Преданная истинная черного дракона (СИ) - Борисова Екатерина - Страница 46

НЕТ! — ревёт дракон и пикирует на главную площадь жалкого городишки.

Оборачиваясь на ходу, напоследок сбивая хвостом уродливую статую на площади. Не забочусь, как выгляжу.

Раскидываю руками конвой, что стоит у входа в участок, влетаю прямо в кабинет начальника полиции и реву.

— Где моя истинная?! Где арестованная Идалин Арсгольд?

Седовласый мужчина при виде меня хмурится. Сжимает огромные кулаки, но всё-таки делает знак влетевшей охране оставить нас.

— Я полагаю, вы князь Александр Веленгард? — щурится он и сжимает тонкие губы. — У меня для вас плохая новость. Идалин Арсгольд пыталась сбежать во время конвоирования. Не знаю, на что она рассчитывала, вскрывая дверцу перевозки, но... она разбилась насмерть, упав в пропасть.

Леденящий душу ужас проникает под тонкое шерстяное платье.

Пуховый платок не спасает от пронизывающего ветра и паники, что заполняет моё сознание.

Никакие уговоры, что я невиновна и сыщики во всём разберутся, не помогают.

К сожалению, я прекрасно знаю, что прав тот, кто больше, важнее, богаче.

В моём случае, — голос Кречета будет звучать громче, его боль безутешного отца будет отдаваться в сердцах его сограждан. А я всего лишь останусь обманщицей, беглянкой, от которой неизвестно чего можно ожидать. Преступницей!

Будь у меня поддержка семьи, я могла бы нанять адвоката и попробовать оправдаться. Но барон Арсгольд отвернулся от меня, продал и умыл руки.

От матери я уже давно ничего не жду. Я никогда не была ей нужна. Теперь я хотя бы понимаю почему. Каждый день во мне она видела свою постыдную слабость, свой просчёт или грех, напоминание о том, я её ошибка.

Я могла бы попросить помощи у князя, но... нет! Лучше смерть в темнице!

Я никогда не буду просить его! Потому что цена его помощи окажется неподъёмной: вечное заточение, жизнь для удовлетворения его потребностей и вечное одиночество...

В груди болезненно сжимается сердце.

Почему-то вспоминается мой первый бал. Нежно-голубое платье. Атласные перчатки. Витающий в воздухе аромат больших надежд и предчувствия чего-то важного.

Моё неловкое движение и ЕГО обжигающе горячие объятия. По коже запястья заструилось ласковое тепло, согрело мои озябшие плечи и кольнуло в самое сердце.

Тогда я увидела самые прекрасные на свете тёмные глаза с вертикальным росчерком зрачка. Услышала божественную музыку и влюбилась.

По-настоящему, неосторожно, полностью отдаваясь чувству к незнакомому МОНСТРУ.

Я больше не плачу. Я давно выплакала по нему все слёзы.

И я больше не та глупая девчонка, что мечтала о счастливой семье и любящем муже.

Теперь у меня другая судьба. Не самая завидная, скажу я вам.

В какой-то момент собственные мысли так захватывают меня, что я совершенно не замечаю, что пейзажа за решёткой меняется.

Вместо низины и равнины, на которой располагается провинциальный Стольбург, передо мной проносятся острые отвесные пики, разрывающие низко висящие тучи своими вершинами.

Где мы?

Я отвлеклась от дороги, но по времени перед нами уже должна была появиться долина. Пускай укутанная туманом или снежным вихрем. Но даже через него должны просвечиваться уютные огни небольшого города.

Но этого нет и в помине.

С каждым новым порывом ветра мне становится труднее дышать. Мы поднимаемся всё выше, поворачиваем к отвесным, непроходимым для человека скалам.

Паника внутри меня взрывается отчаяньем.

Дракон, что несёт тюремную переноску, резко взмывает вверх, в самый последний моментразглядев перед собой каменный пик горной гряды.

Он успевает набрать высоту, но переноска всё равно скребёт дном по граниту.

Меня сносит с ног ударом и больно прикладывает головой об лавку.

Что это? Куда мы летим? И почему так близко к скалам? Да ещё в буран?

