Путешественник (СИ) - Ефремов Олег - Страница 5

— Да нет, может, мыши шуршали в углу, вдруг он как девчонка боится грызунов, — первому голосу ответил второй опять же со стороны глухой стены.

— Интересно, что он тут забыл? И почему не включит свет, выключатель же на стене, — снова послышался первый голос. А мне захотелось себя треснуть ломиком по голове. Во-первых, потому, что я слышу какие-то голоса, но при этом никого не вижу, во-вторых, не догадался нащупать выключатель. Находиться в одном помещении с кем-то ещё и при этом ничего не видеть, было весьма неприятно. На стене нащупал выключатель, и лампочка, висевшая на одиноком проводе, тускло осветила сарай. К моему удивлению, никого здесь в помине и не было.

— Он явно нас слышал, видишь, как быстро сообразил, — голос продолжал говорить, но теперь уже с другой стороны.

— Давай, ему ещё что-нибудь посоветуем, пусть он на это отреагирует, — предложил второй голос. А у меня закрылась нехорошая мысль, в моё бесхозное, почти мёртвое тело могли подселиться другие души. Ну или просто поехала крыша.

— А что мне ему такого сказать, чтобы он точно выполнил? — снова задал вопрос первый голос.

— Он что-то здесь искал, может, хотел найти фонарь, дабы прогуляться по кладбищу, раз лопату с собой прихватил, — второй голос словно прочёл мои мысли, оказался проницательным малым.

— Так, тот стоит в дальнем углу, примотанный на большую палку, — советом первого голоса я не мог не воспользоваться. Действительно, в углу стоял большой шест, на котором сверху висел фонарь. Выкрутив фитиль вправо, фонарь окрасил помещение ровным светом. Удобное приспособление для обхода по кладбищу. Его можно воткнуть в землю, чтобы всё время не держать в руках, постоять покурить, ну или продолжить копать могилу.

— Я же была права, он нас прекрасно слышит, а значит, сможет помочь, — первый голос оказался женским и каким-то радостным. Никогда не хотел быть женщиной, сильно удивившись такой субличности.

Подхватив фонарь, лопату и ломик, рванул из подсобного помещения. Хотелось сбежать от этих голосов в голове, что, несомненно, оказали мне небольшую услугу. Видно, мой мозг ещё не начал функционировать как положено, поэтому я немного туплю. А ещё говорят, что страх сужает сознание, заставляя иногда творить несусветную глупость.

В свете фонаря я бежал по широкой аллее в сторону конца кладбища. Именно на окраине всегда закапывали новых покойников. Голосов в голове пока не было, и это несказанно радовало.

Добежав до конца, осмотрелся по сторонам. Вокруг меня находились свежевырытые могилы с деревянными крестами, на которых висели таблички. Памятников ещё не было, так как в течение года их устанавливать не полагалось. Могилка могла осесть, а памятник провалится. Ходил между могилами и читал, кто здесь похоронен. В одной из совсем свежих, заваленной живыми цветами и большими венками, обнаружил своего сверстника. Её я и решил разграбить, экспроприировав тело из гроба. На всякий случай извинился перед могилой за то, что собираюсь сделать с покойником.

— А зачем тебе моё тело понадобилось? — я аж подпрыгнул на месте, уронив лопату и ломик. Потом медленно повернулся, осматриваясь по сторонам. Неподалёку стоял вихрастый парень, что смотрел на меня с удивлением.

— Откуда, мать твою, ты вообще взялся? Что ночью забыл на кладбище? — задал ему вопросы, которые он мог вполне задать и мне.

— Как что? Лежу в могиле, пока ещё не могу удаляться от неё на большое расстояние, вот и приходится бродить по кладбищу, — у меня мурашки побежали по спине от осознания того, что я вижу призрака…

Четвертое отражение. Усадьба Оболенского.

Оказавшись ночью на кладбище, да ещё и в окружении призраков, чуть второй раз дуба не дал. Подумал о том, а какого приходится Торил, что постоянно общается с духами. Да и Кайла с Максом прошли на третий этап трансфигурации, начав изучать принципы големостроения. Они почти умерли на два дня, чтобы начать видеть призраков. Клялись и божились, что сделали это ради собственного развития, а не моего спасения, так им и поверил. Это было необходимо для того, чтобы запечатать душу Оркуса в камень. И раз им хватило в коме побыть всего пару суток, а я пролежал овощем целую неделю, то должен был видеть призраков и подавно. Эти мысли частично меня успокоили и примирили с происходящим. И это были не голоса в моей голове, а неупокоеные духи со мной разговаривали. Призраков невозможно увидеть при солнечном свете, включённом электричестве и полной темноте. Зато прекрасно видно при тусклом фонаре, отбрасывающим рассеянный свет по округе.

