Имперский повар 7 (СИ) - Фарг Вадим - Страница 3

— Господин Митов, — голос Лейлы журчал, как ручей. — Какая честь. Я слышала о вашей принципиальности. Особенно от вашей супруги, милейшей Тамары Петровны.

Пауза. Шуршание бумаг прекратилось.

— Вы… знакомы с моей женой? — голос инспектора дрогнул.

— О, Стрежнев — тесный город, — продолжила Лейла. — Мы пересекались в салоне красоты. Она так переживала, что вы много работаете. Особенно по вечерам, в сауне «Лагуна» с молодыми стажёрками.

— Кхм… — инспектор закашлялся. — Это… рабочие совещания.

— Разумеется. А ещё я знаю, что ваш начальник, полковник Дымов, очень не любит, когда его подчинённые берут деньги мимо кассы. У моей… бабушки, — она сделала акцент на этом слове, и инспектор явно понял, о какой бабушке речь, — остались записи старых долгов полковника. Было бы неприятно, если бы эти записи всплыли из-за какой-то вентиляции. Не правда ли?

Тишина висела секунд десять. Я буквально слышал, как потеет инспектор, хотя это и звучит, как бред. Алиевых в этом городе не боялись и не знали, но, видимо, инспектор был наслышан о Фатиме из Зареченска.

— Вентиляция… — просипел Митов. — Да, я смотрю, тут всё по новым стандартам. Просто свет так падал. Показалось.

— Вам часто кажется, — участливо заметила Лейла. — Может, витаминов попить? Акт приёмки у вас с собой?

Заскрипела ручка.

— Вот. Всё подписано. Разрешение на эксплуатацию выдано. Всего доброго.

Послышался торопливый стук каблуков. Инспектор бежал.

Лейла заглянула за угол, где я прятался.

— Соус не сгорел, шеф?

— Ты пугающая женщина, Лейла, — честно признался я. — Я начинаю тебя бояться.

— Хорошо, — она невозмутимо поправила манжет. — Страх дисциплинирует. Возвращайся к мясу, Игорь.

— Но откуда ты всё о нём знаешь?

— Ну, скажем так, я не простая избалованная девочка, и подготовилась. Работая на Ярового, приходится знать всё обо всех. Ты же меня понимаешь?

— Более чем.

Мы пахали как проклятые и стали командой. И вот мы здесь.

Семнадцатое декабря.

Моя рука всё ещё держала ладонь Светы. Я смотрел в её глаза, и мир вокруг, который секунду назад был полем боя, сжался до размеров её зрачков.

— Ребёнок… — повторил я, как дурак.

Мой мозг, который только что виртуозно просчитывал логистику подачи двухсот стейков в условиях полярной ночи, выдал ошибку 404.

Я почувствовал, как губы сами растягиваются в улыбку.

— Ты выбрала тайминг, конечно… — выдыхаю я, качая головой. — Просто голливудский.

— Я продюсер, — она пожимает плечами, но я вижу, как расслабляются её плечи. — Я знаю, когда давать кульминацию. И знаю, как вернуть мужчину в реальность, переключив его внимание. Теперь всё, ты успокоился?

— Что?..

Женщины — это самые опасные существа в мире, потому что они знают, где у мужчины кнопка «перезагрузка», и жмут на неё без предупреждения.

Света выдержала паузу. Она внимательно следила за моим лицом, как сапёр за таймером бомбы. Увидела, как расширенные от ужаса зрачки сужаются, а дыхание, застрявшее где-то в горле, со свистом вырывается наружу.

И тогда она улыбнулась. Не той загадочной улыбкой Мадонны, а хитро, одними уголками глаз.

— Выдыхай, шеф, — прошептала она так тихо, чтобы слышал только я. — Тест отрицательный. Это была дефибрилляция.

Я моргнул.

— Не понял, — мой голос прозвучал хрипло.

— Ты был похож на загнанную лошадь, которую проще пристрелить, чем заставить бежать, — пояснила она, невинно поправляя мне воротник кителя. — А мне нужен жеребец-победитель. Эффект достигнут? Пульс есть?

Секунда на осознание.

В любой другой ситуации я бы, наверное, взорвался. Я бы орал так, что с потолка посыпалась бы штукатурка. Но сейчас…

Я почувствовал, как с плеч с грохотом падает бетонная плита. Кровь, отлившая от лица, ударила в голову горячей волной. Адреналин, который я тратил на страх провала, трансформировался в чистую и злую энергию.

