Преданная истинная черного дракона (СИ) - Борисова Екатерина - Страница 62

Отчаянье и страх сковывают меня.

Перенесённая боль не дают мне отчаяться.

И я нахожу свои новый дом.

Новую надежду. Новых друзей.

Но Александр!

Опять Александр!

Он шёл по моему следу! Не отступал никогда. Загонял, как добычу в силки.

Травил и наслаждался своей властью надо мной, пока...

Не отступил.

Он отпустил меня.

Эта простая мысль не укладывается в моей голове.

Хуже того! Она не приносит мне облегчения.

Как много я готова была отдать за неё ещё недавно.

Но не сейчас!

Эта внезапная свобода не приносит радости, она приносит хаос. Рвёт мою душу на части.

Я в смятении, я ненавижу его за то, что он причинил мне боль, но ещё больше я ненавижу его за то, что ушёл без объяснений.

Моё бедное израненное сердце отчаянно колотится в груди. Его дракон протяжно воет. Я так скучала по его мягкому ворчанию и тёплому свету в груди.

По щекам стекаю горячие слёзы.

Я сама не понимаю себя.

Но...

Я скучаю. Именно ОН давал мне силы, чтобы бороться, вставать, идти вперёд.

А если его нет, то ради чего мне стоит вставать по утрам?

Я хмурюсь, стараясь разобраться. Но уже ничего не понимаю.

Зачем он сделал это?

И почему я так страдаю от его ухода?

— Зачем эта жертва? К чему? — всхлипываю я.

— Потому что он понял, девочка, — Констанс обнимает меня за плечи. — Он понял, что значит любить по-настоящему и не быть любимым в ответ. Он понял, ЧТО перенесла ты по его вине.

Он понял? Он полюбил?

Меня вдруг пронзает острая, жгучая благодарность. Только настоящий мужчина, как он, мог позволить себе такой поступок — отказаться оттого, что любит, чтобы дать мне право жить.

В этом отказе, в его отступлении, я вижу истинную глубину его чувства.

Дракон в груди согласно воет, отчего по венам растекается тепло.

Любовь вспыхивает внутри меня снова, но теперь она иная: это не юношеский восторг, а признание силы, которая способна на самоотречение. Это и есть настоящая, несокрушимая любовь.

— Он был неправ, — дрожащей рукой я стираю слёзы и со всей силы бросаю себе под ноги подвеску с драконьим камнем.

Князь Александр Веленгард

— Князь Александр Веленгард, ты признаёшь себя виновным... — Августус, мой двоюродный дядя со стороны отца и король Авелона грозно сводит брови.

Сегодня он выглядит особенно торжественно и надменно в своих сияющих доспехах.

По случаю моего закрытого суда король решил облачиться в золочёную броню своего деда.

Августус сидит на золотом троне, по правую руку от него всхлипывает королева — мать Анны, по другую сторону с серьёзными лицами восседает палата лордов. И больше никого.

— ...в том, что обманул моё королевское ожидание и не сделал моей дочери Анне предложение руки и сердца? В том, что растлил её и бросил на сносях! В том, что покушался на королевского...

О боги! Что он несёт? Августус терпеть не мог Анну, сколько я его знаю, он пытался отослать её подальше от дворца, но королева не давала!

— В том, что совершил побег из камеры и бежал в Драконьи Пределы, в том, что и там нашёл бедняжку Анну и всё-таки убил мою беременную дочь!

Моих сил больше нет слушать этот бред!

Я сам вернулся в Авелон, лично сдался в руки гвардейцев короля, но слушать эти обвинения... Это выше моих мол.

— Ваше Величество! — я поднимаюсь со скамейки. Никто из гвардейцев не решается меня остановить.

Многие ещё помнят, им могучим и несдержанным драконом я был.

— Я признаю себя виновным в убийстве вашей падчерицы Анны. Вот только беременной она к тому моменту уже не была. Не знаю, что сделала Анна с ребёнком, но к моменту смерти она освободилась от бремени.

— Ложь! — из-за моей спины выскакивает тот самый бывший начальник личной охраны короля. Я даже имени его уже не помню. Но помню, как дымились его штаны, когда я поджаривал его зад.

