Имперский повар 7 (СИ) - Фарг Вадим - Страница 20

— Господин Белославов? — голос у него был скрипучий.

— Он самый.

Курьер поставил на стойку деревянный ящик. Небольшой, из тёмного морёного дуба.

— Вам посылка. Лично от Его Сиятельства графа Всеволода Ярового.

В зале повисла мёртвая тишина. Даже музыка, казалось, перестала играть. Имя графа в этом городе произносили шёпотом. Получить от него посылку публично — это была чёрная метка или знак высшей милости. Третьего не дано.

— Спасибо, — я постарался, чтобы голос звучал ровно.

Курьер коротко поклонился, развернулся на каблуках и вышел, оставив после себя запах дорогого одеколона.

Все смотрели на ящик. Света замерла с планшетом в руках. Эдуард вытянул шею так, что стал похож на гуся.

Я медленно сдвинул крышку.

Внутри, на подложке из древесной стружки, лежала бутылка вина. Старая, покрытая вековой пылью. Этикетка пожелтела, но год был виден отчётливо. Очень старое. Очень дорогое. И очень красное.

Сверху лежала записка. Плотная кремовая бумага, гербовая печать.

'Сладкое вредно для зубов, Игорь. Особенно в таких количествах. Выпейте вина. Оно терпкое, как и последствия ваших игр.

p.s. Счёт за уборку мусора я пришлю позже. Не подавитесь'.

Я перечитал записку дважды.

«Уборка мусора». Он имел в виду арест «Синдиката». Граф напоминал мне, что я теперь его должник. И этот долг нельзя будет отдать крем-брюле или пахлавой. Он выставит счёт, когда я буду меньше всего этого ждать. И сумма будет неподъёмной. Возможно, ценой станет моя свобода. Или ресторан. Или жизнь.

Я поднял глаза. Весь зал смотрел на меня. Десятки глаз. Они ждали реакции. Если я испугаюсь, то поползут слухи, что Белославов в опале. Что дни «Империи Вкуса» сочтены.

Не дождётесь.

Я резко выпрямился и поднял бутылку над головой, словно кубок.

— Друзья! — мой голос звучал уверенно и громко. — У нас великая честь! Граф Яровой лично поздравил нас с успешным открытием и прислал бутылку из своей личной коллекции!

По залу пронёсся вздох изумления.

— Это знак высокого доверия! — продолжал я. — Граф ценит честный вкус и поддерживает наше начинание!

Я повернулся к бармену.

— Штопор! И бокалы всем гостям!

— Всем? — прошептал бармен, глядя на бутылку как на святыню. — Шеф, это вино стоит как моя почка…

— Разливай! — приказал я. — По глотку каждому. Мы пьём за здоровье графа и за процветание нашего города!

Бармен дрожащими руками открыл бутылку. Густой, насыщенный аромат старого винограда и дубовой бочки наполнил воздух.

Вино разлили по бокалам. Его хватило ровно на всех, по чуть-чуть.

— За графа! — крикнул я, поднимая свой бокал.

— За графа! — нестройно, но с энтузиазмом отозвался зал.

Люди пили, цокали языками, обсуждали вкус. Они были в восторге. Бесплатный десерт, теперь коллекционное вино от самого правителя города… Какой прекрасный вечер!

Я сделал глоток.

Вино было великолепным. Бархатистым, сложным, с нотками вишни и табака. Но послевкусие у него было горьким.

Света подошла ко мне. Она была бледной.

— Ты видел записку? — спросила она одними губами.

— Видел.

— Что там?

— Намёк на то, что мы ходим по очень тонкому льду, Света.

— И ты решил превратить угрозу в тост?

— У меня не было выбора. Если бы я показал страх, завтра сюда никто бы не пришёл. А так… мы любимцы графа. По крайней мере, до утра.

Я посмотрел на опустевшую бутылку.

Мы танцуем на битом стекле, притворяясь, что это сахар. Главное — улыбаться и держать спину ровно, пока кровь не пропитала ботинки.

Успех имеет вкус. И чаще всего это не вкус шампанского и устриц. Это солёный вкус пота, смешанный с запахом пригоревшего маслаи звоном в ушах от бесконечных чеков.

— Стоп-лист! — крикнул я, перекрывая шум вытяжки. — Лосось закончился! Говядина — остаток три порции!