Оставалось лишь усмехнуться и покачать головой.

— Бодко, ты ведьма, — выдохнул я. — Опасная, расчётливая, циничная стерва. Ты хоть понимаешь, что за такие шутки полагается?

— Увольнение? — она даже бровью не повела.

— Месть, — я наклонился к её уху. — Холодная и сладкая. Я тебе это припомню, Света. Когда будешь меньше всего ждать. Например, когда будешь просить добавки десерта.

Я быстро, но крепко поцеловал её в висок. Всё. Ступор прошёл. Я снова был в игре.

Резко развернулся к залу, где моя команда смотрела на нас.

— Внимание всем! — я хлопнул в ладоши, и звук эхом разлетелся под сводами бывшего банка. — Отставить панику! Мы не в заднице, мы в эксклюзивных обстоятельствах. И мы открываем врата в рай. По местам!

Ровно в восемнадцать ноль-ноль створки дрогнули и поползли в стороны.

Улица выла метелью. Снег летел горизонтально, пытаясь ворваться внутрь, но тепло помещения отбросило его назад.

Гости, толпившиеся на крыльце, замерли. Они ожидали увидеть яркий электрический свет, блеск хрусталя и официантов с подносами шампанского. Они ожидали обычного пафосного открытия.

Вместо этого их встретила тишина и полумрак.

Десятки свечей. Они стояли везде: в нишах, на подоконниках, на полу вдоль стен, на столах. Живые огоньки отражались в полированном мраморе стен, множились в бронзе старых банковских решёток, плясали в стекле бокалов.

Это не выглядело как авария на подстанции. Это выглядело как собрание тайного масонского ложи или приём у графа Дракулы, только с хорошей кухней.

На пороге стояла Лейла.

В чёрном платье в пол, с прямой спиной и надменным лицом, она выглядела как королева ночи, которая снизошла до простых смертных.

— Добро пожаловать в «Империю Вкуса», — её голос был бархатным и глубоким. — Сегодня мы отказались от электричества. Оно слишком шумит. Мы хотим, чтобы ничто не мешало вам слышать только вкус.

Я мысленно поставил ей пять баллов. Гениально. Превратить баг в фичу — это высший пилотаж маркетинга.

Толпа качнулась и потекла внутрь. Дамы в мехах, господа в пальто. Они озирались, перешёптывались, но в их глазах я видел не разочарование, а интерес. Им дали сказку. Мрачную, стильную сказку.

— Здесь прохладно! — раздался капризный голос.

Я узнал его сразу. Баронесса фон Штольц. Местная светская львица, гроза рестораторов и женщина, которая могла найти волос в лысом супе. Она стояла у входа, кутаясь в соболей, и брезгливо морщила нос.

— И я не вижу меню! — возмущалась она, тыкая лорнетом в темноту. — Как я должна выбирать? Это возмутительно! Игорь, вы решили нас заморозить?

Я вынырнул из тени.

— Ваша Светлость, — склонил голову. — Меню — это пошлость для тех, кто не знает, чего хочет. А вы знаете. Сегодня я буду вашим проводником.

— Но здесь холодно! — не унималась она.

— Холод — это лишь прелюдия к жару, который мы приготовили, — я щёлкнул пальцами.

Из темноты возник Эдуард. В руках он держал поднос, на котором лежал свёрток из плотной льняной салфетки.

— Согрейте руки, баронесса.

Она недоверчиво коснулась свёртка. Внутри лежал гладкий речной камень, раскалённый в углях мангала. Он отдавал приятное, сухое тепло. Лицо баронессы смягчилось.

Да, к таким поворотам я тоже приготовился. Благо, есть опыт. Из другого мира, но всё же имеется.

— А теперь комплимент от шефа. Чтобы согреть не только руки, но и душу.

Эдуард поставил перед ней небольшую деревянную доску. На ней лежала распиленная вдоль мозговая кость.

Она ещё шкварчала. Жирный, студенистый костный мозг внутри пузырился. Я посыпал его крупной морской солью и свежемолотым чёрным перцем прямо при ней. Рядом лежал ломоть деревенского хлеба, поджаренный на открытом огне до чёрных подпалин.

Запах дыма, животного жира и горячего хлеба ударил ей в нос. Я видел, как расширились её ноздри. Первобытный голод проснулся в этой утончённой даме мгновенно.