Даже если с Агнес произошло самое страшное...

Я закусываю губу от досады — я бы не хотела, чтобы девушка умерла — и меня решили переправить в столицу. То почему сейчас?

В буран? Каким-то странным и явно опасным маршрутом.

Я пытаюсь выглянуть в окно, позвать кого-то из конвоя, привлечь их внимание высунутыми руками.

Всё бесполезно. Они не видят или делают вид.

А между тем холод парализует, сковывает тело и мысли.

Дыхание становится частым и поверхности и не приносит желаемого облегчения. Воздух становится всё менее насыщенным, неживым.

Я так долго не протяну.

И в этот миг цепочка сыщиков — мощные бронированные драконы — преодолевает перевал и уходят в крутое пике.

А тот, что несёт переноску, летит впереди всех.

Огромной силой меня прикладывает о стену клетки и впечатывает в неё. Слёзы катятся из глаз от боли и страха.

Что это? Почему?

В какой-то момент коробку со мной встряхивает, отбрасывая меня к другой стене. Я практически распластываюсь по двери.

Надо что-то делать! — в голове пульсирует мысль, когда я ощущаю тёплую струйку крови, стекающую по рассечённому виску.

Ми руки в магических наручниках — я не могу воспользоваться силой. Но я кое-что умею.

В детстве няня научила меня играючи вскрывать замки.

Всё это подавалось мне под видом игры и большого секрета от матери, когда та стала ограничивать меня в еде — баронесса считала, что я перестала быть стройной и благородно бледной.

Правда вскрывала я всегда лишь простой сундук на кухне, куда кухарка по настоянию матери прятала на ночь хлеб и сдобу, да старинный буфет, где хранились шоколадные конфеты, крендельки и лакричные леденцы.

Правда, это у меня ловко получалось. И я бы уже давно забыло об этом. Но недавно я соревновалась с Ноэлем. Не знаю, как так вышло, но захлопнулась дверь на лестницу к его коморке.

Сондра испробовала все ключи, но ничего не подошло.

Я пыталась заставить старый замок работать с помощью магии, а Ноэль предложил его просто вскрыть.

И я сама взялась за это. Нельзя же поощрять дурные наклонности у мальчика!

Вот только замок мне не поддался, сколько я не билась.

А вот Ноэль открыл его с лёту. А потом весь вечер потратил на то, чтобы натаскать меня, раскрыв секреты более сложных замков, чем у тех, что висят на старых ларях и буфетах.

Как нельзя кстати я вспоминаю о своём сомнительном умении, вытаскиваю из причёски длинную шпильку и засовываю в замочную скважину.

Магические наручники поддаются легко и быстро. Видимо, гении императорского сыска не догадываются, что маги умеют не только магичить, но и работать руками.

Дверца переноски поддаётся труднее, но и с ней я справляюсь.

Выглядываю через решётку и вижу очередной обрыв, куда ныряют мощные тела сопровождающих меня драконов. Они словно пытаются слиться с местностью. Не хотят, чтобы их случайно заметили с высоты или заметают следы.

Всё странно...

Не успеваю я об этом подумать, как моя камера в очередной раз на огромной скорости влетает в гранитное препятствие, жалобно трещит и стонет. Я до боли сжимаю решётку открывшейся настежь дверцы.

На несколько секунд я повисаю над обрывом, но никто из драконов этого даже не видит.

С каждым мгновением мои озябшие пальцы слабеют и разжимаются.

И вот, закусив губы до боли, с медленно сжимающимся от страха сердцем я лечу в пропасть...

Не знаю, что произошло.

Просто в какой-то момент я потеряла сознание.

От страха и безысходности.

Или ещё отчего.

Сейчас же сознание возвращается болезненными рывками. Голова нестерпимо гудит. Всё тело болит и ломит, что неудивительно при такой насыщенности полёта.

Удивительно, как меня в той переноске сразу не размазало по стенкам.

Тут же в памяти всплывает леденящий душу страх падения.

Я падала! Летела вниз в снежном буране на дно пропасти.

А вереница императорских сыщиков улетала всё дальше.

Так что же произошло?