Как оказалось, вихрастый парнишка покончил с собой из-за того, что родители его не любили, одноклассники не понимали, а девушки не обращали внимания. И он был совсем не против переместить своё тело ко мне в склеп, где и условия получше, и алконост радужно поёт неподалеку в саду, и скучать из-за частого посещение друзей не придется. Правда, это будут не его родные и близкие, но в семье, по его словам, его не любили. Только из чувства вины сейчас на его могиле было много цветов и венков. Если вы думали, что призраки круглосуточно обитают на кладбище, то это не так. На третий день души умерших могут уже возвращаться домой, а на девятый — перемещаться по всему миру. На сороковой — покидают эту вселённую. Но есть одно но, призрак не может уйти, если у него остались незавершённые дела, или в могилу положили значимую для него вещь. Этот предмет, например, он планировал оставить своему потомку, но его не удалось передать. Таким образом, призрак будет обитать вокруг этой вещи, ища способ осуществить задуманное. И те два голоса, что помогли мне включить свет и найти фонарь, как раз и просили меня забрать вещи из их могил, отдав их тому, кому и предназначались. У женщины это был кулон матери, передаваемый из поколения в поколение, у призрака мужчины — родовой перстень. Их необходимо было достать, отмыть, и передать одному из живущих родственников, дабы память о предках окончательно не исчезла. Мне это показалось весьма странным, зачем нужны все эти фамильные драгоценности, если они не являются артефактами. И тут меня осенила мысль, что кулон и перстень как раз и есть артефакты, о свойствах которых не знали родственники, закапывая вместе с умершими.

Естественно, выкапывать три труппа этой ночью даже не собирался. А вот оставить записку, приколотую к лопате, вполне смог. Написал имена погребённых, фамильные драгоценности, что необходимо было достать, и сумму, что я им перечислю, как только драгоценности окажутся у родных. На это я копателям могил выделил лишь сутки, потом сумму за работу они не дождутся. Деньги на счету у меня были, тратить в этом мире мне было их некогда, поэтому драгоценности с большой долей вероятностью должны быть переданы. Адреса родственников в записке были указаны. Ну а что, за помощь нужно платить, даже если это бестелесные призраки. Все мы когда-нибудь можем попасть в такое же затруднительное положение, и кто-то должен нам будет в этом помочь.

Тепло попрощавшись с мертвыми, наконец-то, перестал бояться призраков, не такие уж они и страшные. Вызвал такси, дабы загрузить замотанное в полиэтилен тело в багажник. Таксисту заплатил с лихвой за молчание и за недоумение, читающиеся в глазах. Обычно трупы привозят на кладбище, дабы закопать сверху в могилу. А не наоборот, из могилы уже начинающее пахнуть тело доставляют в большую усадьбу. Хорошо, что объяснений от меня не потребовали, а то бы не знал, что на это ответить. Возможно, прикинулся бы начинающим некромантом. Вернувшись замерзший с кладбища, был несказанно рад, что хоть эту способность мне не нужно было прокачивать.

Закинув мёртвое тело в саркофаг, попытался проникнуть в дом, дабы прихватить тёплые вещи. У меня в смокинге зуб на зуб не попадал. В фамильном склепе отопления, к сожалению, не было, там я к утру мог превратиться в ещё один труп. Пришлось играть в грабителя собственной усадьбы, пытаясь обойти наёмную охрану. Отец был не в курсе, что я очнулся. Так было нужно. У Оркуса не должно возникнуть сомнений, что его закладка не сработала. На дверях и окнах усадьбы с недавнего времени стояла сигнализация. Переместиться можно было лишь трансгрессируя в свою комнату. На худой конец, можно было заглянуть к алконосту, там в теплице поддерживалась температура искусственно, но что-то меня не тянуло всю ночь слушать сладкоголосое пение. Пришлось усаживаться прямо на голой земле в позу лотоса и начать медитировать, дабы открыть первый узел, отвечающий в моём теле за телепортацию. На груди я оставил лишь подвеску-накопитель от матери, и он, на моё счастье, был заполнен по максимуму. Сейчас уже не требовались акупунктурные иглы, я прекрасно помнил расположение каждого узла в моём теле. На их месте остались шрамы, которые ещё предстояло регенерировать. Минут тридцать ушло лишь на то, чтобы место для предстоящего узла смогло окончательно исцелиться. Внутренние шрамы за неделю нахождения в коме стали значительно меньше, а где-то и вовсе пропали. Регенерирующие клетки даже в состоянии анабиоза продолжали замещать собой повреждённые. Ещё через час узелок телепортации зародился вновь, но до полного восстановления ему нужны были время и мана.