Кухня «Империи Вкуса» напоминала машинное отделение «Титаника», только мы не тонули, а наоборот, неслись на айсберг популярности на полной скорости. Принтер чеков стрекотал, выплёвывая всё новые и новые заказы.

Дзынь-дзынь-дзынь!

Белая бумажная лента змеёй ползла по полу. Я уже не успевал вешать чеки на планку.

— Захар, гарниры! Ты засыпаешь! — рявкнул я.

— Шеф, у меня всего две руки! — прогудел великан, жонглируя тремя сковородками. Пот лился с его лысины ручьями, заливая глаза.

В зале творился ад. После истории с арестом «Синдиката» и «подарком графа» народ повалил валом.

Я выглянул в раздаточное окно.

Лейла металась между столиками. От её былой надменности и ледяного спокойствия не осталось и следа. Волосы выбились из причёски, на блузке пятно от кофе. Она одновременно принимала заказ у визгливой дамочки, рассчитывала столик и пыталась отвечать на телефон, который разрывался не переставая.

Эдуард носился с подносами так, что пятки сверкали. Ему было не до доносов Свечину. Он просто пытался выжить и не уронить суп на колени какому-нибудь чиновнику.

— Ещё два стола пришли! — крикнула Лейла, заглядывая на кухню, а в глазах паника. — Игорь, сажать некуда! Они стоят в проходе!

— Сажай за бар! — отозвался я, переворачивая стейки. — Если не хотят — пусть ждут на улице!

— Они хотят! Они требуют!

Я посмотрел на свою команду.

Захар тяжело дышал, его лицо было красным. Поварёнок, которого мы взяли на стажировку, трясущимися руками резал огурцы и, кажется, вот-вот собирался заплакать. Лейла держалась на чистом упрямстве.

Мы ломались.

— Стоп! — я ударил ладонью по столу раздачи.

Кухня замерла. Захар чуть не выронил сотейник.

— Остановить заказы, — скомандовал я. — Кухня на стоп на десять минут. Лейла, скажи гостям, что технический перерыв. Плевать, что они подумают. Скажи, что шеф меняет баллоны с газом.

— Но Игорь… — начала она.

— Выполнять!

Когда гул в зале немного стих, я вытер лицо полотенцем и посмотрел на своих людей.

— Мы не спартанцы, — сказал я тихо, но твёрдо. — Мы не должны умирать на этой кухне. Героизм — это хорошо, но мёртвые повара не получают зарплату.

Захар устало оперся о плиту.

— Шеф, мы не вывозим. Объёмы дикие.

— Вижу. Поэтому слушайте приказ. Завтра, Лейла, даёшь объявление. Нам нужны люди. Второй су-шеф на заготовки. Хостес, чтобы ты не бегала с меню, как ужаленная. И ещё одна мойщица, а то наша тётя Валя скоро объявит нам войну посудой.

Лейла выдохнула, прислонившись к косяку двери.

— Слава Аллаху. Я думала, ты будешь экономить до последнего.

— Экономить будем на салфетках, а не на людях, — отрезал я. — Но отбор будет жёстче, чем в космонавты. Никаких фанатиков «волшебных порошков». Мне нужны руки, которые умеют работать с ножом, а не с палочкой.

— Поняла, — кивнула она. — Сделаю.

— А теперь — вдохнули, выдохнули. У нас ещё два часа до закрытия. Захар, вода закипает. Поехали!

И адская карусель снова закрутилась.

Полночь.

Последний гость ушёл полчаса назад, оставив щедрые чаевые и пятно от вина на скатерти. Захар и остальные уползли домой, мечтая только о подушке.

В зале «Империи Вкуса» горел лишь один светильник — над барной стойкой. В этом круге света сидел я и смотрел на кипящую воду в кастрюле.

Тишина звенела в ушах.

Рядом, на высокой барной стойке, сидел Рат. Мой хвостатый друг и главный советник держал в лапках кусок пармезана и грыз его с видом дегустатора Мишлен.

— Ну и денёк, — пропищал он, стряхивая крошки с усов. — Я думал, Эдуард коньки отбросит. Видел, как он бегал? Даже забыл подслушивать.

— Труд делает из обезьяны человека, а из шпиона официанта, — усмехнулся я, бросая спагетти в кипяток.

Я готовил ужин. Для себя и для крысы. Никаких изысков. Никаких сложных соусов. Карбонара. Настоящая, классическая, римская.