещё в деле, а так хоть обсказать кому будет, если не даст Бог самим передать эту науку, да и приметный отрок больно, как подрастёт ему цены не будет ежели стрелять по ночам».

* * *

ВОСТОЧНАЯ ПРУССИЯ. КЁНИГСБЕРГ. 23 Июня 1757 года

Звучала музыка, город был празднично украшен, вступающую в столицу Восточной Пруссии русскую армию довольно живо встречали горожане и делегация лучших людей города.

Генерал-аншеф граф Салтыков благосклонно взмахом руки приветствовал собравшихся и вспоминал встречу с Государем Императором при назначении самого Петра Семеновича командующим русской армией в этой войне.

Пётр Третий был серьезен.

— Граф, задача у нас с вами и у нашей армии весьма непроста. Да, у вас под началом будет около восьмидесяти тысяч солдат и намного больше пушек, чем у пруссаков. У вас будут новые секретные «Единороги» Данилова-Мартынова и воздушные шары Нартова. У вас будут егеря со штуцерами. Но, прусский губернатор Иоганн фон Левальд — местный и хорошо тамошнюю географию знает, да и сражений у него поболе вашего за плечами будет. Под Кессельсдорфомом Иоганн явил викторию манёвром и натиском. Всё, как его король Фридрих любит. Но, Левальд сам никогда не командовал отдельными армиями. Если не считать за таковое недавнее запирание шведов фон Унгерн-Штернберга в Штральзунде. А он стар, и учиться ему поздно. И его тридцать пять тысяч солдат могут нам нанести ряд чувствительных ударов, постаравшись атаковать нас на марше или пока мы не успели обустроить позиции. Но, немцам ещё самим нужно успеть, большая часть их войска ещё в Шведской Померании, наш флот контролирует море, так что действуйте быстро, пока Леваль «с дороги» будет.