Тот, кто спал с Анной за моей спиной, тот, кто был отцом её ребёнка, тот, кто придумал хитроумный план по моему убийству.

Всё это я могу сказать сейчас. Но для чего?

Я уже всё решил!

У меня нет желания бороться или желания вырваться и бежать.

В моей голове пустота, перемежающаяся с памятью о ней.

Я помню, как Идалин смотрела на меня в последний раз, в суде.

В её прекрасных голубых глазах был лёд. Она окатила меня таким холодом, что он проник под мою одежду, сковал меня льдом, ранил душу.

только тогда я отчётливо понял — она ненавидит меня, и я никак не смогу это изменить.

Она права. Я заслуживаю этого. Я совершил чудовищную ошибку — не распознал любовь истиной.

Хотел только брать, не отдавая ничего взамен. А она так не умела.

Я сам загнал нас в этот угол, где её любовь превратилась в отчаянье, а мои стремления в грязь.

Наша связь душит её. Истинность привязывает её ко мне, к дракону, которого она видеть больше не может и не хочет. К чему мучать её?

Я должен её освободить!

Моя единственная, последняя милость, которую я могу ей оказать — это моя смерть.

Резко разворачиваюсь к порядком обожжённому мужчине.

— А вот объявился и отец, — усмехаюсь я. — Может, у него стоит спросить, какие травы пила Анна, чтобы скинуть плод?

Этот идиот бледнеет, поняв, что совершил ошибку. Значит, я недалёк от истины, и он, скорее всего, знает, что приключилось с их ребёнком.

Хотя всем плевать.

Здесь нет судьи и суда присяжных. Здесь король решает мою судьбу. А он уже всё решил!

Этот фарс для королевы. Чтобы она смогла насладиться местью за свою непутёвую дочь.

Так зачем лишать её такого зрелища?

— И старуху Буртраж я тоже убил, — поворачиваюсь к королю. — Я признаю.

Свою тёщу Августус на дух не переносил. Он видел её единственный раз в своей жизни на свадьбе. Этого ему хватило. Чтобы строго настрого запретить старой ведьме появляться в Авелоне.

Но сейчас на лике правителя появляется такое скорбное выражение. Словно мы говорим о его родной матери.

Королева всхлипывает и валится на подлокотник трона.

— О, Август! — рыдает она. — Прошу, давай закончим это всё скорее...

Королева тянется к мужу, касается кончиками пальцев венценосного запястья. Августус вздрагивает, встряхивает головой и кивает, наконец.

— Князь Александр Веленгард, я приговариваю тебя к...

Но вместо громкого и раздражённого голоса короля я слышу... нет, не может быть!

Я слышу завывания вьюги! Промозглый зимний ветер в лицо бросает мне комья снега.

Следом раздаётся хруст, похожий на хруст горного хрусталя.

И прямо посередине малого зала советов открывается воронка портала. Яркие синие всполохи вырываются оттуда, а после мне на руки падает Идалин!

Моя малышка Идалин!

Подхватываю хрупкое дрожащее тело. Она в одной сорочке с накинутым поверх платком.

Она ещё и босиком!

Сажусь на лавку, не обращая внимания ни на кого вокруг, усаживаю себе на колени глупую Идалин и подхватываю её ножки.

Тяну их к себе, стряхиваю со стоп разбитый драконий камень. Такими темпами малышка Идалин изведёт все мои фамильные драгоценности.

Плевать!

Лишь бы бежала ко мне, а не от меня.

В груди неожиданно и ярко разгорается надежда.

Она же не ошиблась, она сама захотела быть рядом. Она думала обо мне, когда разбивала мой последний подарок.

Двумя руками обхватываю её крохотные заледеневшие стопы и пока Идалин не пришла в себя, рычу.

— Убью всех, кто отпустил тебя сюда в таком виде, душа моя!

Князь Александр Веленгард

— Не стоит никого убивать, — шепчет она несмело и отводит смущённый взгляд. — Я сама виновата...

Она зябко вздрагивает, но впервые в моей жизни не пытается вырваться из моих объятий, наоборот, кажется, сама робко ищет моего тепла.

Я не могу сдержаться. Смеюсь.